А на другой стороне небес, окрашенных цветами яркого заката, то и дело появлялись другие образы в которых Ромка разнообразными жестокими способами, всё убивал и убивал того самого тиграна. А вокруг разливался океан разума, который то покрывался странной мутью, поднятой со дна, то становился кристально чистым и прозрачным. Посреди океана разума, простирался пустынный континент, покрытый редкими пучками примитивной травы. И в самом центре континента росло молодое дерево Ромкиной жизни. Скрюченное, покалеченное, но живое и упорно растущее.

— Только посмотрите насколько талантлив и перспективен будущий смертоносный супруг, — ещё шире улыбаясь молвил жрец. — Он далеко пойдёт и неизбежно станет нашей гордостью. — Внимательно присмотритесь к его древу жизни. Видите? Прямо сейчас, на наших глазах на нём растёт ветвь мёртвых. И ещё какая! С ледяными листьями вместо листьев!

— Хотите сказать, что прямо сейчас, лёжа там в гробу, он вот так запросто, взращивает меридиан смерти? — удивился один из чуров.

— Ну, не «вот так запросто». Я поспособствовал этому, вложив ему в уста особую пилюлю, провоцирующую рост именно этого меридиана. Но честно сказать, положил только для порядка. Ведь это часть ритуала мнимой смерти. Даже не надеялся, что пилюля так замечательно подействует на низко ранговую дань, — признался жрец. — Но всё сработало наилучшим образом. Меридиан хладных смертей растёт, а вместе с ним последователь пути мёртвых появляется в этом мире. Как замечательно. Мы превзошли все ожидания высших сил и самого владыки мёртвых.

Вдруг на всех обрушилась тишина. Жанна перестала вопить и из её гроба, утопающего в языках пламени выплеснулся наружу ещё один образ внутреннего духовного мира.

— О, высшие силы! Да благословятся ваши имена, — взмолился жрец падая на колени и вознося руки к звёздным небесам.

Чуры не обратили на него внимания. Оба хранителя границы миров полностью сосредоточились на созерцании необычного духовного мира девушки. Её океан разума был холоден и спокоен, поражая своей безмятежностью. На её закатных небесах то и дело появлялись образы воспоминаний в которых к ней всё тянулись и тянулись мужские руки, к ней тянулись мужские губы, а духовный мир пылал белым пламенем в котором сгорали эти образы. Горел весь континент пытаясь сжечь небеса с неприятными воспоминаниями об унижениях. Только древо жизни стояло посреди этого пламенного ада живым и здоровым и на нём разрасталась новая, мёртвая веточка с пламенем вместо листьев.

— Аз буоги виеди добро есть есмь живот, — прошептал жрец и словно отдал команду. Со всех сторон к духовным мирам потянулись неупокоенные души жаждущие искупления и перерождения. Вначале сотни душ кружили вокруг распахнутых миров, словно присматриваясь к ним, затем разделились на две группы. Одни, те что при жизни были мужчинами, начали кружить вокруг духовного мира Романа, а те что при жизни были женщинами, закружили вокруг духовного мира Жанны.

И тут, что-то испугало неприкаянные души, они почувствовали мощный всплеск мёртвой энергии и разлетелись кто куда, скрыли своё присутствие, словно их тут и не было. Энергетический всплеск повторился, потом ещё раз и ещё, промежутки времени между ними всё сокращались и сокращались, пока из глубин мира мёртвых не явилась пара древних призраков.

Жрец едва заметив их сразу понял, эти два призрака слишком долго отбывают наказание, слишком долго ищут искупление, так долго, что уже потеряли свою память, утратили свой прежний облик. Одно было ещё ощутимо, призраки не утратили признаки своих полов. Один ещё помнил — он женщина, другой тоже знал — он мужчина. И оба эти существа без раздумий вошли в духовные миры ребят, и немного освоившись, издали какие-то неизвестные жрецу энергетические сигналы. Он не знал, что они означали, но был уверен в одном — эти сигналы могут слышать только неприкаянные и оказался прав.

