— Так и написано? — я окончательно развеял сон и вчитался в строку.
— Да! Да! — ответил Тоб и радостно засмеялся в голос. — Ах-ха!
После этого нас чуть не выгнал архивариус, но это уже было не важно. Мы, а вернее, Тоб, нашел, что искал. И за это я был ему безмерно благодарен.
* * *
Уже на следующий день, уверенной походкой, я шел в Канцелярию Коллегии северного крыла. Там заседали все самые важные «шишки», от магистров до старосты. И обычные работники, конечно, тоже. Латерна — огромный и сложный «механизм», которому для функционирования нужно много живых «винтиков».
По правую руку от меня, гордый собой и своим трудом, вышагивал Тоб. Он нес в руках тот самый трехсотлетний устав Латерны из закрытого архива. Одни боги торговли знают, какого труда ему стоило получить разрешение у архивариуса на вынос книги за стены архива.
Слева от меня шел гигант Гаррет, он даже не скрывал предвкушающей улыбки. Строго говоря, мы с Тобом обошлись бы и без него, но он настоял. Очень уж сильно здоровяк хотел посмотреть на реакцию Фабиана Мерца.
Мы вошли в Канцелярию Коллегии. Гаррет закрыл за нами высокие двери, и шум коридора остался снаружи. Внутри пахло воском, чернилами и старой бумагой. Под потолком висели магические лампы, что освещали помещение ровным светом.
Вдоль стен тянулись шкафы с книгами и папками. За столами сидели как рядовые работники и дежурные ученики, так и те, кто в иерархии выше. Они скрипели перьями, шелестели страницами, изредка перебрасываясь короткими фразами.
Фабиан Мерц тоже был здесь. Я быстро нашел его по бороде в форме «якоря» и высоким сапогам, которые заметно блестели в свете магических ламп.
— Вы чего здесь забыли? Еще и втроем? — недовольно спросил он. — Вы вообще по записи или?..
— Кассиусу не нужно записываться на прием в Канцелярию Коллегии заранее, чтобы… — Тоб сделал шаг в сторону, чуть кивнул и указал в пафосном жесте на меня двумя руками.
— Чтобы вызвать тебя на официальный бой, — сказал я, не отводя взгляда от внезапно забегавших глаз Мерца.
После моих слов Гаррет довольно улыбнулся. Он с радостью смотрел на потерявшегося Фабиана. Работники Канцелярии тоже все слышали и теперь уже отвлеклись от своих бумаг. Они с неподдельным интересом смотрели на меня и на Мерца. Который тем временем бледнел и срочно пытался придумать, как выкрутиться.
— Но ты не можешь вызвать меня на поединок. Это вообще-то противоречит действующему приказу. Сколько там еще дней осталось… Одиннадцать?
— Нет, Фабиан, я могу вызвать тебя. И сейчас мой друг объяснит почему.
— Погодите, — сказал Гаррет, — я позову магистра Терена, чтобы он все засвидетельствовал.
Вскоре наш друг-гигант и магистр вышли из смежной комнаты. Терен, как и всегда, держал в руке чашку, из которой тянулась дымка, а внутри булькало нечто. Он смотрел на нас с интересом и ждал, что скажет Тоб.
Тоб процитировал древний устав, а затем показал Терену ту статью, на которую следовало обратить внимание. Магистр внимательно ее прочел, подумал несколько секунд и вручил книгу Мерцу.
— Читайте устав, Фабиан. Вы же его так любите, — сказал он с легкой ухмылкой на лице.
Мерц, судя по его эмоциям, сразу понял, что ему не соскочить. Но устав он действительно знал хорошо, о чем меня предупреждал Тоб. Впрочем, надолго отсрочить неизбежное ему не удалось.
— Я имею право взять три дня на подготовку! — сказал он.
* * *
Вечером третьего дня мы с друзьями снова, уже в третий раз, пришли на малую арену для поединков. В прошлый раз я думал, что народу собралось много. Так вот — нет, я ошибался. Народу собралось много в этот раз. Теперь уже жители северного крыла составляли меньшинство, вот столько любителей посмотреть на дуэли пришло из других корпусов.
Мест на трибунах амфитеатра всем не хватило, а потому многие стояли. Но это учеников нисколько не смущало, ведь они точно знали, что пришли посмотреть на интересный бой. И я им его покажу, ведь стандартным способом победить того, кто сильнее, банально невозможно.
