Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Мы не спим всю ночь. Исступленная страсть уступает место тихой нежности, когда восторг дает прикосновение, нехитрая ласка, когда хочется лежать и молчать, обнявшись. Или говорить шепотом, словно кто-то может нас подслушать.

— Знаешь, — шепчет мне Сережа, — я считал, что обойден судьбой.

— В каком смысле? — хихикаю я.

— Да не в том, глупенькая! — Он легонько хлопает меня пониже спины. — Я думал, что страсть — это не мой удел. Что я никогда не могу потерять голову от любви. Забыться. Себя не помнить, надо же!.. Теперь я понимаю, почему порой сгорали на работе великие разведчики… А ты? Ты любила когда-нибудь?

— Любила.

Я могла бы не говорить, но в этот момент что-то темное просыпается во мне. Хочется сделать ему больно, как делает он, говоря, что между нами никогда и ничего больше не будет. Он думает, будто любовью можно управлять, но эта самоуверенность еще ему аукнется.

— Своего бывшего мужа, — все же уточняю я.

И едва не выбалтываю: у тебя его глаза! Но это уже будет слишком.

— А… Тогда понятно, почему ты бросилась защищать его родителей. Но он-то сам не слишком горевал о тебе.

Он тоже бьет меня под дых. Что ж, как аукнется, так и откликнется. Я только пожимаю плечами. И как бы смягчаю свою оговорку:

— Это было давно, а мне — всего девятнадцать лет.

— Всего! Как будто с той поры прошла целая жизнь.

А она и прошла. Целая жизнь. Без него. Без любви. В борьбе за существование. Она и сейчас продолжается, эта борьба.

Я тихонько трогаю свои вспухшие губы. С юности так исступленно не целовалась!

— Видел бы меня кто-то из коллег! — посмеивается Сережа. Он потихоньку наблюдает за мной. — Не поверили бы. У меня знаешь, какая кличка?

— Какая?

— Ни за что не угадаешь!

— Сейчас попробую. Ледяной зуб. Холодный клык. Морозный Боб.

— Почему — Боб? — удивляется он.

Я болтала все, что придет на ум, и не успела даже придумать почему.

— Ну не знаю, может, ты хорошо знаешь английский язык!

— Ах ты вон как! Морозный клык! Ледяной Боб! Ну погоди.

Он переворачивает меня на живот и начинает шутливо покусывать спину.

— Сейчас я тебя съем!

Кусает мочку уха, шею… Меня опять обдает жаром. Я пытаюсь вывернуть голову, чтобы впиться в него губами, и все начинается сначала.

Кажется, часов в шесть утра мы ненадолго проваливаемся в сон.

Утром к десяти ему в аэропорт. Перед сном, когда я еще что-то соображала, предложила:

— Давай позвоним дежурной, чтобы разбудила тебя в половине восьмого.

— Незачем звонить, — бормочет он сквозь сон. — Я сам проснусь.

И в самом деле просыпается:

— Аня, вставай, пора собираться. — Он трясет меня за плечо, уже выбритый и в наброшенной на плечи рубашке.

Я с трудом продираю глаза и декламирую:

Левый глаз сумел открыться,
Правый пробовал — не смог.
Может быть, на нем ресницы
Завязались в узелок?

Он смеется:

— У тебя что, на всякий жизненный случай есть стихи?

— А как же, я ведь каждый день читаю их своему сыну.

Сергей несколько мгновений смотрит на меня, а потом спохватывается:

— Ты успеешь даже выпить чашечку кофе, я заказал в номер.

Он свеж и бодр как огурчик, а вот я точно квашня. Неужели уже старею?

Но я тоже умею быстро одеваться. Выпить кофе можно и в офисе, у меня все для этого имеется.

Несколько секунд, полностью собравшиеся, мы стоим на пороге номера.

— Я еще приеду, на следующей неделе.

Он говорит куда-то в пустоту. Как же так? Разве недавно он не утверждал, будто между нами больше ничего и никогда не будет? Вот только зачем, уж во всяком случае, я не стала бы его разыскивать. Теперь что же, он передумал? Но я вовсе не согласна на ту роль, которую он собирается мне отвести. Жить ожиданием встречи с ним? Да ни за что! Спасибо, болели, знаем!

— Нет, — твердо отвечаю я на этот его призыв. Сергей вовсе не хозяин положения, как ему, наверное, кажется. Уж если на чем прокалывались его коллеги по цеху, то скорее всего не из-за неземной страсти, а всего лишь из-за незнания женской психологии.

