Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Какой гений шил это платье?

— Салон на Ленина, — я тихо рассмеялась, откидывая голову ему на плечо. — Сдаёшься?

— Сейчас посмотрим, кто сдастся.

Его пальцы точным, выверенным движением перехватили край шва, чуть подали ткань вниз и со второго щелчка освободили зубец. Молния легко разошлась до поясницы. Изумрудный шёлк соскользнул с плеч и мягким ворохом лёг у моих щиколоток.

Макар провёл раскрытыми ладонями от моих лопаток вниз по талии, притягивая меня спиной к своей груди. Сквозь тонкий хлопок рубашки я чувствовала жар его тела и твёрдую пряжку ремня. Его губы прошлись по изгибу моего плеча, зубы едва ощутимо прихватили кожу у основания шеи, а одна ладонь скользнула вперёд, накрывая мой живот и прижимая меня к себе до сладкого спазма внутри.

Я развернулась в кольце его рук и принялась расстёгивать его рубашку. Пальцы торопились, одна пуговица с тихим стуком покатилась по ламинату. Я стянула ткань с его широких плеч и провела ладонями по горячей, упругой коже груди, ощущая под пальцами рельеф мышц и его глубокое дыхание.

Он шагнул вперёд, увлекая меня вглубь комнаты. Ещё шаг — и край высокой гостиничной кровати коснулся моих ног. Макар обхватил меня за талию и плавно опустился со мной на мягкий матрас, опираясь предплечьями о подушки по обе стороны от моей головы.

В полумраке его глаза казались почти чёрными. Он провёл большим пальцем по моей нижней губе, наклонился, накрывая меня своим теплом, и его ладонь скользнула вниз по моему животу.

И тут я перестала считать пульс.

Глава 1. Новенькая

Шестого октября в областном военном госпитале пахло мокрыми плащами, казённой хлоркой и дешёвым зерновым кофе из автомата на лестничной площадке. После пяти месяцев в районной поликлинике № 4, где главной интригой дня была драка пенсионеров за талончик к ревматологу, здешний третий этаж казался мне образцом мирового порядка.

— Значит, Ласточкина Ульяна Андреевна, — протянула старшая медсестра хирургического отделения Галина Петровна Зуева, поверх очков изучая мою личную карточку у сестринского поста. — Пять лет в частной клинике «Белый берег», корочки по организации сестринского дела, потом с весны вдруг участковая поликлиника, а теперь к нам на постовую. С понижением гуляешь, девка, или от кого бегаешь?

Голос у Петровны был густой, с прокуренной хрипотцой, а из-под ворота накрахмаленного халата поблёскивала цепочка с крестиком. На меня она смотрела так, будто рентгеновский снимок делала.

— Воздух в поликлинике спёртый, Галина Петровна, — спокойно ответила я, заправляя за ухо русую прядь. — А в частной медицине слишком много улыбаются за чужой счёт. Захотелось туда, где люди просто делом заняты.

Петровна хмыкнула.

— Дела у нас выше крыши, этого добра отсыплем. Ногти короткие, лака нет, часы с секундной стрелкой на руке — уже хлеб. Небось хоть в процедурной ресницами хлопать некогда будет. Гоша!

Из двери процедурной тут же вынырнул долговязый вихрастый парень в зелёном медицинском костюме с лотком пустых флаконов в руках.

— Здесь я, Галина Петровна!

— Принимай пополнение. Ульяна Андреевна, палатная медсестра, по графику будет и в перевязочной стоять. Покажешь ей посты, бельевую и где журналы лежат. А после утренней пятиминутки заведующему представим.

— Сделаем в лучшем виде! — просиял медбрат и, едва Петровна скрылась в раздаточной, заговорщицки протянул мне свободную ладонь: — Георгий Пухов, для своих просто Гоша. Слушай, а это правда ты к нам через Бельского из реанимации устроилась?

Я пожала его узкую ладонь и сдержала вздох. Вообще-то я до последнего отбивалась от помощи Агнии и её мужа. Но когда я в очередной раз пожаловалась подруге на болото в поликлинике, Агния вцепилась в меня мёртвой хваткой: «У Роди в госпитале в хирургии место освободилось! Трудовой договор, белая зарплата, коллектив железный!». В итоге я сдалась и подала документы через отдел кадров.

— Капитан Бельский просто подсказал, что у вас есть вакансия, — дипломатично ответила я. — Дальше я сама, через кадры.