После моих двух ярких побед над боевыми магами слухи по Латерне поползли сами собой. К слову, это повлияло и на коэффициент, который давали мне на ставках. Тоб уже не мог сорвать целый куш, как в первый раз. Впрочем, судя по цифрам, в мою победу все равно почти никто не верил.
В этот раз судить поединок снова будут два магистра. Среди зрителей я видел много знакомых лиц. Мира с ее оптимистичной улыбкой и веснушками на щеках. Магистр Терен в ложе для преподавателей. Бракс и… Леон Корвейн, который в этот раз решил прийти лично. А еще один из первых рядов амфитеатра занимала большая группа целителей. Та самая «Северная партия», мои так называемые последователи.
Пройдя через калитку в каменном невысоком ограждении, я вышел в круг арены. Уже третий раз я выходил сюда. Еще немного, и буду чувствовать себя здесь как дома.
Фабиан Мерц пришел после меня. Он, как и Сорель, тоже был в спортивном костюме для боевых магов. Но Мерц предпочитал белому цвету куда более практичный черный. Он собрал длинные волосы в плотный пучок, а высокие сапоги на его ногах блестели еще ярче обычного, хотя казалось бы, куда уже? Не забыл он и подравнять на лице бороду в виде фирменного «якоря».
Далее, как обычно, магистр привлек к себе внимание ярким заклинанием, напомнил о правилах и объявил о начале поединка.
В первую же секунду боя Фабиан закрылся кубом из печатей. Этот магический конструкт представлял из себя заметный глазу оранжевый защитный барьер. Он чуть пульсировал, напоминая раскаленный уголек, на который дул ветер.
Поверхность куба переливалась мириадами сложных узоров. Печати то вспыхивали, то затухали, сплетаясь в причудливые формы. А еще куб отнюдь не был глухим.
В нем отчетливо виднелось то, что можно назвать бойницами. Узкие прорези. И, если я не ошибался, то заранее знал, как Мерц будет их использовать.
Уже спустя несколько ударов сердца, окончательно укрепив защитный куб, Фабиан начал выстреливать из отверстий плотными сгустками маны. А я сорвался с места, чтобы уворачиваться. Благо я догадывался, что примерно так он и атакует.
Но вот незадача — у меня пока не было возможности добраться до самого Фабиана. Как и нанести ему удар. Куб сдержит всё, мне его попросту не пробить.
Следующие несколько минут я только и делал, что уворачивался от дальнобойных атак Мерца. Время от времени он в меня попадал. Когда-то с большим уроном, когда-то с меньшим.
Исцелять себя мне приходилось лишь дважды. На мелкие раны и травмы я закрывал глаза, игнорируя острую боль и легкое кровотечение. Мана для победы мне была важнее, и я экономил ее, как мог.
Судя по реакции трибун, почти все были уверены в моем проигрыше. Наверняка думали, что «расходник» скоро выдохнется. Но нет. На самом деле я заставлял Мерца тратить куда больше маны, чем расходовал сам.
Я это делал с одной простой целью, мне нужно было выгадать окно, чтобы приблизиться к его защитному кубу, который сверкал печатями уже не так ярко, как в первые секунды боя.
И у меня получилось!
Уворачиваясь от сгустков, часть из которых все равно оцарапала кожу, оставив глубокие раны, я все-таки смог приблизиться к кубу. Я положил на ровную оранжевую стену барьера ладонь и выпустил ману из Ядра.
То, что я делал, называется лечением Формулы. И в новой жизни, в новом мире я не только впервые пробовал такое, но и вообще показывал всем присутствующим, что это в принципе возможно.
В основе кубического барьера лежала базовая школьная Формула. Фабиан годами вносил в нее изменения и улучшения. По крайней мере, сам он так думал и не был далек от истины.
Для меня же, в первую очередь, как для целителя, каждая бойница в ровной стенке барьера напоминала рану. Если так можно сказать, используя грубую аналогию, Формула была «больна» и сильно отличалась от «здоровой» версии.
На этом я и собирался сыграть. Вливая ману в защитный куб, я быстро возвращал Формуле исходную, «здоровую» форму. Бойницы быстро затягивались одна за другой. Мерц поменялся в лице, он уже не мог меня атаковать дальнобойными заклинаниями.