Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Да здравствует, – мечется веселое многоголосье под высокими сводами часовни. – Долгих лет! Светлых дней!

А на площадях уже откупорили бочки с вином, и столичный люд с удовольствием вспоминает чистый вкус праздника. А в тронном зале ждет подписания надлежащим образом составленный договор с Подземельем. Ждет гора бумаг в королевском кабинете. Устраиваются на последний перед Корвареной ночлег посланцы императора Ханджеи, и, сменяя коней, галопом несется на восток гонец с письмом Леки к отцу.

7. Смиренный Анже, послушник монастыря Софии Предстоящей, что в Корварене

И вновь мысли мои возвращаются в Славышть. Рад бы из головы выкинуть – а не выходит! Кажется, я понимаю, почему. Теперь, когда в Таргале принцу Валерию не грозит ничего страшнее затянувшихся праздников, они с Серегой об одном думают: что там дома? Что, как, почему им запрещено возвращаться? Где обещанный королем верный человек, что должен был передать на словах не доверенное бумаге?

Я верчу в руках Юлину – Софьюшкину! – брошку. Спохватываясь, кладу на стол – и сам не замечаю, как снова оказывается она в моих руках. Мелькают короткие – вспышками, фразами – видения. Юли баюкает маленькую Софи. Дочка хнычет в полусне, а Юли не на нее смотрит – на гостя. «Сколько лет уж мы здесь, скажи? А ему все нет большей радости, чем сунуться в пекло и дернуть за хвост Нечистого. Помяни мое слово, Васюра, добром это не кончится». Серьезное лицо Васюры, тихий голос: «Он боец у тебя, Юлинька. Воин и только воин. Ты представь, каково ему знать, что честный бой больше не для него? Хоть так он должен доказывать, чего он стоит: не нам, Юлинька, и не тебе – себе самому. Без этого ему жизнь не в жизнь будет, поверь. Я знаю, тяжело тебе, но ты уж на него не обижайся. Он такой, какой есть».

Ожье спрыгивает с коня, и маленькие Софка с Сережкой виснут на нем, счастливо визжа. «Вернулся!» – Юлия бежит к мужу – и останавливается, наткнувшись на виноватый взгляд его серых глаз. «Завтра снова уеду. Надо, Юли моя… прости».

Снова Ожье – верхом, и Софка рядом, стремя в стремя, на бойкой кобылке Шалунье. Отец и дочь смотрят вслед троим всадникам, уезжающим на юг по Ордынскому тракту. «Папочка, скажи, они ведь вернутся?»

Шалунья с порезанной бабкой – попытка взять слишком высокий барьер дорого обошлась и лошади, и всаднице. Кобылка нервно прядает ушами, пока Шкода пристраивает ей на ногу пластырь. Софи неловко помогает одной рукой – вторую отец Ерема примотал к телу и велел пару дней не тревожить, пока не срастется.

Снова Юли – заплаканная, растрепанная, с трясущимися губами. Андрий – постаревший на десяток лет, с красными глазами давно не спавшего человека. Софи держится за рукав капитана Сергия. Она не хочет плакать, но не плакать не может, и слова заупокойной путаются у нее в голове, остается лишь голос отца Лаврентия, бесконечно печальный, потому что их королевы больше нет с ними.

Так нельзя, думаю я. Обрывки, осколки – что в них толку? Это потому, что мысли мои скачут, и не могу я решить, чем должен заняться и что должен искать. Хотя, казалось бы, что решать? Жизнь Карела я собираю, Карелом и должен заниматься…

ГОСТИ ЖДАНЫЕ И НЕЖДАННЫЕ

1. Карел, король Таргалы

– Устал, – признается Карел. – Но мы эту гору все-таки разобрали. Ох, Лека, брат, и дел же наворочено…

– Лучше б ты поспал, – советует Лека. – Тебе посольство принимать.

– Вот именно. Должен я знать, о чем вдруг может речь зайти?

Лека вздыхает. Спрашивает:

– Помочь тебе чем?

– Можете, – оживляется Карел. – Тут такое дело… По чести, мне бы туда ехать, но посольство… На вот, прочти.

Лека берет захватанный грязными руками лист дешевой серой бумаги. На такой выписывают счета купцы, бедные ваганты строчат глупые вирши да любовные записочки, но королю такую посылать…

– «Верный слуга Короны имеет сообщить…» Донос, что ли?

– А то!

