– Джонатан говорил, что нам нужно уплыть не позднее двадцать восьмого, – согласилась Кэри. – И сегодня как раз этот день.

– У Джонатана жар, и он не может двигаться, – решительно сказала Анни. – Нельзя ли нам подождать хоть пару дней?

– Он велел нам придерживаться плана, – настаивала Кэри, – и я за это. Мы обязательно возьмем его с собой, возможно, что через пару дней мы могли бы уже добраться до больницы, – если, конечно, двинемся в путь.

– Ему нельзя находиться на солнце, – продолжала сопротивляться Анни.

– Мы защитим его навесом, – предложила Кэри.

Она обвела взглядом сидевших на корточках у костра и решительно сказала:

– Я намерена как можно скорее покинуть остров. Кто хочет, может отправляться со мной. Кто хочет оставаться, может гнить здесь.

Все понимали, что, если они не покинут этот остров к вечеру, у них не будет никаких шансов выбраться отсюда до начала сезона дождей.

Со значительным опережением графика, незадолго до полудня, последний кусок сплетенной виноградной лозы был привязан к поперечным балкам. Вспотевшие, но торжествующие женщины, отступив назад, смотрели на этот плот почти со страхом – они все еще не могли поверить в то, что своими руками доделали это сооружение.

– Мы сделали это! – Пэтти не удержалась от слез.

– Мы молодцы! – крикнула Кэри и закружила Сюзи; обе они смеялись от радости.

Сильвана поспешила сообщить хорошую новость Анни, которая находилась на наблюдательном пункте. Анни, как всегда стоявшая на своем, и на этот раз была непоколебима.

– Я собираюсь остаться здесь с Джонатаном. Если вы доберетесь до земли, сможете послать за нами спасательный самолет.

– Я тоже не уеду, пока Джонатан не поправится настолько, чтобы встать у руля этого плота! – крикнула ей Сильвана.

Они спорили весь обед и после него, когда отдыхали в тени. Неожиданно, после стольких дней тяжелого труда, у них до самого захода солнца не оказалось работы. И они не сразу решили, как распорядиться долгожданными часами отдыха.

Кэри и Сюзи лежали в тени эвкалипта и спорили с Пэтти, которая не могла для себя решить: оставаться ли ей с Сильваной и Анни или же отправиться вместе с Кэри и Сюзи. Хотя небо затянули облака, жара была изнурительной, и за последние дни не ощущалось ни дуновения ветра. Все вокруг словно бы замерло в неподвижности.

– Ты знаешь, у нас будет гораздо больше шансов, если нас будет не двое, а трое, – сказала Кэри. – И у нас будет достаточно продуктов на шестерых.

– Я просто не могу решиться, – призналась Пэтти.

– Мы отправимся для того, чтобы спасти не только себя, но и остальных, – напомнила ей Сюзи.

Вдруг Пэтти приподняла голову:

– Слышите! Что это?

– Я ничего не слышу, кроме цикад, – отозвалась Сюзи.

– Я их и имею в виду, – сказала Пэтти. – Сейчас всего два часа дня, а они обычно начинают свою песню не раньше чем за полчаса до захода солнца.

– Значит, им не терпится, – пожала плечами Сюзи. – Почему бы нам просто не проголосовать: остаемся ли мы или отплываем?

– Потому что из нас только двое хотят плыть. Мы проиграем, если будем голосовать, – сказала Кэри. – Но мне наплевать. Я умотаю отсюда при первой же возможности. Даже если придется отправиться одной.

– Я пойду с тобой, – твердо сказала Сюзи.

– Я не… Черт побери, я не могу решиться! Мы не сможем управлять плотом.

– Джонатан уже объяснил нам, что делать, – сказала Кэри. – Нам нужно идти на веслах пару миль на запад, пока нас не подхватит течение.

Оглянувшись на джунгли, Пэтти нахмурилась:

– Не могу понять: почему цикады подняли такой шум?

– А когда мы увидим землю, то начнем грести как сумасшедшие, – увлеченно продолжала Кэри. – Конечно, мы не разбираемся в картах Джонатана, но это не имеет большого значения.

Пэтти полуобернулась и снова вгляделась в деревья:

– Что-то странное происходит в джунглях.

– Наконец-то стало попрохладнее, – сказала Сюзи. – На этом все. Тебе лучше вернуться на наблюдательное дерево.

