– Ангелина, вернись! – орет Бубнов мне вслед. – Не смей позорить меня перед комиссией! Я тебя в этом городе научным изгоем сделаю!

Я не оборачиваюсь.

Вылетаю в коридор. Каблуки стучат по кафелю.

Игорь что-то кричит за спиной, но я не разбираю слов. И не хочу.

– Я защищусь, Бубнов, – шепчу я себе под нос, толкая тяжелую дверь выхода из института. – Я защищусь.

И докажу всем, какой ты кобель.

Глава 6 Сюрприз к возвращению

Я захлопываю дверь квартиры и прислоняюсь к ней спиной.

Гул в голове немного стихает. Дома, стены почему-то кажутся толще, а воздух чище.

Здесь нет раздражающих голосов. Нет удушающих амбре ароматов Адель. И нет бесконечных криков Бубнова.

Только тишина. И мягкий свет в коридоре.

Из кухни доносится детский смех. Гоша.

Я делаю глубокий вдох и иду на звук. На кухне застаю Викторию Павловну, нашу няню с сыном, которого она кормит полдником. Гоша сидит в своем высоком стульчике, болтает ногами и что-то радостно рассказывает.

Виктория Павловна поднимает голову и смотрит на меня с удивлением.

– Ангелина Витальевна, вы рано. А я вот Гошеньку из сада только забрала, мы еще даже покушать не успели…

– Все хорошо, Виктория Павловна, – говорю я, и голос звучит ровнее, чем я ожидала. – Вы на сегодня свободны. Дальше я сама.

Она молчит секунду. Потом медленно вытирает руки о фартук. На ее лице мелькает тень беспокойства. Но вопросов она не задет. Умная женщина. За это я ее и наняла.

– Хорошо, – кивает она. – Я только Гошеньке допить дам.

Она быстро завершает дела, гладит Гошу по голове и уходит в прихожую собирать вещи.

Когда все готово и Виктория Павловна уже стоит в коридоре, все же решает еще раз переспросить:

– Вы уверены, что моя помощь больше не нужна? Может, остаться? Гоша сегодня…

– Нет, спасибо, Виктория Павловна. Я справлюсь.

Она смотрит на меня еще секунду, потом кивает и выходит.

Я возвращаюсь в кухню и сажусь напротив сына.

Гоша доедает запеканку и тянет ко мне руки.

– Мама! А мама! А я сегодня в садике с Пашкой построил замок! Огромный! Из кубиков! Я хочу дома такой же построить.

Я улыбаюсь Годе и ласково провожу рукой по его волосам.

– Солнце, ты у меня такой молодец. Ты обязательно построишь такой же замок! Только доешь сперва, хорошо? А мама пока должна кое-что сделать.

Гоша не задает вопросов. Только улыбается, потому что чувствует мою поддержку и сам принимается за еду.

Я бросаю на него еще один взгляд и иду в спальню.

Ноги слушаются меня с трудом. Внутри царит полный хаос. Я не могу думать ни о чем другом, кроме как об Игоре.

Он был там. С ней.

Почему с ней? Почему он вообще выбрал ее?

Может я была плохой женой? Может была скучной?

Но я резко переключаюсь. Такие мысли мне не помогут прийти в себя. Они сделают только хуже.

Сейчас главное как можно меньше думать о нем, и побольше переживать за нас с Гошей.

В комнате, где он был еще этим утром пахнет им – его туалетной водой, его свежевыглаженными рубашками, его присутствием. Я останавливаюсь на пороге гардеробной и смотрю на ровные ряды его вещей.

Костюмы. Пиджаки. Брюки.

Я страдать не вспоминать. Не привязаться к вещам, которые когда-то сама для него выбирала.

Сейчас это только по живому режет.

Я открываю шкаф и начинаю собирать.

Сначала срываю с вешалок костюмы. Тот, темно-синий, в котором он был на новогоднем корпоративе. Серый, в котором он ездил на конференцию в Питер.

Я складываю их аккуратно, хотя внутри все кипит.

Потом идут рубашки. Белые, голубые, в тонкую полоску. Кладу их в чемодан. Одну за другой.

Пиджаки с плечиков, потом сложить вдвое. Галстуки свернуть улиткой. Запонки сунуть в кармашек.

Туфли. Все эти ботинки, которые он так любил чистить по воскресеньям. Я скидываю их в большую сумку для обуви.

Потом идут мелочи. Белье. Носки. Пижамы. Халат.

