Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Секунду спустя я уже сжимал челюсти до дрожи в мышцах. Сердце готово было переломать ребра и вырваться из груди. Кровь бурлила в жилах. Мышцы и кости трещали от напряжения.

Волны боли, которые разбегались по организму, были ни с чем не сравнимы. Та боль, когда Сорель превращал мою руку в обугленную кость раз за разом, показалась мне детской шалостью.

А ведь прошла всего-то секунда, и это только половина той боли, которую Гаррет терпел уже больше шести… семи… десяти секунд! Сердце воробья⁈ Да у этого здоровяка такой характер, что его хватит на целый отряд самых смелых и доблестных солдат.

— Еще немного! Еще чуть-чуть! Давай, Гаррет! Я в тебя верю! — прокричал Тоб, крепко сжимая Миру за руку.

— Гарр-ет! Гарр-ет! — ритмично, будто кричалку, дважды выкрикнула лекарка.

И все ученики повторили за ней. Они кричали имя Гаррета. Чудом, сквозь звон в ушах, он услышал. Я был уверен, что он услышал, ведь гигант улыбнулся краешком губ. А затем кто-то крикнул:

— Касс! Касс!

И теперь уже двадцать два человека скандировали наши с Гарретом имена. Даже меня, привыкшего ко всеобщему признанию, это вдохновляло. Но боль слабее не стала. А затем мы с Гарретом увидели, что через расколы в панцире вирма полился совсем яркий белый свет. Пришлось даже прищуриться.

Видимо, чувствуя, что конец твари близок, Гаррет снова развел руки, свел их с силой медведя. Громкий хлопок, и самая сильная волна Раскола побежала от него в сторону вирма. Казалось, виварий не выдержит и развалится.

А затем гром ударил в уши, свет магических светильников на секунду погас. Когда он вернулся, лишь от нескольких уцелевших, все мы увидели, как вирм и часть стены просто… Они просто исчезли. Растаяли в воздухе без следа. Как песчинка соли в воде. Как снежинка в костре.

Сквозь дыру в стене я увидел звездное небо. Яркие белые точки, которые светились в бескрайней темноте. После сильнейшего удара Расколом повисла такая тишина, что можно было подумать, будто лопнули ушные перепонки.

Гаррет стоял передо мной. Чудом он удерживался на ногах. А может я подпирал его, или наоборот, опираясь на его спину, не падал сам. Допускал я и такое, что только благодаря опоре друг на друга, мы оба смогли устоять на своих двоих.

Каналы Гаррета, благодаря Алой Нити, выдержали и не разорвались. Но чувствовал он себя так, как если бы поднял на плечи гору и сделал так несколько шагов. Я тоже был не в лучшей форме, но жаловаться грех.

— Ура, мы спасены! — нарушил чей-то голос тишину.

Я даже не понял чей, да и не до того мне было. Тоб и Мира поспешили к нам, робко улыбаясь. Они еще не были уверены, что все прошло гладко.

Кто-то что-то кричал, кто-то… У меня не оставалось сил, чтобы обращать внимание на реакцию всех двадцати человек. Но я точно слышал, как кто-то с ужасом прошептал:

— Это что сейчас было? Нулевой лекарь удержал Силу… В-в… Восьмого порядка?

— Нам все равно никто не поверит, — ответил другой голос, полный трепета.

С шелестом стальных хлопьев, рассыпавшихся на каменный пол, раскрылся купол, под которым всё это время прятались Корвейн и Бракс.

Леон не знал, куда себя деть, спрятавшись за широкую спину «правой руки». Ученики молча смотрели на него, не скрывая презрения.

* * *

Магистр Селена Верфс услышала и увидела, что в виварии происходило неладное — как если бы землетрясение выбрало для своего явления одно конкретное здание.

Когда она примчалась к нему, то было уже слишком поздно. Часть стены… Селена, при всем ее опыте, ошибалась даже в самых смелых предположениях о причине такого «катаклизма».

Она посмотрела внутрь вивариума через одну из отсутствующих стен, и увидела настоящий кошмар, и это с ее-то военным опытом на северной границе. В виварий будто ворвалось торнадо, землетрясение и еще неизвестно что.

