Испытание третье: вода. Он бросил его в реку (привязанного к верёвке — он не был глуп). Он не всплыл. Он тонул, как — будто хотел пойти вниз, будто жаждал глубины. Он быстро вытащил его, сердце колотилось. Куда ты шёл?
Испытание четвёртое: гул. Он прижал его к уху в тишине сарая и слушал, и понял — с шоком, от которого твёрдо сел, — что гул менялся. Возле горы — в сарае, лицом на восток — он был сильнее. Лицом на запад — слабее. Ты показываешь, выдохнул он. Ты компас. Ты показываешь на — дом.
Он сидел в сарае с тёплым компасом в руках, и последствия разворачивались, как карта: он пришёл с горы. Он хочет назад. Он — потерян? Или — оставлен? Как — как перо с птицы. Чешуя с дракона.
Дракон. Слово из старых историй. Он перевернул его. Что, если драконы были кораблями? Что, если истории — это воспоминания?
Той ночью ему снился металл. Во сне он был больше — огромный, размером с гору — и он был тёплый, и он гудел, и он лежал на нём, так, как лежал на мху в круге Инкас, и он заряжал его, наполнял его, как батарею, и голос — не голос, знание — сказал: мы не жестоки. Мы — изучаем. Так, как ты изучаешь реку. Не всё ли равно реке?
Он проснулся с вопросом в груди, как камень: не всё ли равно реке?
Он думал о шкуродёре — чистые разрезы, любопытство. Он думал о сглаживании — смех Лиды, расслученный. Он думал об улучшении компании — тотальном, искреннем, которое никогда не спрашивало поля.
Изучать. Улучшать. Сглаживать. Учиться. Разные слова. Та же форма. Форма чего-то огромного, что делает что-то с чем-то малым, без злобы и без милосердия.
Мы — поле? удивлялся он в темноте, с теплом Чары и мурлыканьем Сут. Мы — древесина? Дети в книге?
Он встал. Он взял металл — свой тёплый невозможный компас — и пошёл при лунном свете к реке, и стоял на берегу, и держал его над чёрной водой.
Я мог бы бросить его, подумал он. Дать реке забрать его. Покончить. Быть обычным.
Его рука не разжалась. Он стоял там долго, металл тёплый в его кулаке, река чёрная внизу, гора белая дальше.
Нет, решил он и положил его назад в тряпку, назад в рубашку, к сердцу. Ты мой. Чем бы ты ни был — ты единственная настоящая вещь. Выбор может быть отполирован. Стена может быть страхом. Но ты тёплый. Ты настоящий. Ты мой.
Он шёл домой под Зенмли — далёким полем, куда идёт дорога, когда у неё кончается дорога, — и металл гудел у его сердца, и гора гудела вдали, и два гула — он почувствовал это, лишь на мгновение — ответили друг другу.
Как песня, подумал он. Как два голоса в песне, которую я почти помню.
Он заснул. И ему снились драконы.
Пол нанёс на карту тёплые места летом — и нашёл, что они сильнее.
Это не имело смысла — тепло, летом, не должно — выделяться — но выделялось. Круги были теплее — заметно, неопровержимо — и мох был зеленее, и гул — сквозь его ботинки, сквозь его зубы — был громче. Как будто гора — летом, в жару — дышала глубже.
Она живая, подумал он, лёжа в июле на круге Инкас, с зеленью вокруг и поднимающимся теплом. Не — живая, как я. Живая, как — река. Как — погода.
Того лета он нанёс на карту пять кругов — пять тёплых монет в зелёном кармане лесов. Они образовывали линию — жилу — от горы к тропе к сараю. И линия — летом — пульсировала. Он мог чувствовать это, лёжа на мху: медленный, глубокий ритм, как сердцебиение. Как — дыхание.
Гора дышит, сказал он Инкас, который пришёл сесть ему на грудь. Летом. Она — спит зимой. Теперь не спит.
Инкас мурлыкал. Очевидно, говорило мурлыканье. Даже ты заметил. Наконец.