— Да ладно, ты не тушуйся, у нас тут все свои! — махнул рукой Гоша, увлекая меня вдоль длинного светлого коридора. — Пошли, проведу курс молодого бойца, пока начальство у полковника. Наш заведующий порядок любит. Вообще по штату он начальник хирургического отделения, но между собой мы его заведующим зовём. Или Костром.

Я остановилась посреди коридора, прижимая к груди чистую папку с бланками температурных листов.

— Как вы его зовёте?

— Костёр, — охотно пояснил Гоша, понизив голос до театрального шёпота. — Ну, по фамилии. Только в лицо ему так ляпнуть не вздумай: у него взгляд такой, что зелёнка в пузырьках закипает. Мужик мировой, хирург от бога, но к дисциплине требовательный — труба. Идём, вон его ординаторская.

Гоша кивнул на массивную дверь из тёмного дерева справа по коридору. Я сделала шаг и упёрлась взглядом в латунную табличку на уровне глаз.

«Начальник хирургического отделения

майор медицинской службы

Костров Макар Леонидович»

Гул больничного коридора разом отступил куда-то на задний план. Папка в моих руках жалобно скрипнула пластиковым корешком.

Макар.

На свадьбе Агнии и Родиона год назад все звали его просто по имени — «Макар, армейский друг Родиона». И лишь пару раз за вечер жених по-свойски окликнул друга: «Костров!».

Память тут же услужливо подбросила картинку того октябрьского утра в триста четвёртом номере. Серое небо за окном, половина седьмого, тяжёлая горячая рука Макара поверх моей талии и его ровное дыхание мне в лопатку. Когда хмель выветрился, я проснулась первой и поняла одну простую вещь: ещё полчаса — и начнётся это мучительное утро двух малознакомых людей после случайного секса. Вежливые улыбки, дежурный вопрос про кофе, фальшивое «обязательно созвонимся», хотя обоим прекрасно ясно, что это была просто свадебная интрижка на одну ночь. Вдобавок ко мне тогда уже второй месяц настойчиво подбивал клинья ведущий хирург нашей клиники Олег Мерцалов — с букетами, подвозами до дома и вполне понятными перспективами. Зачем было усложнять жизнь себе и серьёзному мужчине, для которого я наверняка стала просто приятным эпизодом на чужом празднике?

Тогда я выскользнула из-под руки Макара за полторы минуты. Бесшумно влезла в изумрудное платье, собрала с ковра шпильки, подхватила туфли в охапку и закрыла за собой дверь. А вечером на все расспросы хихикающей в трубку Агнии («Ну как тебе наш свидетель? Вы куда после саксофона пропали?») спокойно соврала: «Никуда, Агния. Вызвала такси и уехала домой спать. Утром надо было рано вставать, Олег пригласил на чашку кофе».

Кто же знал, чем закончится этот правильный и перспективный роман с Олегом. Весной, когда о нашей связи прознало руководство «Белого берега» и прозрачно намекнуло, что семейственности в отделении не потерпят, Олег аккуратно отступил в сторону: «У меня ипотека и сложные пациенты, Ульяш, а ты со своим опытом в два счёта найдёшь место». Место я нашла — в унылой поликлинике у дома, попутно выработав железный иммунитет к любым служебным романам и заведующим.

И вот теперь я стою в отделении, куда пришла начать всё с чистого листа, а в кресле начальника сидит мужчина, с которым я уже успела переспать год назад. Просто блеск.

— Ты чего застыла, Ласточкина? — Гоша тронул меня за локоть. — Бледная какая-то. Да ты смелее, майор гражданских поедом не ест, он больше по нашим лейтенантам-ординаторам проходится.

Со стороны лестницы раздались чёткие, размеренные шаги.

Я повернула голову.

По коридору шёл Макар, поверх зелёной форменной рубашки с майорскими погонами он на ходу застёгивал белый халат. За прошедший год он остался прежним: всё те же сто восемьдесят восемь сантиметров роста, широкие плечи, тёмные волосы и тонкий шрам над левой бровью. Рядом с ним быстро шагал чернявый молодой лейтенант с папкой и что-то торопливо докладывал.

Сердце глухо бухнуло о рёбра. Путей к отступлению коридор не предлагал: позади — тупик поста, сбоку — закрытая перевязочная. В голове крутилась одна мысль: только бы он не устроил сцену узнавания при подчинённых. Мне на новом месте меньше всего нужны косые взгляды, неловкие намёки или предвзятое отношение начальника из-за глупого побега годичной давности.

2
{"b":"982897","o":1}