Родди бывал особенно нежен к Изабель, когда они вместе играли в теннис. Он влюбился в нее, когда впервые увидел на корте еще в колледже. Через сетку на него смотрели большие голубые глаза, на лбу застыла решительная складочка, и он подавал ей короткие мячи, которые она не могла не отбить… если, конечно, приложит к тому хоть небольшое усилие. Родди играл хорошо, но делал он это забавы ради, он не стремился подчинить себе партнера по игре.

Несмотря на то, что Чарли брал индивидуальные уроки тенниса, Родди и Изабель выиграли все сеты. Но позже, глядя на постное и унылое лицо Чарли, Изабель подумала, что, вероятно, от него зависит ее будущее продвижение по службе. Возможно, ей следовало бы и проиграть эту партию; Родди понял ее мысли – он узнал напряженную складку на лбу.

Стоя в душе, Родди прокричал:

– Если ты хочешь, чтобы Чарли взял тебя к себе, Изабель, то не переживай из-за сегодняшней игры, потому что он будет набирать в свою команду только победителей.

Он повернул ручку душа на «холодно» и встал под струю воды, но тут же выпрыгнул вон, ощутив хлынувший кипяток.

– Черт, они что, хотят нас убить? – выкрикнул он зло.

Сюзи резко села в постели. Было еще совсем темно.

– Бретт?

– Все в порядке, дорогая, – откликнулся Бретт из ванной. – Извини, что разбудил тебя. Я искал противоастматический аэрозоль и уронил бутылочку на пол.

Сюзи нырнула под одеяло, но заснуть не могла. Бретт не хотел признавать свою слабость и старался не упоминать о своей астме. Все в «Нэксусе» знали о его заболевании, но не подавали виду. Бретт очень болезненно реагировал на любой намек. Он и Сюзи не говорил об астме, пока они не поженились.

Бретт на цыпочках прошел к двери, и Сюзи сказала сквозь сон:

– Ты, наверное, сошел с ума – вставать так рано во время отпуска. Не понимаю, чем тебя так привлекает рыбная ловля.

– Это приятно возбуждает, – объяснил Бретт, как бы извиняясь за свою слабость, но Сюзи уже спала.

При слабом свете занимающейся зари Бретт едва-едва видел тропинку, по которой шел к пляжу. На нем была ветровка, но он дрожал от холода, направляясь к морю. Он хотел бы объяснить Сюзи всю прелесть рыбалки. Какой захватывающий момент, когда на крючок попадается крупная рыба. Как волнует ощущение, что только тонкая леска связывает тебя с твоей добычей. Как ты чувствуешь ее неистовое сопротивление, которое постепенно слабеет. Рыба устает, перестает биться, смиряется с неизбежным.

Бретт уже видел фигуры людей, едва различимые в свете утренней зари, – они копошились на платформе, выдающейся футов на двадцать в море. Он спрыгнул на борт тридцативосьмифутового спортивного судна. Его поддержала сильная рука капитана.

– Рад, что вы не опоздали. Спасательные жилеты в каюте. Там же вы найдете кофе. Не знаю только, оставили ли вам что-нибудь. – Он говорил с австралийским акцентом, проглатывая часть гласных звуков.

В наполненной людьми каюте пахло рыбой и дизельным маслом. Кэри налила остатки горячего кофе из термоса в пластмассовую чашку.

– Бретт, я надеюсь, что вкус его окажется лучше, чем запах.

Бретт сел на одну из голубых скамеек, кивнул Артуру, Эду и Чарли. Мотор заработал, и корпус завибрировал. Бретт видел, как уходил вдаль просыпающийся остров, окутанный серой мглой и напоминающий китайскую акварель. Темные очертания гостиницы были едва различимы на фоне пальм, по верхушкам которых уже разбегались солнечные лучи. Еще дальше вздымались горы, их верхушки становились все ярче по мере того, как разгоралось солнце и светлело небо.

Отхлебывая кофе, Бретт оглядел каюту. В углу было сложено рыболовное снаряжение, которое любому человеку покажется кучей хлама, если он только не рыбак.

В дверном проеме показался капитан.

– Всем удобно?

Все закивали в знак согласия. Чарли узнал ярко-голубые глаза, карамельного цвета волосы, такого же цвета брови.

