Дверь за мной закрывается, и я остаюсь одна в длинной пустой галерее. Голова идет кругом.

Меня только что перевели! Перевели в лабораторию самого декана! Бубнов и Адель от зависти изведутся, когда узнают, что меня не просто не уволили а ещё и под крыло декана взяли.

Иду по коридору, смотрю под ноги. Каблуки цокают по кафелю мерно, успокаивающе. Я уже сворачиваю к лестнице, когда случайно поднимаю голову и натыкаюсь взглядом на стенд с объявлением.

Оно большое, почти на пол-листа ватмана, и в жирной рамке.

ВНИМАНИЕ!

Защита диссертации А.А. Корсак переносится на 25 мая.

Актовый зал, 11:00.

Присутствие всех аспирантов и научных сотрудников обязательно.

Я застываю.

Двадцать пятое мая. Через неделю всего. Не через месяц, даже не через три, как планировалось. Через семь дней. А все материалы должны быть готовы уже через неделю.

Бубнов ускорил процесс. Боится, что я что-то предприму. Хочет побыстрее протащить Адель, пока всё не вскрылось. Пока я не успела собрать доказательства. Пока Соколов не нажал на все рычаги.

Он торопится. Значит, боится.

Я смотрю на объявление и чувствую, как внутри что-то закипает. Холодное, решительное.

Я тотчас вспоминаю напутственные слова Соколова.

«Позволим ей выйти на защиту. Пусть выйдет. Начнёт говорить. Начнёт доказывать, что это её работа. А я позабочусь о том, что будет дальше. А ты кое в чём должна будешь мне помочь».

Помочь!

А ведь точно! Я пока так и не сделала то, о чем он просил. А сроки уже поджимают.

Я оглядываюсь по сторонам.

В коридоре пусто, только уборщица возит шваброй в дальнем конце.

Момент подходящий. Студенты сейчас на парах. Адель в лаборатории, а Бубнов наверняка сейчас пытается предпринять все возможное, чтобы очистить свою репутацию после ночного провала в общаге.

Я срываюсь с места и иду по коридору. Руки не трясутся, дыхание ровное, шаги размеренные.

Несмотря на то, что я должна украсть у Адель флешку с материалами диссертации, я почему-то чувствую себя спокойно.

Я сворачиваю в боковой коридор. Здесь тихо. Лаборатории на этой стороне почти пусты, все разошлись по домам или сидят в своих углах.

Кабинет Адель расположен в конце коридора, вторая дверь направо. Ручка поддается легко – не заперто. Конечно, не заперто. У нас почему-то не принято двери запирать.

Кому-то реактивы понадобятся, кому-то дистиллят. Вот и устраивают вечно проходной двор.

Я захожу внутрь и прикрываю за собой дверь, оставляя маленькую щелочку, на случай, если кто-то пойдет по коридору.

Кабинет маленький, заваленный бумагами. Три стола, два стула, шкаф с методичками, доска, исписанная формулами.

Стол Адель я узнаю сразу. Розовый стикер-пак. Розовая кружка с котиком и маленькое фото Егора Крида в рамочке с середняками! И это наши серьезные аспиранты!

Я подхожу к столу и быстро оглядываю его. Флешки нет. Только черновики, расписание занятий на следующую неделю, три ручки.

Черт.

Я открываю ящик. В первом лежит канцелярия: скрепки, степлер, дырокол, старые фломастеры. Ничего полезного.

Во Втором ящике нахожу личные вещи. Какая-то кофта, запасная обувь и пачка бумажных платков.

Третий ящик и вовсе заперт.

Черт!

Значит, там точно что-то есть.

Я оглядываюсь по сторонам. Ключ должен быть где-то рядом. В таких кабинетах их обычно прячут под клавиатурой, в подставке для ручек или…

Я перебираю бумаги на столе. Под стопкой распечаток натыкаюсь на маленький ключ на тонком колечке. Обычный, от ящика. Беру его, вставляю в замок. Поворачиваю.

Раздается характерный щелчок и ящик поддается.

Легко открывается, и вот моему вздору открывается несколько папок, блокнот с розовой обложкой, зарядка для телефона, старый пропуск и… Флешка.

Маленькая, серебристая, без опознавательных знаков. Та самая, которую Адель носит с собой повсюду, на которой хранится вся её диссертация, презентация и все материалы к защите.