Селена в последний момент заметила у ладоней Кассиуса Орда гаснувший багровый след. От увиденного она зависла на месте, это впечатлило ее еще больше, чем всё остальное.

Ведь этот цвет, который невозможно спутать, она уже видела в закрытом архиве. На древней гравюре с символами школы лекарей, от которой в пособиях не осталось даже названия.

— Пи-пи, — прозвучало под ногами магистра Селены Верфс.

Она опустила взгляд к ногам и увидела небольшого зеленоватого хомяка. Каким-то чудом он пережил всё случившееся и теперь недовольно пищал, будто требуя еды.

* * *

— Это! Это же уму непостижимо! — возмутился Тоб, войдя в лазарет.

Мы с Гарретом устало переглянулись, лежа на соседних койках. Тоб, краснея от злости, рассказал нам о причине своего негодования. Оказывается, рядом с табелем уже висел новый приказ совета.

В нем было написано, что магистр Селена Верфс отстранена за оставленный без присмотра практикум в виварии. Но это, как сказал Тоб, лишь цветочки.

— Касс, там написано, — продолжил Тоб, гневно сжимая кулаки, — что… Дежурный лекарь Кассиус Орд обвиняется в самовольном открытии клети с вирмом. Основание для обвинения — показания Леона Корвейна.

* * *

Зал заседаний совета находился в главной белой башне Латерны, за двумя тяжелыми дверьми со множеством декоративных узоров.

Рядом с ними несли службу два мага-мечника в яркой одежде с элементами легкой брони и гербами Латерны на ней. Они внимательно осматривали каждого из учеников, в том числе и меня с друзьями, когда мы проходили в помещение.

Свет, почти неотличимый от солнечного, лился с мощных магических светильников под высоким сводчатым потолком. Вдоль боковых мраморных стен, местами обшитых благородным шпоном, висели гобелены с гербами факультетов.

У противоположной от центрального входа стены стоял массивный стол подковообразной формы. За ним восседали члены совета, магистры и несколько других важных людей. В том числе и дядя Леона — магистр Аурел Корвейн. Он сидел во главе стола и председательствовал на этом совете.

Его имя я запомнил еще и потому, что заседание совета, на которое вызвали Селену в полночь, было организовано именно этим человеком. Он же подписал документы. По крайней мере, со слов того дежурного студента.

Аурел Корвейн, высокий и крепкий с заметной военной выправкой, лишь отдаленно напоминал своего племянника. Узкое лицо, орлиный нос, холодные карие глаза.

Темные волосы с проседью он зачесывал назад и чуть набок. Одевался в темный камзол. В левой руке, до того как занять свое место за столом, он держал трость с серебряным набалдашником. В правой принес папку с документами.

Помимо Аурела Корвейна за столом, из тех, кого я знал, еще сидел магистр Терен и магистр Селена, причем она как-то обособленно.

Перед каждым из собравшихся лежала толстая папка. Напротив стола, на невысоком возвышении, стояла кафедра, куда приглашали людей для того, чтобы задать им вопросы или выслушать.

Я, Гаррет, Тоб, Мира, Леон, Бракс и оставшиеся двадцать учеников, которые были заперты с нами в виварии, сидели на жестких деревянных скамьях без единой подушки. У нас за спинами высились шкафы с реестрами и уставами.

— Для дачи объяснений к кафедре приглашается Леон Корвейн, — сказал один из магистров, перелистывая перед собой документы.

Леон переглянулся с дядей, как бы невзначай, а затем встал со скамьи и прошел к кафедре. Корвейн дал присягу перед всеми. Продолжая удерживать руку на толстенном Кодексе Латерны в кожаной чешуйчатой обложке, заговорил:

— Я говорил это без присяги и скажу это под присягой. Я видел лекаря, а именно Кассиуса Орда, у клети вирма незадолго до того, как она непонятным образом раскрылась.

Магистры за столом заметно напряглись и начали косо на меня поглядывать. Ученики, дежурившие с нами в ту ночь, несмотря на всю серьезность и официальность ситуации, не сдержались от обмена шепотками.

— Он не мог видеть там Касса, ведь пришел позже, — прошептала одна из учениц.

— Врет под присягой. Он не только трус, он еще и…

46
{"b":"982954","o":1}