Капитан сказал:

– Мой помощник вынужден был отправиться в Дарвин – его матери худо. Но я уверен, что мы справимся и с одним подручным. Он сообразителен.

Капитан забрался в рубку и запустил двигатель. Он направил судно в открытый океан, прислушиваясь к шуму волны за бортом и к успокаивающему рокоту мотора.

Небо стало золотым, а вода из черной стала серой. Капитан поглядел вниз на худощавого мальчика внизу на палубе и крикнул ему:

– Уинстон, вытри скамейки и приготовь удочки!

Мальчик быстро и ловко выполнил распоряжения капитана. Насвистывая, он достал семь удочек. Когда на все удочки была закреплена наживка, он крикнул:

– Капитан. Все готово.

– Иди сюда и берись за руль.

Мальчик вскарабкался по короткой лесенке под бьющийся на ветру навес и, гордый, уселся на высокое сиденье за штурвалом. Капитан прошел в каюту и заглянул внутрь:

– Мы удалились на три мили от берега. Погода для рыбалки отличная.

Все поспешили на палубу и заняли приготовленные для них места.

У Эда клюнуло почти сразу. Спиннинг начал раскручиваться, пока он не затормозил его движение. Лодка остановилась, остальные рыбаки намотали лески, чтобы не помешать Эду. Все с завистью смотрели, как Эд подводил рыбу к борту корабля. Она сопротивлялась, но тем не менее шла к борту, и, очевидно, это была не слишком крупная рыба.

Несколько минут спустя мальчик вытащил тунца среднего размера и бросил бьющуюся рыбину на палубу.

– Четырнадцать фунтов. Это только начало, – пробормотал капитан. – Что-нибудь покрупнее еще поймаете. – Он имел в виду акулу. Каждый турист хотел поймать именно акулу.

Эд поднялся и предложил свой стул Кэри. После первого улова свое место надо было уступать следующему рыбаку. Этот пункт этикета рыбаков позволял себе нарушать лишь Артур, неизменно занимавший центральный стул.

Через полчаса они натолкнулись на стаю тунцов. Два часа спустя, когда был сделан перерыв и все наконец перевели дыхание, на палубе бились и хватали воздух ртом еще четырнадцать рыб.

Капитан смотрел на блестящую чешую, на выпученные глаза – казалось, каждая пойманная рыба собирала все свои силы, пытаясь, сделав одно мощное усилие, подпрыгнуть в воздух и вернуться в море, – но потом они понимали тщетность своих попыток и сдавались, содрогаясь в последней агонии.

Уже было половина девятого, солнце жарило вовсю, но влажности не чувствовалось, под навесом гулял легкий бриз. На поверхности моря не было заметно даже зыби; легкое покачивание судна, жара, рокот мотора – все это вместе нагнало на Кэри дремоту. Ей нравилось думать, что в Питтсбурге сейчас холодно.

Еще два часа они сидели с удочками в руках и ждали новой добычи. К полудню поручни были уже такими горячими, что до них невозможно было дотронуться. Капитан предложил всем солнцезащитный лосьон. У всех рыбаков были черные очки, широкополые шляпы, но лицо могло обгореть и от отраженного солнца.

Кэри попросила мальчика зачерпнуть ведро морской воды и облить ее, чтобы немного охладиться. Но он покачал головой и улыбнулся. Когда морская вода высохнет, то каждая гранула соли становится своеобразной линзой и увеличивает действие солнца на кожу.

Почти все освежающие напитки в холодильнике уже кончились, оставалось, правда, еще немало пива. У капитана был еще джин, виски, водка в одном из шкафчиков, но он видел, это эта группа рыбаков хотела удить рыбу, а не пить.

– Если рыба перестает клевать, когда луна находится в первой четверти и идет прилив, это означает одно – поблизости акула. – Капитан почти заглушил мотор, позвал мальчика и велел ему вывесить за борт сетку с уловом.

Судно медленно плыло по морю еще около часа – ничего не произошло. Внимание рыбаков притупилось.

Внезапно удочка Кэри так сильно дернула, что она чуть не выпустила ее из рук. Леска начала быстро раскручиваться.

– Кажется, у вас на крючке крупная рыба! – крикнул капитан. – Дайте ей немного отойти, потом соберите все силы и ведите ее к борту. Все остальные скрутите леску, пожалуйста!