– А вам надо хорошенько отдохнуть. Если вы поплывете, вам это не помешает.

Со времени болезни Джонатана женщины стали пренебрегать круглосуточной охраной лагеря. Они немного освоились в джунглях и перестали бояться их.

По мере того как Пэтти влезала на дерево, джунгли оживали, наполнялись звуками. Этого не случалось с тех пор, как женщины оказались на острове; обычно днем было тихо, особенно в полуденный зной. Устроившись на дереве, Пэтти с удовольствием подставила лицо легкому дуновению ветерка, потянувшего с моря.

К половине четвертого ветер усилился. Кроме Пэтти, все женщины спали.

Первой проснулась Анни, протерла глаза и отправилась на небольшую полянку в лесу, на которой она любила молиться. Сильвана и Сюзи тоже встали и решили окунуться в заливе рядом с водопадом. Пэтти зевнула, потом пролезла под навес и обтерла грудь и лицо Джонатана холодной водой.

Небо сначала стало свинцово-серым, потом приобрело зловещий лиловый цвет. Вода в заливе покрылась барашками, зашумели деревья, ветер задул еще сильнее.

Сильвана с тревогой взглянула на небо.

– Ты не думаешь, что, возможно…

На лицо упала капля воды, и она вытерла ее. После этого еще несколько капель попали на руку. Сильвана посмотрела на облачное небо, потом на лагуну. Прямо у нее на глазах поверхность воды покрылась крошечными волнами. Весь залив, казалось, задрожал, а затем стал гладким, как стекло.

Сильвана услышала шипение, которое становилось все громче и громче. Над поверхностью моря появилась дымка. И вдруг с небес хлынула вода, как будто из опрокинутого ведра.

Секунду-другую Сильвана не могла прийти в себя. Она промокла насквозь, оцепенела, а потом закричала:

– Сюзи! Вылезай из воды! Это сезон дождей. Он начался раньше.

Сюзи пыталась что-то крикнуть Сильване в ответ, но шум дождя был слишком силен, чтобы та могла ее услышать. Напор воды был такой, как если бы они стояли под струей пожарного брандспойта. Они могли лишь ловить ртом воздух.

Сильвана помогла голой Сюзи выбраться из воды. Женщины схватили свою одежду и побежали, потому что дождь хлестал так сильно, что и думать нельзя было остановиться и одеться.

Помогая друг другу, они начали карабкаться по крутой тропинке, которая вдруг превратилась в скользкое месиво. Они скатывались вниз, соскальзывали и падали, но наконец все-таки добрались до вершины. Сильвана посмотрела в сторону моря. Не видно было ни океана, ни пляжа. Видимость была нулевая.

Мокрые, перепачканные женщины, пошатываясь, вошли в хижину.

Пэтти, которую едва не смыло с наблюдательного дерева, встретила их горькими словами:

– Думаю, что теперь решение можно уже не принимать!

Среда, 5 декабря

С начала сезона дождей прошло семь дней.

– Сейчас ты похожа на Грэйс Джонс, – сказала Анни, закончив стричь Сюзи под «ежик». Она поднялась и критическим взором осмотрела ее. – Теперь уж точно у тебя не будет ни вшей, ни блох, – сказала она.

– И могу обходиться без шампуня, – грустно пошутила Сюзи. – Когда мы вернемся, будем похожи на чучел.

Анни пожала плечами. Изнуренные непривычным трудом, тяжелыми бытовыми условиями, горем по погибшим мужьям, женщины махнули на себя рукой. Только Сюзи по-прежнему следила за тем, как она выглядела.

Со своей бамбуковой постели Пэтти смотрела на непрекращающийся дождь.

– Вот и хорошо, что мы не поплыли на плоту, – сказала она. – Нас бы смыло ливнем, и мы бы утонули.

– И еще хорошо, что Кэри сделала этот отвод для дождевой воды, – заметила Анни.

Поскольку их жилище было слишком тесным, то они построили на этой поляне еще одну хижину. Она была сделана аккуратнее и прочнее, чем первая, и женщины гордились тем, что ее спланировала Кэри и что они выстроили ее без помощи Джонатана.

За неделю сезона дождей женщины привыкли к новой погоде. По утрам иногда небо прояснялось и проглядывало солнце, но к середине дня начинали собираться тучи, и тогда влажный воздух становился таким плотным, что они ощущали на своих плечах физическую тяжесть и ждали, когда начнется ливень.