Джинни снова зажгла палочку. В ее свете проступило блестящее тело кобры. Гадина заструилась вниз по ступеням, ее тело было огромным, толщиной в пару человек, хвост извивался где-то в конце лестничного пролета, а голова терялась под потолком. И все же я разглядел чудовищный капюшон, похожий на мерзкие белесые крылья, сверкающие злобой глаза, мерцание зубов и дрожащий раздвоенный язык.
Нет, не оборотень, а магическая тварь. На мгновение я замер. И приготовился к последнему прыжку, который, как я знал, мне не пережить.
– Нет, Стив! – крикнула Джинни. – Назад! Она наша!
Я сжался.
– Подвинься, Матучек! – весело приказал Фотервик-Боттс.
Мне бы его нервы... От возмущения я промедлил, а Джинни уже проскочила мимо.
Кобра ударила. Свистнул меч. Волшебная палочка горела в левой руке Джинни. С зубов гадины брызгами летел яд, и там, где он падал на ступени, появлялись прожженные дырочки.
Из разрубленной морды кобры хлынула кровь. Она всхрапнула, словно в изумлении. Меч снова ударил, и снова, и снова.
С капюшона слетел изрядный лоскут. Брюхо кобры оказалось располосовано в нескольких местах.
Я радостно взвыл.
Но тут змея исчезла вместе с отлетевшими кусками и лужами крови. Она оказалась настоящей, не иллюзией. Воздух схлопнулся в том месте, где она была. Мы с Джинни стояли и оглядывались по сторонам.
– Славная работа, героическая дева! – поздравил меч. – Должен признаться, что для меня неожиданно попасть в руки к женщине, но вы – настоящая Брунгильда. Мои комплименты!
– Спасибо, – выдохнула Джинни. Пот струился по ее лицу, оставляя темные полосы на блузке. Оба оружия дрожали в руках. Но она быстро пришла в себя и криво усмехнулась. – Для меня все это тоже было несколько неожиданно. А что касается девы... Двигаем дальше.
Мы вышли на лестничную площадку перед дверями. Она горела мягким, жемчужным светом, который, казалось, исходил из самого воздуха. Стояла полная тишина, словно никого, кроме нас, в живых не осталось.
Нас ждал высокий, худощавый мужчина с узкими плечами. У него были нежные холеные руки с длинными накрашенными ногтями. Голова то ли лысая, то ли начисто выбрита. Если не считать золотистого оттенка кожи и белой бороденки, ничто в нем не напоминало китайца. Он больше походил на портрет Шекспира, с таким же высоким лбом и гладким лицом. Возраст определить не представлялось возможным. Я знаю, что взглядом пронизать нельзя, но, черт возьми, за его глаза я бы не поручился.
– Добрый вечер, – мягко, как-то по-тигриному, произнес он. В его оксфордском варианте английского проскользнул легкий, певучий отзвук акцента. – Приношу свои извинения за эту безобразную потасовку. Если бы меня уведомили о прибытии таких важных гостей раньше, я бы устроил подобающий прием. – "И, несомненно, со смертельным исходом для нас. Если только вообще не удрал бы!" Как писал высокоученый Сун Дзу, а потом и ваш Маккиавелли, демонстрация силы необходимая прелюдия важных переговоров. Может, заключим перемирие?
Глава 25
Убежище доктора Фу Чинга было... Казалось, что одна-единственная комната разрослась до невероятных размеров. Повсюду высились лакированные колонны с позолоченной резьбой, стояла мебель из красного дерева и слоновой кости, висели шелкографии, на которых изящно были выписаны строчки известных стихотворений, и даже была тайная ниша с алтарем для общения с богами. Фу Чинг и Джинни сидели на стульях с прямыми спинками, между ними стоял маленький столик. Меч покоился рядом с каменной скульптурой льва. Я растянулся на ковре. Его густой ворс не особо нравился мне волку, но лежать на нем было удобно. По комнате витал легкий сладковатый аромат и звучала тихая музыка, откуда непонятно.
Джинни отказалась от вина, тогда молчаливый слуга принес чай и крохотные пирожные. Она проверила их волшебной палочкой и только потом взяла одно. Фу чуть улыбнулся. Передо мной поставили чашу с чаем, которую я быстро вылакал. Обычно меня мучит страшная жажда, но сахар приглушил вкус крови во рту, так что я мог относительно спокойно внимать разговору.
