Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— В смотровую к тебе, лейтенант, я только под конвоем пойду! У тебя руки под швейцарский шоколад заточены, а не под прапорщицкие швы! Объявляю сидячую забастовку: осматривать себя дозволяю только Ласточке и майору Кострову! А ты, Гоша, давай-ка мне сюда бумагу и ручку! Я сейчас полковнику Лукину лично рапорт напишу, как у него замначальника госпиталя в рабочее время к лучшим медсёстрам с чаями клеится, а потом со службы выживает! Я в ту пятницу как раз вдоль стенки к посту за водой ковылял и каждое его словечко медовое в двух шагах слышал!

— Семён Лукич, прекратите балаган в отделении! — попытался повысить голос побледневший Берг, оглядываясь на выглядывавших из палат пациентов.

— Сам ты балаган, сынок! — отрезал Хвостов, принимая у довольного Гоши планшет с чистым листом. — Я тридцать лет в армии отслужил и своих девчат тыловым шаркунам в обиду отдавать не приучен!

В этот момент створки лифта снова разъехались, и на этаж в расстёгнутом пуховике поверх больничного костюма стремительно вышла Агния с коробкой домашних слоек в руках.

Увидев меня с сумкой посреди коридора, подруга сунула коробку Гоше, ухватила меня за локти и втащила обратно в комнату отдыха, плотно прикрыв дверь перед носом у Берга.

— Ты совсем рехнулась, Ласточкина?! — с порога налетела на меня Агния, сверкая глазами. — Родька мне утром позвонил после дежурства, рассказал про вчерашний вызов к Лукину, и я сразу поняла, что ты побежишь с шашкой наголо заявление писать!

— Агния, тише, — попросила я, опускаясь на подлокотник дивана. — Дроздов вчера прямо в кабинете предложил мне уволиться, чтобы я не мешала карьере Макара перед назначением в округ, а Макар промолчал и отправил меня в отделение.

— Да потому что твой Макар боялся при тебе этому Дроздову челюсть свернуть! — выпалила Агния, всплеснув руками. — Господи, какие же вы оба невозможные! Родька вчера вечером после вашего разбора заходил к нему в ординаторскую. Наорал на него впервые за десять лет дружбы: сказал, что пока Костёр пытается всё сделать правильно и по процедуре, ты соберёшь вещи и сбежишь! А сегодня утром Макар позвонил Родьке прямо от здания штаба округа и сказал, что подал начмеду рапорт!

Сердце у меня пропустило удар и гулко застучало в горле.

— Какой рапорт? — тихо переспросила я.

Дверь комнаты отдыха открылась. На пороге стояла Галина Петровна с тонкой синей папкой в руках, а за её спиной у поста возвышался Хвостов, протягивая старшей медсестре исписанный крупным размашистым почерком лист.

— Вот, Галина Петровна, приобщите к делу! — веско произнёс прапорщик.

Петровна аккуратно вложила его рапорт в папку и посмотрела прямо на меня:

— Костров вернулся из округа. Только что прошёл на четвёртый этаж к полковнику Лукину. Оставляй свою сумку, Ульяна, и пошли со мной в административный корпус. Хватит чужие пересказы собирать, пора самой послушать.

Глава 15. Всё было, товарищ майор

Мы с Петровной быстрым шагом пересекли крытый переход в административный корпус и поднялись на четвёртый этаж. В приёмной начальника госпиталя секретарша Любочка, увидев сосредоточенное лицо старшей медсестры хирургии, понизила голос до шёпота:

— Галина Петровна, к Аркадию Борисовичу сейчас нельзя, у него в кабинете и майор Костров, и подполковник Дроздов. Разговор серьёзный идёт.

— Нам по этому самому вопросу, Любочка, — твёрдо ответила Петровна и подошла к массивным двойным дверям кабинета. Наружная створка была прикрыта, а внутренняя оставалась приоткрытой на пару сантиметров для проветривания.

Я потянулась к ручке, но Петровна придержала меня за локоть в узком тамбуре:

— Постой секунду. Послушай сначала.

Из глубины просторного кабинета отчётливо звучал ровный, твёрдый баритон Макара:

—...Мой рапорт на имя начальника медицинской службы округа зарегистрирован в канцелярии управления сегодня в восемь пятнадцать утра, товарищ полковник. Копия у вас на столе. Я официально отказался от нахождения в кадровом резерве на должность в управлении округа и прошу оставить меня на клинической работе в госпитале.

