— В таком случае, я с готовностью помогу вам. Но для того, чтобы жертвенные бойцы стали настоящей смертоносной семьёй им, прежде чем заключить брак, требуется провести ритуал мнимой смерти. Для этого им ровно сутки требуется под моим присмотром, стать наполовину погребёнными, — ответил жрец. — Если желаете, то проходите или оставьте под нашу ответственность своих бойцов, а завтра, возвращайтесь в это же время сюда, будем свадьбу проводить. Если же не доверяете нам, оставайтесь и станьте свидетелями мнимой смерти. Но я должен вас предупредить. Это зрелище и этот опыт не каждый может пережить. А если выживает, то его разум меняется. У каждого степень изменения здравости ума, тоже разная. Одни становятся совершенно безумными и их приходится проводить в мир мёртвых ещё живыми, а другие лишь чудаковатость приобретают. Понимаете, что я имею в виду. К тому же вам придётся сразу отдать мне пустые камни душ, если вы их подготовили.
— Понимаю. И со всей ответственностью вручаю вам нашу жертвенную дань. Думаю, даже став безумными, эти ребята смогут хорошо проявить себя на жертвенной арене. Капитан. Передайте дань жрецу, — решительно приказал Отис и отдал камни.
— Господа чуры. Прошу принять под охрану жертвенную дань, — приказал в свою очередь жрец.
— Нет, наставник! Нет! Умоляю не губите нас! Мы будем послушными! Мы будем следовать вашим приказам и вашему учению беспрекословно! — взмолилась Жанна и попыталась сопротивляться, но её всё равно волоком потащила в сторону храма смерти.
— Молчать! — рыкнул на неё Отис. — Ваш долг стать достойной жертвой, вот и становитесь. Молить бесполезно.
Но Жанна не сдавалась, вырывалась из рук чурских охранников и они не стали с ней церемониться, быстрым ударом по затылку погрузили в бессознательное состояние, забросили на плечо и понесли куда указал жрец. Ромка плёлся следом, а у самого сердце в пятки от страха уходило. Ведь чем дальше они отходили от границы мира живых, тем сильнее его окутывала аура смерти, тем страшнее становилось, и открывающиеся пейзажи усугубляли ужас.
Вокруг всё больше и больше появлялось мёртвых тел разной степени разложения, принадлежавших представителям разных рас, разных сословий. Но его продолжали вести следом за жрецом по тропинке между смрадными останками. Привели в главный зал костяной пирамиды, остановили перед жуткого вида алтарём и жрец, без предупреждения, одним молниеносным движением поранил его руку, непонятно откуда взявшимся кинжалом. Заставил кровью оросить алтарь и так же быстро и неожиданно исцелил ранение, да так, что даже шрама не осталось. Затем повторил ту же процедуру с рукой Жанны, прошептал что-то, вытворяя странные танцевальные движения вокруг алтаря и подал знак идти за ним дальше. Провёл через всё здание и только выйдя с другой стороны на большую, впечатляющих размеров площадь, устланную костями вместо дорожных плит, остановился.
— Как же давно в нашем мире не появлялось смертоносных семей. Как давно они не радовали владык смерти своими деяниями. Так давно, что смертные позабыли о существовании подобных семей. Что же пора им напомнить о том, что будущее каждого смертного — приход в мир иной. А то, ишь, по ранговой лестнице взбираются, всё продлевают и продлевают свои жизни. Всё стремятся к бессмертию. Пора напомнить, что даже бессмертные не так бессмертны как им кажется.
С этими словами, жрец пугающе заулыбался и достал из пространственного кольца два гроба необычной конструкции. Оба предмета были выполнены из неизвестного Ромке материала. При этом нижняя часть гробов была совершенно непрозрачной, а верхняя часть — крышка, наоборот, была полностью прозрачной.
— Я уже не думал, что выпадет шанс воспользоваться вами. Но высшие силы даровали мне эту честь и я оправдаю их доверие, — говорил жрец, словно сам с собой, чему Ромка не удивлялся. Да любой бы слегка умом тронулся, живи он в таком месте.
Пока Роман размышлял, стараясь поменьше смотреть по сторонам и под ноги, жрец заботливо окутал гробы магией воды, удаляя с них многовековую пыль, а после повернулся к чурам и Роману.