Я хватаю флешку. Пальцы дрожат, но я сжимаю ее крепко, не даю упасть.

Всё.

Теперь нужно уходить.

Я достаю сумку, открываю молнию, кладу флешку во внутренний кармашек.

Все! Теперь надо бежать!

Я закрываю сумку, собираюсь закинуть ее на плечо, как в этот момент сумка выскальзывает из рук.

Я даже не успеваю понять, как это произошло! Лямка соскальзывает с плеча, и сумка летит вниз, падает на пол, раскрывается, и всё её содержимое рассыпается по полу под столом. Кошелек, ключи, помада, зеркальце, какие-то чеки, старая ручка, которую я не выкидываю уже полгода.

– Черт, черт, черт! – шепчу я, падая на колени.

Я наклоняюсь, чтобы всё поднять. Кошелек в сумку. Ключи туда же. Помада. Зеркальце. Чек. Еще чек. Ручка. Черт, где флешка?

Я уже поднимаю голову, чтобы заглянуть под шкаф, когда надо мной, как гром посреди ясного неба, раздается знакомый женский голос:

– Что вы тут делаете?

У меня сердце останавливается.

Этого… Этого просто не может быть.

Я медленно поднимаю голову.

Адель стоит в дверях. Она в своем любимом розовом свитере, в джинсах, волосы собраны в высокий хвост. На лице застыло удивление, смешанное с подозрением.

Она смотрит на меня. На мою сумку, раскрытую на полу. На меня, стоящую на коленях под её столом.

– Ангелина Витальевна? – голос у неё напряженный, недоверчивый. – Вы что-то ищите?

Глава 14 Билеты в один конец

Я стою на коленях под её столом, и внутри у меня всё падает вниз.

Ну всё.

Конец.

Меня спалили.

Сердце колотится где-то в горле, в висках стучит кровь, ладони становятся липкими. Я чувствую, как по спине течёт холодная струйка пота. Даже идиот на её месте понял бы, что я что-то искала в её кабинете.

– Что вы тут делаете? – повторяет она, и в голосе уже не просто удивление, в нём растёт злость.

Только скандала мне не хватало!

Она входит в кабинет и закрывает за собой дверь. Медленно. Как кошка, которая загнала мышь в угол и теперь наслаждается моментом.

Я поднимаюсь на ноги, лихорадочно соображая. У меня есть всего несколько секунд, чтобы придумать убедительную отмазку. Что сказать? Зачем я рылась в её столе? Почему стою здесь, когда она меня с поличным застала?

Правду сказать нельзя.

Сказать, что искала флешку, тогда я никогда в жизни не докажу, что это она украла мою диссертацию, а не я!

Сказать, что потеряла что-то – не поверит, потому что я уже всё собрала и застегнула сумку.

Я смотрю на Адель. Она стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня с таким выражением, будто вот-вот начнет звать на помощь и кричать, что ее грабят!

И тут я случайно опускаю взгляд в свою сумку.

Постойте, а это что такое?

Из полуоткрытой сумке, которая лежит рядом со мной на полу, торчат два аккуратных края белой бумаги.

Я замираю.

Это же путевки! Те самые, которые Игорь покупал их около месяца назад, когда ещё делал вид, что у нас нормальная семья. Он хотел на выходных съездить в за город с Гошей, арендовал небольшой домик в лесу, про который я напрочь забыла в свете событий.

В голову мгновенно приходит совершенно безумная идея.

Я решаюсь идти ва-банк.

Делаю глубокий вдох, выпрямляю спину и смотрю на Адель. Взгляд делаю мягким, почти извиняющимся.

– Адель, – говорю я, и голос звучит на удивление спокойно. – Я пришла тебе кое-что отдать.

Она хмурится.

– В смысле отдать?

Я ловко вытаскиваю из сумки два билета и протягиваю их ей.

– Я очень долго думала, – говорю я, делая паузу, будто собираюсь с мыслями. – Что зря подняла эту шумиху, Адель. Что я могу сделать, если люди друг друга полюбили?

Адель смотрит на билеты, потом на меня. В её глазах читается недоверие.

– Что это? – голос у нее слегка смягчается.

– Путевка, – говорю я. – Загородный отель. Бассейн, спа, три дня, две ночи. Мы с Игорем собирались ехать всей семьей, но… – я вздыхаю, развожу руками. – Я подумала, что не буду больше вам мешать. У нас с мужем мало общего. А вот у вас…