Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Я вроде невзначай закрываю ладонью рот, чтобы не вскрикнуть. Девственница? В двадцать два года? А я… я даже не подозревала об этом. Почему ни разу я не поговорила с Алиной по душам? Не удивилась, что такая симпатичная девушка ни с кем не встречается?

Наверняка у нее в прошлом была какая-то тайна. Что-то произошло с ней до того, как она стала у меня работать, а я даже не потрудилась об этом узнать. Бандерша! До бандерши мне еще дорасти надо. В том смысле, что уж она подноготную своих девиц знает лучше родной матери…

Как заноза впилась мне в душу: а вдруг это я своим нелюбопытством невольно способствовала ее гибели?! Думать так страшно, и я стараюсь от этой мысли отмахнуться. Этак можно себя во всех мыслимых грехах обвинить…

Загоруйко тоже молчит. Куда в момент девается все его хамство и уверенность в безнаказанности? Он ошарашен. И не готов к такому исходу дела.

— Что было дальше? — опять спрашивает следователь.

— А что было, этого я вам не скажу! — бычится Загоруйко. — Требую адвоката!

— Будет вам адвокат, — соглашается следователь, — но от своих прежних слов вы, надеюсь, не отказываетесь?

— Не отказываюсь.

— Тогда подпишите протокол.

Загоруйко пробегает глазами исписанные листы и размашисто подписывает.

— А мне, честно говоря, ваш рассказ и не очень-то нужен, — хмыкает Демидов. — Вот у меня имеется протокол, подписанный вашим телохранителем: о том, что было дальше. Караулова дала вам пощечину, а Меликян подскочил сзади и схватил ее за руки. Вы нанесли Карауловой два удара в живот и один в голову, а когда она упала, стали бить ногами.

— Что?! — вскрикивает Загоруйко и пытается даже вырвать бумагу из рук следователя. Тот, видно, нажал кнопку, так как в кабинет вбегают сразу двое милиционеров и заламывают руки разбушевавшемуся подозреваемому. Такие плечистые матадоры при разъяренном быке. — Эта кавказская морда посмела меня топить! Ну, он у меня получит. До суда не доживет!

— Надо будет протокол составить, что подозреваемый при свидетелях выкрикивал угрозы в адрес своего телохранителя, — говорит самому себе Демидов. Он чем-то доволен. — Мало ли что…

Глава двадцать седьмая

Сегодня я уложила сына и теперь решаю устроить самой себе разбор полетов. Посидеть — а точнее, полежать — на диване и спокойно обо всем случившемся со мной поразмышлять.

Все равно эти дни я толком не работаю. Как раз самое время разложить все по полочкам.

Но осуществить задуманное мне не удается — по телефону прорывается мой «парень» Найденов.

— Ань, давай встретимся, а то я уже чего-то соскучился.

Знал бы он, чем я занималась прошлой ночью! А как бы он тогда себя повел? Перестал мне звонить? Высказал все, что обо мне думает?

Приходится его этак нежно отшить.

— Устала, — говорю ему сущую правду, — ты даже не представляешь себе как! Давай встретимся через два дня? Я наконец попробую отоспаться. Ты ведь догадываешься, как выглядят женщины после недосыпа?

— Что такое, кто-то мешал тебе спать? — громко пугается он.

— Бессонница мешала, — вру я на голубом глазу. — Только глаза закрою — встает передо мной Алина…

Она и в самом деле все время у меня в мыслях, а об остальном знать ему не обязательно.

— Тебе надо бы сходить к врачу.

— Я сходила. Мне выписали снотворное. Попробую сегодня выпить и поспать.

Это тоже неправда. Я и так засну. У меня есть собственноручно разработанный аутотренинг, который действует безотказно.

— Как там мой тезка? — между тем спрашивает Михаил.

— Спит без задних ног! У него в детском саду было какое-то мероприятие: не то бег в мешках, не то еще какое-то соревнование — праздновали третью годовщину детского сада. Пошел спать даже без напоминания.