– Сожги.

– Ты прочти сначала.

– Ладно. Так. «…Будучи в гостях в нынешнем обиталище соседа моего, сэра Конрада, чье родовое имение невдалеке от сельца Гнилые Боры по Себастийской дороге, ныне заброшенное…» Ох, ну и навертел!

– Спросил я у матушки насчет этого сэра Конрада. Еще бы имению заброшенному не быть… пепелище там, брат Лека, а не имение. Сначала гномы, потом разбойники. Сэра Конрада отец в гвардию звал, а тот не захотел, на здоровье сослался. Старые раны ноют, и все такое. Ну, отец его и пустил жить в свой лесной дом, вроде как смотрителем. Дальше читай.

– «…сведал, что проживает у оного сэра Конрада осужденный изгнанник, тот, что был Королевским предсказателем и восстать осмелился супротив замужества прекрасной Принцессы нашей Марготы. А поелику нынешнее обиталище сэра Конрада принадлежит славному нашему Королю, оный сэр Конрад, укрывая изгнанника, сам становится Соучастником и нарушителем королевской…» Карел, я не понял! Чего ты вообще от меня хочешь?!

– Отвезешь старику грамоту о полном прощении. Скажешь, что я буду рад принять его, коли захочет. Спросишь у Конрада, что этот сосед против него имеет. И еще… присмотрись к нему, прошу. Если он того стоит, передай, что королю Карелу честные люди нужны в столице.

Лека пожимает плечами:

– Ладно.

– Как Серега, сможет ехать?

– Почему нет? Королеве спасибо, подлечила. Ты донос этот мне с собой даешь?

– А куда его еще? Оставь сэру Конраду… Может, захочет соседу в глотку вбить.

2. Смиренный Анже, послушник монастыря Софии Предстоящей, что в Корварене

– Ты опять устал, – заявляет Серж. – Анже, тебе торопиться больше некуда, все ты успеешь!

– Ничуть не устал! – Я откладываю Лекин серебряный шнурок и беру Серегиного волка. – Это нормально, что видения то длинней, то короче. Серж, я тебя прошу, не мешай!

– Нет уж! – Серж отбирает у меня амулет и, ухмыляясь, прячет в карман. – Пойдешь со мной в сад, потом отдам. Все вишни рвут, надо бы и тебе поработать.

Вот так и получилось, что до самого вечера рвал я вишни вместе с братией, и таскал тяжелые корзины, и вволю наелся кисло-сладких, истекающих черным соком ягод. И, засыпая, признался себе, что Серж был прав.

Но наутро первым делом хватаюсь за серебряного волка… Ты ведь ждал меня, верно, друг?

3. Ночлег для усталых путников

Мы сворачиваем с себастийской дороги и пускаем коней неторопливым шагом. Карел объяснил Леке, как найти королевский охотничий домик, – однако уверил, что королевские егеря найдут нас раньше.

Тихо здесь – особенно тихо после гвалта заполненной телегами, повозками, всадниками большой дороги. Даже палые листья не шуршат, прибитые вчерашним дождем. Только посвистывают незнакомые птахи, да тявкает вдалеке лисица. Тропа позволяет ехать стремя в стремя, и я наконец-то задаю побратиму мучивший всю дорогу вопрос:

– Лека, ты не боишься, что он договорится с империей?

– Это вряд ли.

– Но услал же он нас!

– Не так резко, Серый. Я мог остаться, мог ехать завтра. Но ты пойми, ему проще будет без меня. Представь, как воспримут послы императора присутствие на переговорах принца Двенадцати Земель.

– Они все равно узнают, что ты был на коронации.

– Это другое. Мы родня, и на такие события должны друг друга приглашать. Кстати, то, что на совершеннолетии Карела не было никого из Двенадцати Земель, всему миру ясно показало, что король Анри с нами в раздоре.

– Ладно, понял, – вздыхаю я. – Но все-таки, Лека, вдруг они договорятся? Что тогда?

– Да ничего, – передергивает плечами мой побратим. – Серый, ты, пожалуйста, запомни: ни то, что мы помогли Карелу, ни то, что мы с ним друзья, ни даже родственные связи – не повод лезть в его дела. Это его страна. Он король, он сам решает, с кем и на каких условиях ему договариваться. Тебе понравилось бы, влезь он, скажем, в наши переговоры с Ордой или Халифатом?

40
{"b":"115449","o":1}