— Укладывайте наречённых внутрь и закрепите их тела как следует, чтобы не могли встать и покинуть свои предсвадебные ложа, — приказал он чурам мило улыбаясь и тут Ромка, невольно заорал и начал вырываться как сумасшедший. Он понял, что его собираются заживо закопать, но буйствовал не долго. Первый же удар высокорангового охранника отправил его в бездну тьмы.
Сколько времени Ромка провёл в беспамятстве он не знал, но очнулся от жуткого холода, зловонной гари и диких воплей. Сквозь пелену, пробуждающегося рассудка прорвался чей-то знакомый голос.
— Жанна! — резко вспомнил парень и распахнул глаза, чтобы самому заорать от ужаса, встретившись с пустыми глазницами разлагающегося тела, освещаемого чем-то странным. Что-то попало в горло, прервав крик, не раздумывая глотнул, боясь задохнуться. Инстинкт самосохранения ударил в голову и заставил тело, спасаться, но не тут-то было.
Он скован. Обездвижен. Лишен возможности спастись. Холод безысходности окутал душу, повергая в пучину отчаянья. Замер. Холодный рассудок отключил все чувства. Осмотрелся. Гроб. Он в том самом гробу, наполовину закопан в землю и завален кучей трупов. Они смотрят прямо на него пустыми глазницами.
Запах свежей крови заглушает зловоние проникающее в гроб снаружи. Вкус крови во рту. Женский истошный крик.
— Жанна, — шепчут его уста и разум дарует образы.
Чужие руки ласкают её тело. Страсть отражается на её лице.
— Они должны пройти ритуал мнимой смерти — разрывая ревнивые образы, врывается голос жреца.
Чужие руки ласкают её тело. Чужие уста целуют её грудь.
— Возвращайтесь сюда ровно через сутки, — вновь врывается в видение голос жреца.
Чужие руки ласкают тело желанной женщины. Чужие уста целуют грудь его желанной женщины. Чужой член входит в её зад.
— А! — заорал от бешенной ревности Ромка, чувствуя как иглы жгучего холода раздирают его изнутри, прогоняя хладной болью безумие проч.
Он один. Он в гробу. Он вспомнил — нужно продержаться лишь сутки. Сутки, и он станет её мужем. Пусть так, но его желанная женщина станет принадлежать ему. Только ему. И он оторвёт те руки, что ласкали её тело. Он разорвёт тот рот, что целовал её грудь. Он открутит тот член, что посмел войти в её задницу. Он смоет её позор его кровью. Он восстановит ей честь. Он будет вечно с ней.
Женский вопль ворвался в его планы, возвращая в реальность. Зрение прояснилось. Свет. Откуда-то в гроб проникал тёплый свет. Быстро нашел взглядом источник. Просвет, словно оставленный специально между сваленными трупами. А в нём виднеется огромный костёр, его языки пламени взмывают к ночным небесам облизывая гроб, стоящий на возвышении.
— Жанна, — сразу догадался Роман. В том гробу его Жанна. Его желанную женщину сжигают заживо на костре? Нет, странный, жуткий холод вновь возвращает здравость рассудку и острая порция хладных иголок, разрывает его тело изнутри. Она же до полудня должна стать его супругой. Нет. Значит её не сожгут. Возможно, сжигают что-то другое вокруг её гроба, так же, как его почти закопали в общей могиле.
Нет. Они перетерпят. Они выживут и завтра станут супругами. Он начал мечтать о завтрашнем дне, отрешаясь от ужасной реальности. Так размечтался, что не заметил как распахнул свои двери его внутренний мир и выплеснулся наружу из его тела.
— Жрец! Жрец! — заметив появившийся образ внутреннего мира жертвенной дани, закричал часовой чур, дежуривший у гроба. — Скорее сюда, с жертвенной данью что-то происходит.
Жрец явился по первому же зову и увидев проявляющийся духовный мир, довольно заулыбался.
— Не переживай. Всё идёт даже лучше чем задумывалось. Сами высшие силы дали добро на появление в этом мире смертоносного семейства. Только посмотри какой необычный внутренний мир у нашего будущего смертоносного супруга. Неудивительно, что он так легко проходит ритуал мнимой смерти.
Чур согласился. Мир у смертного человека был весьма своеобразный и носил отпечаток безумия. Не сильного, так, больше напоминавшее наваждение или одержимость. И этой одержимостью была его будущая супруга, ведь в одной стороне Ромкиного мира, на небосводе, где зарождается рассвет, то и дело появлялись будоражащие образы. Видения того как какой-то молодой тигран наслаждается телом девушки.
