Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Ставлю бутылку армянского, что до конца месяца она заявление напишет, — вполголоса вещал Мельник, звякая ложечкой в бумажном стаканчике. — Девчонка из платной клиники, привыкла в тёплом кабинете графики рисовать. А тут её Бельский по знакомству пристроил, вот Костёр и гоняет её в хвост и в гриву по самым капризным палатам. Ты же знаешь, как он блатных любит.

— Зря ставишь, — рассмеялся Берг. — Рука у неё лёгкая, Хвостов теперь только её и признаёт. Да и девчонка красивая. Вот увидишь, втянется. А если загрустит от майорской муштры — я её сам в пятницу после смены в кофейню свожу, сниму стресс.

Я ссыпала монетки обратно в карман халата, развернулась и тихо поднялась к себе на третий этаж. Надо же, какая трогательная забота о моём досуге. Значит, для отделения я «блатная от Бельского», которую суровый майор специально выживает работой.

Вечером дома, напившись горячего чая с мятой, я забралась с ногами в кресло, положила на колени новую тетрадь в плотной синей обложке и аккуратно вывела на первой странице: «Правила Ласточкиной».

Под цифрой один я твёрдо написала: «Доказать отделению, что я здесь за счёт своих рук, а не чужих связей». Постучала кончиком ручки по подбородку и под цифрой два добавила: «Держать дистанцию с мужчинами в форме. Особенно с теми, у кого шрам над левой бровью».

В пятницу к восьми утра я заступила на смену собранной и спокойной. А в восемь пятнадцать двустворчатые двери отделения распахнулись, и в коридор вошёл высокий холёный мужчина лет сорока двух в безупречно сидящем кителе с погонами подполковника.

Глава 3. Пациент номер один

— Товарищ подполковник, в хирургическом отделении утренняя смена приступила к работе, заведующий в операционной на экстренном аппендиците! — отрапортовала Петровна, вырастая перед гостем у самого поста.

— Вольно, Галина Петровна, я без проверки, по кадровой части, — мягко улыбнулся подполковник и остановил светлые, цепкие глаза на мне. — О как. А мне и не доложили, что у Макара Леонидовича такое пополнение.

Петровна сдержанно кашлянула:

— Ласточкина Ульяна Андреевна, наша новая палатная и перевязочная сестра. Врио замначальника госпиталя по политической и кадровой работе подполковник Дроздов Вадим Игоревич.

— Очень приятно, Ульяна Андреевна, — Дроздов подошёл к стойке поста и опёрся ладонями о столешницу, подаваясь вперёд. От него густо пахло сладковатым дорогим парфюмом. — Видел вашу анкету: пять лет в «Белом береге», управленческий опыт. Ценное приобретение. Только гражданским специалистам в нашей системе поначалу бывает тесновато — сплошной устав и субординация.

— Спасибо, Вадим Игоревич, я уже освоилась, — вежливо ответила я, отодвигая журнал к краю стола и увеличивая дистанцию между нами.

— За неделю всего не освоишь, — Дроздов понизил голос до вкрадчивого полушёпота и понимающе прищурился. — Загляните ко мне сегодня после смены, часам к пяти, на пятый этаж. Выпьем чаю в спокойной обстановке, обсудим вашу адаптацию, категорию, надбавки. Я люблю лично поддерживать перспективных сотрудников.

От этих бархатных интонаций вдоль позвоночника пробежал неприятный холодок. В «Белом береге» такие разговоры про «личную поддержку» я выслушала сполна перед самым увольнением.

— Благодарю за внимание, товарищ подполковник, но все рабочие вопросы я решаю через Галину Петровну, а после смены у меня свои планы, — ровно произнесла я.

Улыбка на тонких губах Дроздова чуть затвердела, он открыл рот для ответа, но в этот момент дверь предоперационного блока распахнулась. По коридору быстрым шагом шёл Макар в расстёгнутом поверх хирургической куртки халате.

— Вадим Игоревич, — голос Макара прозвучал на всё отделение — сухо и отчётливо. — Ты ко мне или инспектируешь сестринский пост?

Дроздов выпрямился и повернулся к нему с приветливой улыбкой:

— Здравствуй, Макар. Да вот, знакомлюсь с твоими новыми кадрами, — радушно отозвался Дроздов и скользнул взглядом по мне. — Кстати, Ульяна Андреевна, как закончите смену в пять часов, занесите ко мне на пятый этаж свежую ведомость по перевязочной, заодно и договорим за чаем.