Я выгребаю всё. Абсолютно всё. Вещи, которые он носил, когда мы ездили на море. Вещи, которые он надевал, когда мы оставались дома вдвоем и смотрели фильмы.

Я не останавливаюсь.

Действую в каком-то порыве, который не дает мне сбавить темп.

И вдруг…

Вдруг я отчетливо слышу шлепанье маленьких ножек по коридору. Гоша заглядывает в комнату, приоткрыв дверь.

– Мама, что ты делаешь? – спрашивает он, рассматривая кавардак на полу.

Я опускаю очередную стопку рубашек и сажусь перед ним на корточки. Так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

Избегать правды я не хочу.

Но и говорить все в лоб ребенку не стоит.

– Малыш, – говорю я мягко. – Ты только не пугайся, ладно?

Он кивает. Серьезно, не по-детски.

– Твой папа переезжает.

Гоша хмурится.

– Переезжает? Куда?

– К другой тете, – я прижимаю Гошу ближе – Но ты не переживай. Он все так же будет с тобой играть. И в парк ходить тоже. Просто жить с нами он больше не будет.

Гоша поджимает губы. Тонкие, по-мальчишечьи упрямые. Я вижу, как внутри него что-то происходит, но он пока не понимает, что именно чувствует.

– А может, – он закусывает губу. – А может, папа может жить здесь? С другой тетей?

– Нет, – говорю я твердо. – Когда ты подрастешь, Гоша, ты поймешь: люди должны жить только с теми, кого любят. И если папа полюбил другую тетю, то пусть живет с ней.

Сын молчит. Думает пару минут, а потом задумчиво выдает.

– А меня ты любишь?

У меня на секунду сжимается сердце.

С чего этот вопрос? Он переживает? Тоже думает, что я его брошу?

– Ну конечно, солнце мое! – я притягиваю его к себе, обнимаю так крепко, насколько это возможно. – Я тебя очень люблю! Мы с тобой останемся жить здесь. Вдвоем. А если хочешь, то еще и котика заведем. Помнишь, ты хотел?

Гоша радостно хлопает в ладоши и снова бросается мне на шею.

Я целую его в нос, улыбаюсь, стараясь хоть как-то приободрить.

Он не будет видеть меня в слезах. Не из-за отца! Не из-за человека, который так паскудно меня предал.

Едва я собираюсь слегка отстраниться, чтобы вынести остатки вещей в коридор, как раздается щелчок.

Кто-то вставляет ключ в дверь.

Мое сердце делает кульбит, но я не подаю виду, снова обращаюсь к сыну.

– Гоша, – говорю я, вставая. –Сходи-ка в комнату, посмотри, как там твой рисунок на завтра уже подсох. А мне тут надо дело одно закончить.

Он сперва удивляется таким резким переменам в моем настроении, но потом быстро переключается.

Хватает с пола машинку и убегает по коридору, шлепая босыми пятками.

В прихожей раздаются тяжелые шаги. Щелкает замок. Входная дверь открывается.

Игорь заходит и замирает на пороге гостиной.

Его взгляд скользит по горам вещей. По чемоданам, которые стоят в коридоре стеной. По сумкам, пакетам, обувным коробкам. По пустым плечикам в гардеробной – я оставила дверь открытой нарочно.

– Ангелина? – голос у него хриплый, непонимающий. – Что это?

Он делает шаг вперед, смотрит на меня, потом снова на вещи.

– Ты сбежать решила или что? Зачем ты собрала все свои вещи?

Я улыбаюсь.

Спокойно. Широко. Так, как улыбаются перед финальным аккордом.

– Вообще-то, Игорь, – говорю я, кивая на гору багажа. – Это твои вещи.

Он замирает.

– Что? – его лицо вытягивается. – Но я никуда не…

– Уедешь, милый, – перебиваю я. – Ведь квартира, по закону, моя.

Глава 7 Теперь ты свободный человек

Игорь

Я стою перед Ангелиной и не верю своим ушам

– Ты это сейчас серьезно? – мой голос звучит хрипло. – Ты меня выгоняешь из дома?

Она равнодушно поджимает плечами.

– Ну а что ты хотел, Игорь?! У тебя же там великая любовь. Разве я могу тебя останавливать?

Великая любовь? Она что, издевается?

– Да какая великая любовь, Ангелина?! Ты о чем?! - я чувствую, как меня начинается трясти от злости. - Мы просто пару раз… ну может, больше. Но это же не серьезно.