Я знаю одну женщину у нас на кафедре, которая изредка встречалась с одним мужчиной, лет пятнадцать подряд, да так и не вышла замуж.

— Мы же договорились.

— Договорились, — бесцветно соглашается он.

Сергей не знает, какие муки ему еще предстоят. Это я, нечто подобное пережив, могу предвидеть, а он надеется на свою силу. Небось на мое «нет» он мысленно фыркает и говорит: «Подумаешь!»

Хуже всего то… Нет, не так: лучше всего то, что у меня нет ощущения горя, страшной потери. Неужели это был всего лишь взрыв страсти, а вовсе не любви? Но вряд ли ко всем людям озарение приходит так быстро. Скорее всего они успевают наделать кучу ошибок, прежде чем понимают: это вовсе не то чувство, ради которого стоит ломать свою жизнь…

Хорошо бы и Сергей был того же мнения. Не надо ему меня помнить. Но ведь свой ум не вставишь.

Да и вообще, чего это я взялась его жалеть? Он сам взрослый мальчик, знает, что делает.

— Ты меня не проводишь? — спрашивает он, когда мы у подъезда гостиницы ожидаем такси.

— Уходя — уходи… Зачем нам с тобой длить эту муку?

Говорю так и ловлю себя на некоей книжности своих слов.

— Прощай, мой дорогой!

Как раз подходит заказанное такси, я быстро целую его в щеку и перебегаю на другую сторону улицы, где передо мной останавливается первая же легковая машина.

Глава двадцать шестая

Едва я открываю ключом дверь офиса, как на моем столе начинает трезвонить телефон.

— Ванесса Михайловна? — спрашивает меня незнакомый мужской голос.

— Да, это я.

— Говорят, вы хотели бы взглянуть на убийцу своей сотрудницы?

От неожиданности я вздрагиваю: ну и заявочки! Хоть бы представился, а то сразу как обухом по голове. Впрочем, я догадываюсь, что это работа Сергея.

— А вы кто? — все же интересуюсь я.

— Капитан милиции.

— Неужели вы его поймали?

На том конце трубки слышат что-то обидное для себя, потому что мужчина замечает с укоризной:

— Гражданка Павловская, вы же умная женщина. С высшим образованием. Кандидат наук. Неужели и вы хотите поучаствовать во всеобщей травле милиции?

— Всеобщей травле? — заикаясь, переспрашиваю я.

— Ну а как еще иначе можно назвать то, что льется на простого обывателя с экрана и дышит злобой со страниц книг! Вы смотрели хоть один фильм, в котором милиционер не брал бы взятки или не был бы тупоголовым болваном…

— «Улицы разбитых фонарей», — вспоминаю я, чтобы хоть немножко утихомирить расходившегося стража порядка.

— Разве что это, — нехотя соглашается он. — Так вы придете?

— Когда? — удивляюсь я.

— Прямо сейчас.

Эх, мне бы в душ, да немного поспать, да немного поесть.

— Конечно, приеду. Куда?

— В управление Западного округа. Я выпишу вам пропуск. Моя фамилия Демидов. Кабинет номер восемь.

Я сажусь в свою машину, еду в управление, где мне без слов подают пропуск, и на первом этаже без труда нахожу нужный кабинет. Стучу.

— Войдите! — слышится голос.

В небольшой комнате — два стола, компьютер, стоящий отдельно. Мне навстречу поднимается высокий, спортивного телосложения человек.

— Я — Павловская.

— Догадываюсь, — улыбается он. — Вы извините, что я на вас, как говорится, излил всю горечь… Но слышать каждый день всякие инсинуации в твой адрес — кому же понравится!

— Помните, из школьных сочинений? «Татьяна копила, копила и все вылила на Онегина!»

Он охотно смеется.

— Один человек попросил меня, чтобы я ввел вас в курс дела. Собственно, я собирался и так приглашать вас к себе, но поскольку убийство мы раскрыли по горячим следам, то и ваше свидетельство понадобится разве что в суде. Я подумал, как еще ввести вас в курс дела, если не дать поприсутствовать на допросе. Вы садитесь вот за тот дальний стол и можете чем-нибудь заняться. Например, написать для меня краткую справочку: сколько у вас в фирме сотрудников, чем они занимаются…

43
{"b":"133013","o":1}