Макар подошёл к стойке и остановился на полшага впереди меня, полностью перекрывая Дроздову обзор своим широким плечом.

— С кадрами у меня полный порядок, — отрезал Макар, глядя прямо в лицо подполковнику. — Ласточкина, в малой перевязочной разгрузили коробку с медикаментами со склада, примите по накладной и разложите в шкаф. Вадим Игоревич, прошу в ординаторскую, отчёты за сентябрь на столе.

Я подхватила со стойки накладные и с облегчением ушла в перевязочную.

После обеда в отделении наступило затишье. В три часа я разбирала в малой перевязочной оставшиеся упаковки и расставляла стеклянные банки с мазями и флаконы с перекисью на полку высокого медицинского шкафа. Чтобы дотянуться до второго яруса, мне пришлось приподняться на мыски. Правый металлический держатель под толстой стеклянной полкой подозрительно люфтил — я решила поставить последнюю банку с краю и позвать Гошу с отвёрткой.

Дверь позади открылась.

— Ульяна Андреевна, история Хвостова у вас? — спросил Макар, переступая порог.

— На столе у окна, Макар Леонидович, сейчас...

Я опустила банку на стекло и потянулась к створке шкафа. В ту же секунду ржавый штырь под полкой с сухим щелчком обломился. Тяжёлый лист толстого стекла вместе с рядами банок резко накренился и со свистом поехал из пазов вниз — прямо мне на лицо.

От неожиданности я дёрнулась назад, но пятки соскользнули по кафелю, и я замерла, зажмурившись.

Следом над самой моей головой раздался глухой удар, на нижнюю металлическую секцию шкафа с грохотом посыпались банки, а за спиной прозвучал короткий, резкий выдох сквозь зубы.

Я распахнула глаза.

Макар стоял вплотную позади меня: левой рукой он перехватил меня поперёк талии, отдёрнув на шаг от шкафа и прижав спиной к своей груди, а правой на весу удерживал сорвавшуюся стеклянную полку за самый край. Острый нешлифованный торец стекла глубоко полоснул его по ладони. По крепкому запястью под закатанный рукав халата густой алой струйкой потекла кровь.

— Целы? — хрипло спросил он над моим ухом.

— Д-да... — я развернулась в кольце его руки, и у меня похолодело внутри. — Макар Леонидович, у вас ладонь!

— Ерунда, — он здоровой левой рукой перехватил тяжёлое стекло за гладкий край, вынул его из шкафа и аккуратно прислонил к стене на полу, после чего сжал и разжал пальцы раненой правой руки. — Сухожилия целы, только кожа. К осколкам не подходите.

Забыв про всякую субординацию, я ухватила его за здоровое предплечье и потянула к винтовому табурету в центре комнаты:

— Садитесь немедленно!

Как ни странно, он подчинился. Опустился на табурет и спокойно следил, как я одной ногой подкатываю к нему вплотную передвижной столик на колёсиках, застилаю металл стерильной салфеткой и надеваю перчатки.

Порез шёл наискось через ладонь у основания большого пальца — края были ровными, но кровило сильно. Чтобы не загораживать спиной свет от настенной лампы, я шагнула ближе, остановившись прямо между его разведёнными коленями, положила его кисть на столик перед собой и принялась промывать рану перекисью.

В маленькой перевязочной повисла густая тишина, слышно было только шипение пены и моё участившееся дыхание. От того, как близко мы оказались, в горле мгновенно пересохло. Колени Макара касались ткани моих брюк с внешней стороны бёдер, а его взгляд был неотрывно прикован к моему лицу.

— Швы накладывать не придётся, сейчас стяну края пластырем, — проговорила я, стараясь держать пинцет твёрдо, хотя жар его ладони ощущался даже сквозь латекс перчаток. — Зачем вы голую руку под стекло сунули? Я бы успела отскочить.

— Угу, — негромко отозвался он, и его тёплое дыхание коснулось моей щеки. — Видел я, как вы зажмурились. Руки и голова у вас не казённые, Ульяна Андреевна. Хирургу без толковой перевязочной сестры как без своих.

4
{"b":"982897","o":1}