— Ну хорошо, два дня я подожду, — говорит Михаил, как капризный возлюбленный. А ведь между нами, кроме поцелуев, ничего не было! И я пока не решила, будет ли вообще, потому что… Бедный Найденов и не подозревает, какое важное событие произошло в моей жизни всего за одни сутки. Надо же, получается, что загадывать впрок никак нельзя. Мало ли что за это время может произойти. А уж за два дня…

Можно было бы мне оправдать свои действия просто: затмение нашло. После перенесенных испытаний. Встреча с родственниками бывшего мужа, воспоминания о нем самом… Но это будет неправдой.

Я встретила человека, похожего на него, мою первую любовь, и загорелась. Точнее, кое-где у меня загорелось. А иначе как можно объяснить столь стремительный роман, совсем, между прочим, не в моем стиле.

Прежде я не только сама так никогда не поступала, но не одобряла и подруг, которые с первой встречи укладывались в постель с мужчиной, едва успев узнать его имя. А одна моя приятельница вообще спросила имя мужчины, когда он уже был у двери. До того обходилась «солнышками», «рыбками» и «зайчиками».

У меня, пожалуй, одно оправдание есть. Я узнала не только имя-отчество, но и фамилию…

На самом деле Сергей Макаров на моего мужа вовсе не похож. И похожи у него даже не глаза, а взгляд. Может, Евгению Лаврову характер бы покруче, и он смог бы работать в ФСБ и вообще заниматься каким-нибудь мужским делом.

Пожалуй, с моей стороны никакая это не любовь, но то, что страсть может быть так неумолима, я прочувствовала на себе впервые.

Просто я взглянула на Сергея глазами женщины, которая видит мужчину совсем по-другому, чем все остальные. У нее особое зрение, ведь мужская красота Макарова проявляется в определенные минуты жизни, как переводная картинка… Только что ничего не было, и вот он, миг прозрения!..

Телефонный звонок заставляет меня вздрогнуть. Я смотрю на часы: половина одиннадцатого. Кому не спится? Оказывается, Кате.

— Слушай, можно мы с Димкой к тебе сейчас приедем? — просит она.

— Можно, — с некоторым удивлением отзываюсь я. Завтра в два часа дня у Кати самолет, и я даже обещала отвезти ее в аэропорт.

Через двадцать минут уже звонят в дверь, и в глазок я вижу Катю за руку с Димкой.

— А почему он у тебя так поздно не спит?

— Мы же не спортсмены, — ехидничает Катя, — если режим и соблюдаем, то не очень строго. Как люди творческие… Ничего, он сейчас заснет, видишь, глазки уже осоловели.

У моего сына в комнате стоит небольшой диванчик, который раскладывается в приличных размеров кровать. На нем время от времени Димка спит. Он так и называется — Димкин диванчик. Теперь ребенок будет на нем спать целую неделю. Катя уезжает со своей коллекцией в Европу.

Конечно, пока мы раскладываем диван, просыпается Мишка и страшно радуется присутствию друга.

— Но смотрите, если услышу шум, — начинаю с ходу угрожать я, — заберу Димку из детской, и он будет спать в моей спальне.

Это страшная угроза. Так что теперь мы спокойно можем пообщаться с Катериной.

— Ты прости, что я не даю тебе житья, — просит Катя, — но у меня два дня бессонница, боюсь, что и сегодня не засну. Давай посидим, по пятьдесят граммов выпьем, может, расслаблюсь.

— У тебя что-то случилось?

В самом деле, я увлеклась своими делами, даже с подругой некогда поговорить.

— Волнуюсь, — признается Катя. — Я всегда волнуюсь, когда выставляю для показа свою коллекцию, а на этот раз особенно. Я на такое замахнулась…

— На сами основы моды? — шучу я.

— Может, и не на основы, но кое-какие принципы моды благодаря мне могут претерпеть изменения.

Будь у меня голова поменьше загружена, я бы попросила Катю рассказать подробнее о ее революционных свершениях, а так я всего лишь бегу на кухню, достаю из холодильника сыр, красную икру — сегодня купила, уж больно продавщица нахваливала, какая она вкусная да свежая, апельсины.

Кроме того, у меня хорошее французское вино, которое я и разливаю в наши рюмки.

— Давай, за удачное исполнение твоих планов и мечтов.

— Может, мечт? — интересуется Катя.

— Может, — соглашаюсь я.

Она пристально смотрит на меня.

— А у тебя очередной приступ активных размышлений… на тему?

45
{"b":"133013","o":1}