Пол засмеялся — настоящим смехом — и тепло поднялось сквозь его спину, и плохая рука — что болела меньше, всегда меньше, здесь — чувствовалась почти целой, и он подумал:
Это то, что драконы — чувствуют. Всё время. Тёплые. Гудящие. Живые.
Знают ли они — что мы здесь? удивлялся он. Деревня? Я?
Они знают, как будто говорило тепло. Они всегда знали. Они — терпеливы.
Терпеливы, как камень, согласился Пол, сонный, тёплый, целый. Совсем не спешат.
Он спал на мху — полный час, в зелёном июле — и ему снилась внутренность горы: тёплая, гудящая, полная света. И во сне что-то — повернулось, медленно, и посмотрело на него — не недобро, не добро, просто — осознанно.
Он проснулся — задыхаясь, радостный, напуганный — а Инкас смотрел на него, зелёные глаза глубокие.
Оно видело меня, прошептал Пол.
Инкас моргнул — медленно. Оно видит всех, говорило моргание. Ты просто — первый, кто заметил.
Пол использовал металл, чтобы греть руки — в самую холодную неделю — и он не уменьшался. Это пугало его больше всего.
Было сорок ниже нуля — живой холод — и его хорошая рука — отказывала, белая на кончиках пальцев — и он — в отчаянии — достал металл. Держал его. Пожалуйста.
Тепло — потекло. В его ладонь. Вверх по запястью. Белое — отступило. Ощущение — вернулось.
И металл — не остыл. Ни на градус. Как будто тепло — не было — его, чтобы брать. Как будто оно — приходило — откуда-то ещё.
Гора, выдохнул Пол, глядя на тёплый металл в своей белой руке. Он — оттуда. Он —
— батарея, подумал он. Как говорил Инкас. Как — круг.
Но — батареи — разряжаются.
Эта — нет.
Он — испытал его. Той недели. Держал его — часами. Грел лапы Чары (она — позволяла это, настороженно). Грел — воду (чашку, что парила, из холодного металла). Он — никогда не остывал.
Вечный, прошептал он. Невозможный.
Разве что — подумал он, с холодной ясностью глубокой зимы, — разве что он — соединён. С — горой. С — гулом.
— кран, понял он. Не — батарея. — кран. В — то, что — там внутри.
Он — спрятал его. Глубже. Осторожнее. Если бы компания — знала —
Они бы — забрали его, подумал он холодно. Изучали бы его. Так — как они изучают — всё.
Не мой, решил он яростно, держа тёплый металл. Мой. — подарок горы. На — доверии.
Я — отблагодарю за него, пообещал он. Тем, что — пойду. Тем, что — увижу.
Это — сделка.
Он — использовал его — той зимы. Бережливо. Уважительно. Грел свои руки. Грел — Коппера (щенка, болезнь, холод). И он — никогда — не уменьшался.
Бесконечный, думал он, удивляясь. Горы — бесконечность.
И я — её — свидетель.
Маленький, думал он. Временный. Но —
Свидетель.
Пол испытал металл против горы — и они зазвучали в лад.
Была — ясная ночь, сарай, гул сильный — когда он поднял металл, лицом на восток. И гул — в металле — и гул — в горе — встретились. Выровнялись. Запели — вместе. Аккорд — глубокий, гулкий — который Пол почувствовал в грудине, в зубах, в плохой руке (которая — болела меньше, как всегда).
Они — одно и то же, выдохнул он. Металл — и — гора.
— кусок, понял он. От — неё. Отломанный. Или —
Данный.
Он — повернулся — медленно, держа металл высоко. Север: гул — слабел. Юг: слабел. Запад: исчез. Восток — сильнее всего. Прямо восток. Прямо — гора.
— компас, прошептал он. Что показывает — домой.
Домой, гудел металл. Туда.
Ты — скучаешь по ней? спросил он — тихо. По — горе?
Металл — гудел. Он — не отвечал. Но Пол — думал, что понимает: он — как я. Забранный — оттуда, где — принадлежал.