Где-то там мои бывшие противники врачуют друг другу раны. Сколько же их было? Не слишком много, их держали ради случайных гостей. Фу протянул свои щупальца по всему миру, но действовать предпочитал на расстоянии: тут украсть, там подбросить огульное письмо, устроить несчастный случай или наложить какое-нибудь неизвестное заклятие. Мы забрались так далеко, потому что перли напролом.
Он сам это признал:
– Подумать только – такая концентрация физической силы в такой маленькой группе. И магия, которой вы воспользовались, оказалась новой для меня.
Он допил свой чай и жестом подозвал слугу, чтобы тот снова наполнил чашку. Голос его восхищенно звенел:
– Удивительно! Можем ли мы заключить сделку или хотя бы обменяться информацией, уважаемая коллега?
– Простите, но боюсь, что нет, – ответила Джинни.
– Чего цацкаешься? – взорвался Фотервик-Боттс. – Какая еще сделка с китайцем?
– Спокойно, мальчишка! – рявкнула Джинни. Меч задохнулся и забулькал, не в силах подобрать слова. – Мои извинения, доктор Фу. Плохие манеры, которые этот меч не приобрел в Средние века, он перенял у отставных колониальных вояк.
Фу повеселел.
– Без сомнения, доктор Матучек. Я боролся против них, этих гиен и стервятников, которые терзают мой бедный Китай.
– Боже! – разъярился Фотервик-Боттс. – Куда катится мир? Когда-то, если кто, хотя бы и абориген, так отзывался о Великой Империи, его пороли вожжами на пороге его клуба! Даже сейчас... – Он запнулся. – Э, а у аборигенов есть клубы?
– Пожалуйста, – взмолилась Джинни, – предоставь это дело мне.
И кивнула в сторону ножен, которые вместе с ее плащом висели на крючке возле двери. Прозрачно намекая: если ты не замолчишь, я быстро заткну тебе рот. Он поперхнулся, но умолк. Краснеть или бледнеть меч не мог, поскольку кровеносных сосудов в клинках не бывает.
– Ваша враждебность, доктор Фу, несколько странна, – заметила Джинни. Опиумная война и восстание боксеров [4] давно закончились. На китайском троне сидит китаец... Передел территорий завершен. Ведутся переговоры о торговле. Почему же вы продолжаете войну?
– Китай до сих пор остается нищей страной. Военные, бандиты, которые укрылись в заброшенных районах, совершают набеги для заграничных магнатов и ради заграничного золота. Торговля ведется посредством чужих кораблей, торговцев, монополий. Китай не имеет права голоса в остальном мире. Моя страна, ее древняя культура и цивилизация должны стоять наравне с остальными, доктор Матучек. По меньшей мере наравне.
Моя человеческая часть дернулась напомнить, что в лучшие свои дни Срединная Империя считала все остальные народы варварами, которые ни на что не годны, разве что для обложения данью. На самом деле китайцы ничем от нас не отличались.
– Неужели этого можно достичь, только разрушив западную цивилизацию? спросила Джинни. – Признаться, лучше бы вам навести порядок у себя дома.
– Правительство и император этим занимаются. Но этого недостаточно. – У китайца вырвался сдавленный рык. – Разве поднимающиеся нации, такие, как Франция во времена барокко, Германия в наше время или ваши Соединенные Штаты, занимались только своими внутренними делами? Никто не станет мириться с силой, которая превышает собственную. И никто добровольно не уступает захваченное!
Джинни вздохнула:
– Ну, что ж. Может, оставим глобальные темы и вернемся к нашим делам?
Он приподнял брови и отпил из чашки. – Резонно. Я могу только догадываться, чем обязан вашему вторжению.
Джинни рассказала о катастрофе в Твердыне и следах работы азиатских демонов. Об Уилле она умолчала, это был припрятанный козырь.
– Мы с мужем узнали, что вы в Англии, и решили, что сможем отыскать вас, раз власти так и не сумели. С помощью лиц, которых я не буду называть, и нашего друга, который здесь присутствует...