— Погорячился ты, Макар Леонидович, — с досадой произнёс голос Лукина. — Начмед округа мне уже звонил, рвёт и мечет. Ведь полковничья должность, прямая дорога наверх.

— Я оперирующий хирург, Аркадий Борисович, моё место у стола, — спокойно ответил Макар. — И второе, по вчерашнему разговору. Мои отношения с медсестрой Ласточкиной серьёзные и взаимные. В работе отделения никаких поблажек в графиках или выплатах она не имела. Но решать вопрос субординации за её счёт я никому не позволю. Вчера во время вашего отсутствия в кабинете подполковник Дроздов оказывал на Ласточкину прямое давление, вынуждая её уволиться по собственному желанию ради моей карьеры. Если для соблюдения порядка требуется перевести меня рядовым ординатором или направить в другой гарнизон — оформляйте приказ на меня. Ульяна Андреевна остаётся в госпитале.

У меня перехватило дыхание, а внутри всё залило горячей, светлой волной. Значит, вчера он отправил меня за дверь только для того, чтобы закрыть от удара и принять весь огонь на себя.

— Аркадий Борисович, это возмутительное передёргивание фактов! — тут же вступил в разговор гладкий голос Дроздова. — Я вчера лишь объяснил сотруднице репутационные риски для отделения...

Петровна рядом со мной решительно отпустила мой локоть, коротко постучала костяшками пальцев и распахнула внутреннюю дверь кабинета, пропуская меня вперёд.

— Разрешите обратиться, товарищ полковник! — звонко произнесла старшая медсестра, шагая к столу начальника госпиталя. — По поводу «разъяснений» подполковника Дроздова у коллектива хирургического отделения имеются письменные заявления.

Макар резко обернулся. Увидев меня рядом с Петровной, он в один шаг оказался возле моего плеча, заслоняя меня от кресла Дроздова, и в его серых глазах мелькнуло глубокое, живое облегчение.

Петровна положила перед полковником Лукиным синюю папку.

— Здесь моя докладная записка, объяснительная медбрата Пухова, рапорт военного пенсионера прапорщика Хвостова и утреннее заявление Ласточкиной, которое она принесла после вчерашней беседы с Вадимом Игоревичем, — отчеканила Галина Петровна. — О том, как подполковник Дроздов с первой недели вызывал Ласточкину к себе на вечерние чаепития, обещая надбавки и покровительство, а получив отказ при свидетелях, устроил за ней слежку и выживание из отделения. И заодно контакты бывшей медсестры приёмного покоя Катерины Соколовой, которая весной уволилась из госпиталя после точно такого же внимания со стороны Вадима Игоревича. Она готова подтвердить всё комиссии лично.

Лицо Дроздова мгновенно растеряло весь холёный лоск, покрывшись серыми пятнами. Он приподнялся из кресла:

— Аркадий Борисович, это откровенный оговор младшего персонала с подачи Кострова!

— Сядьте на место, подполковник, — ледяным тоном оборвал его Лукин, надевая очки и внимательно перечитывая листы в папке.

С каждой строчкой седые брови начальника госпиталя сдвигались всё круче. Дочитав размашистый рапорт Хвостова с дословными цитатами пятничного разговора у сестринского поста, полковник захлопнул папку и тяжело посмотрел на своего заместителя.

— Значит, радеете за трудовую дисциплину и моральный облик, Вадим Игоревич? — тихо спросил Лукин. — Сегодня же приказом по госпиталю назначаю служебную проверку по фактам превышения должностных полномочий и нарушений офицерской этики, а копии материалов направляю в управление округа. Полагаю, кадровые выводы командования по вашей должности последуют быстро. Свободны, подполковник. Ожидайте вызова комиссии в своём кабинете.

Дроздов молча поднялся, деревянной походкой вышел в приёмную и прикрыл за собой дверь.

Когда шаги в коридоре стихли, Лукин снял очки, потёр переносицу и перевёл взгляд на нас с Макаром.

— Ну и что мне с вами двоими делать, орлы? — уже спокойным, усталым тоном спросил полковник. — Ты, Костров, от штаба отбился, в отделении остаёшься. А с прямым подчинением как быть? Я ведь ещё вчера предлагал нормальный рабочий перевод на другой этаж. У меня вон у подполковника Самойлова в травматологии на втором этаже со следующей недели перевязочная сестра на пенсию уходит.

16
{"b":"982897","o":1}