На их зов прилетело несколько неприкаянных душ сотканных из стихии ветра, каждая из которых была когда-то живым, разумным жителем галактики, но погибшего, и при жизни свершившего бесчисленные злодеяния и его наказали поиском искупления. Эти духи так давно блуждали по междумирью в поисках спасения, что забыли кто они, кем были и за что наказаны. Они просто стали духами мёртвых ветров и теперь сошлись в жестокой схватке друг с другом за право войти в духовные миры ребят. За право воспользоваться долгожданным шансом на искупление и перерождение.

Чуры со жрецом наблюдали за происходящим и боялись пошевелиться. Шутка ли, стать свидетелями потусторонней битвы. Они уже думали, что простоят так до самого утра, простоят боясь лишний раз вздохнуть, но сражение завершилось и самые сильные из неприкаянных душ поселились в мирах Романа и Жанны. В тот же миг, остальные разлетелись кто куда и в землях храма Смерти вновь воцарился покой.

Невольные свидетели произошедшие увидели как новые жители духовного мира Жанны, успокоили бушующее пламя и вскоре оба мира закрылись, вновь спрятавшись в телах ребят.

— Готово! — счастливо рассмеялся старый чертухай. — Готово! Смертоносное семейство вот-вот явится в этот мир.

— П-поздравляем жрец. Вас благословил сам владыка мёртвых.

— Ещё не совсем благословил. Осталось совершить последний шаг к появлению долгожданного семейства.

— Какой шаг? — спросил второй чур.

— Какой-какой, свадьбу сыграть вот какой. Если не поженить эту парочку о каком смертоносном семействе может идти речь? — рассмеялся жрец. — Ладно. Присматривайте тут за ними, а я подготовлю ритуал свадьбы со смертью, — сообщил он и начал громко хлопать в ладошки, в свете зардевшегося восхода.

— Младшее жречество! Немедля ко мне! — громко выкрикнул он приказ и к нему из храма устремились дежурные жрецы в серых расах, а не в белоснежных как у старшего жреца, что показывало их более низкий статус.

— Приказывайте, старший!

— У нас всего три часа для того, чтобы организовать пышную церемонию свадьбы со смертью. Немедля начинаем подготовку. Скорее отыщите ритуальные кубки и хорошенько их вымойте. Не забудьте про ритуальные угощения. Давайте! Быстрее! Быстрее!

Вскоре к чурам пришли сменщики и весьма удивились необычной суете в обычно спокойном и пустынном храме.

— Что тут у вас творится? Почему такое кострище разожгли? Хоронят кого-то влиятельного? — поинтересовался капитан чурских пограничников.

— Что вы, тут свадьба намечается, потому такой переполох, — усмехнулся чур из ночной смены. — А в том костре невесту ритуально сжигают. А под вон-той кучей трупов, ритуально закопали жениха. Это у них оказывается такая подготовка для молодоженов. Называется обряд мнимой смерти.

— Жуть какая, — передёрнул плечами, чур прибывший сменять дежуривших на этом участке. — И кто только пожелал пройти через такое.

— В гробах дань, так что у жениха с невестой вообще никто ни чего не спрашивал. Просто командующий Отис, решил выставить на жертвенную арену от своего данеприёмника смертоносное семейство. Подобрал самую подходящую пару из числа полученной дани и засунул в гробы. Представляете. Он ещё при этом, себя их наставником величает.

— Да уж. Такого наставничка и врагу не пожелаешь, — усмехнулся капитан.

— Господа чуры! Вы так вовремя! Не желаете остаться на свадебную церемонию и стать свидетелями возвращения в наш мир смертоносного семейства? Поверьте. Этот момент войдёт в историю, как и имена тех кто на нём будет присутствовать, — заметив капитана, подошел и радостно сообщил жрец.

— Конечно мы останемся и засвидетельствуем законность бракосочетания, — ответил капитан. — Но мне нужно утолить голод подчинённых работавших с вами всю ночь.

— О, конечно утоляйте. В других обстоятельствах я бы вас прогнал отсюда проч. Но сейчас день свадьбы, пировать и утолять голод сами высшие силы велели. Потому кушайте, не стесняйтесь. Поминайте добрым словом холостую и незамужнюю жизнь жениха с невестой.

Время для организаторов свадьбы полетело незаметно. Едва успели подготовить все необходимые принадлежности для церемонии, как чуры с границы привели командующего Отиса и два небольших отряда собрской охраны.