Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Я подняла ресницы. Он смотрел на меня снизу вверх — серьёзно, пристально, без всякой начальственной брони, и в его серых глазах на секунду проступило то самое тёплое, тёмное выражение с октябрьской террасы год назад.

Я торопливо опустила взгляд, наложила на рану салфетку с мазью и начала туго бинтовать его широкую кисть.

— Согните пальцы, проверьте, — попросила я, закрепляя конец бинта. — Не давит?

Макар медленно сжал забинтованную ладонь в кулак, при этом его пальцы мягко скользнули по моему запястью.

— В самый раз. Спасибо, Ульяна Андреевна.

Он поднялся с табурета во весь свой немалый рост, забрал со стола у окна папку Хвостова и шагнул к двери:

— Скажите Пухову, чтобы убрал стекло и вызвал плотника заменить крепления. А ведомость на пятый этаж Дроздову я отнесу сам.

В пять вечера я вышла за территорию госпиталя и пошла к дому пешком через старый городской парк. Под кроссовками шуршали мокрые жёлтые листья, а в голове всё крутилась картинка из перевязочной: его перебинтованная из-за меня ладонь и последняя фраза про пятый этаж. Он обошёлся без единого вопроса про утреннее приглашение Дроздова — просто молча закрыл меня собой и забрал эту проклятую ведомость.

У самого подъезда в кармане пальто зазвонил телефон. На экране высветилось имя Агнии.

— Привет, дорогая, — улыбнулась я, прижимая трубку плечом к уху и доставая ключи от домофона.

— Улька, ну наконец-то! — радостно зазвенел голос подруги. — Я уж думала, тебя там в этой хирургии в плен взяли! Ну рассказывай давай, как первая неделя на новом месте? Не съел тебя наш грозный майор?

— Жива, как видишь. Работаем.

— Вот и отлично! Слушай, значит, план такой: завтра в субботу к шести вечера ждём тебя у нас за городом в «Сосновом бору». У нас с Родькой первая годовщина свадьбы, собираемся узким кругом — только мы четверо, тем же составом со свидетелями! Родька сейчас звонил Макару, он уже согласился.

Я остановилась на лестничной площадке первого этажа, прислонившись плечом к почтовым ящикам.

— Агния, подожди... — протянула я. — Ты же понимаешь, что Макар Леонидович теперь мой непосредственный начальник? Мы с ним всю неделю по уставу общаемся, на «вы» и по отчеству. Какое мне с ним застолье на даче?

— Ой, да брось ты! — фыркнула в трубку Агния. — На работе он твой начальник, а у нас на даче — Родькин лучший друг и наш свидетель! Повесите свои белые халаты на гвоздик на один вечер и посидите как нормальные люди. Тем более вы год назад на свадьбе толком и пообщаться не успели, ты же сбежала раньше всех!

Я прикрыла глаза, мысленно посылая себе прошлогодней пламенный привет.

— Агнюш, может, мы с тобой лучше в воскресенье вдвоём в кофейне посидим?

— Даже слышать не хочу! — отрезала подруга. — Я форель замариновала, баню заказали, а моя лучшая подруга будет в городе сидеть из-за какого-то этикета?! Ульяна, если ты завтра не приедешь, я смертельно обижусь, а Родька лично приедет за тобой на машине и привезёт в багажнике. С тебя десерт к чаю, жду в шесть!

В трубке раздались короткие гудки. Я посмотрела на погасший экран и вздохнула. Спорить с Агнией в режиме организатора праздников было всё равно что останавливать лавину ладошкой.

Глава 4. Годовщина

В субботу к шести вечера посёлок «Сосновый бор» окутало густым осенним туманом. Я шла от станции электрички по тихой улочке с коробкой заварных эклеров в руках, вдыхая влажный запах сосновой хвои и дыма из печных труб. За калиткой двухэтажного бревенчатого дома Бельских уже горели садовые фонари, а на крыльце рядом с кроссовками Родиона стояли тяжёлые мужские ботинки.

— Улька, ура! — Агния в домашнем вязаном кардигане выскочила мне навстречу в прихожую, крепко обняла и забрала коробку с эклерами. — Проходи скорее в гостиную, мальчики сейчас с террасы горячее принесут!

Через десять минут мы вчетвером расселись за круглым деревянным столом у камина. Макар сидел прямо напротив меня. В простом тёмно-сером свитере с закатанными до локтей рукавами, без привычного халата и погон, он казался спокойным и почти домашним — только свежий белый бинт на правой ладони напоминал о вчерашнем дне в перевязочной.

— Ну, за нашу первую годовщину! — провозгласил Родион, разливая нам с Агнией красное сухое, а себе и Макару — клюквенный морс. — Кстати, Костёр, я ведь только на днях оценил иронию судьбы! Год назад вы с Ульяной у нас на свадьбе свидетелями отдувались, а теперь в одном отделении трудитесь. Как тебе протеже моей жены в деле, не лютуешь?

— Ульяна Андреевна грамотный специалист, — ровно ответил Макар, поднимая стакан здоровой левой рукой. — Справляется.

— Ой, вы только полюбуйтесь на них — «Ульяна Андреевна»! — рассмеялась Агния, переводя взгляд с него на меня. — Сидят оба с такими лицами, будто на партсобрании! Между прочим, Макар, ты год назад на том конкурсе с салфеткой так на неё смотрел, что весь зал ставки делал — сработает примета про ночь свидетелей или нет! А Улька взяла и по-английски упорхнула с террасы домой спать!

Я аккуратно подцепила вилкой кусочек запечённой форели, чувствуя, как предательски нагреваются щёки. Подняла глаза — и встретилась через стол с прямым, чуть прищуренным взглядом Макара.

— Ульяна Андреевна тогда очень торопилась, — с невозмутимым лицом заметил он, отпивая морс. — Бывает.

— Слушай, а с рукой-то у тебя что стряслось? — кивнул Родион на его перебинтованную кисть. — Вчера на пятиминутке ещё целый был.

— Крепление под полкой в перевязочной лопнуло, — буднично ответил Макар, накладывая себе салат. — Хозяйственная мелочь.

О том, чья именно голова находилась под этой полкой в момент падения, он промолчал. Я опустила взгляд в тарелку, ощущая внутри странное, тёплое смущение: даже здесь, в компании близких друзей, он прикрыл меня от лишних расспросов и охов Агнии.

Вечер за разговорами и чаем с эклерами пролетел незаметно, а к одиннадцати часам по крыше дома забарабанил плотный октябрьский ливень. Электрички в город уже ушли, а в приложении такси на моём телефоне иконка поиска крутилась впустую — все свободные машины оставались в черте города.

— Так, убирай телефон, — скомандовал Родион в прихожей, снимая с вешалки моё пальто и подавая Макару его кожаную куртку. — Костёр весь вечер за рулём на морсе, сейчас едет домой и довезёт тебя до самого подъезда. Макар, доставишь в лучшем виде?

— Доставлю, — коротко кивнул тот и распахнул передо мной входную дверь.

В салоне его высокого внедорожника было тепло и уютно. Дворники мерно смахивали с лобового стекла потоки дождя, а мягкая подсветка приборной панели выхватывала из темноты профиль Макара и его перевязанную правую кисть на руле.

Сорок минут по ночной трассе мы ехали под тихий гул мотора и негромкую инструментальную музыку из колонок. В тесном пространстве машины тонко пахло кожей сидений, дождём и его терпким древесным одеколоном. После шуток Агнии за ужином молчание между нами ощущалось густым, почти осязаемым.

Наконец внедорожник свернул в мой двор, прошуршал шинами по тёмным лужам и остановился у третьего подъезда девятиэтажки.

Макар перевёл рычаг коробки на парковку, оставив мотор тихо урчать на холостых оборотах.

— Спасибо, что подвезли, Макар Леонидович. До понедельника, — я потянулась к ручке двери, собираясь выскочить под козырёк подъезда.

Макар нажал кнопку на водительском подлокотнике, и замки глухо щёлкнули, запирая двери изнутри.

Я замерла с пальцами на ручке и медленно повернула голову.

Он сидел вполоборота ко мне, положив левый локоть на руль, и смотрел прямо в лицо. От прежней казённой отстранённости в его взгляде не осталось и следа.

— Красивая версия для Бельских, Ульяна, — негромко произнёс он, впервые за всю неделю назвав меня просто по имени. — Значит, потанцевали на салфетке и сразу с террасы уехали домой спать?

Сердце глухо бухнуло о рёбра.

— А вы считаете, мне стоило за праздничным столом в красках рассказать лучшей подруге и вашему другу про триста четвёртый номер? — я чуть вскинула подбородок, стараясь держать голос ровным.

5
{"b":"982897","o":1}