Я выпрямился, и поясница тут же отозвалась ноющей болью. Взглянув на забитые кормом мешки, я понял, что мы и вправду засиделись здесь куда дольше, чем мне казалось.

— И правда заработались, — отозвался я и посмотрел на Элиана.

Парень зевнул, прикрыв рот ладонью, и кивнул. Ларк хмыкнул, шагнул к стене и без лишних слов закинул на плечи два мешка. Я подхватил ещё пару, а Элиан взял со стола лампу и, подняв свою ношу, пошёл впереди, освещая нам путь через тёмный двор к кладовой. Спустившись в погреб, он замер на нижней ступени и высоко поднял источник света, указывая на пустые ниши, пока мы с дядей аккуратно распределяли запасы. Сходив за оставшимся кормом ещё раз, мы наконец освободили место у стены в лаборатории, и дядя отряхнул ладони о штаны.

— Всё, я спать, — сообщил он. — И вы шуруйте.

— Скоро пойдём, — отозвался я.

Ларк окинул меня подозрительным взглядом, явно не поверив, однако не стал спорить и поднялся наверх. Выбравшись во двор следом за ним, мы закрыли кладовую и проводили дядю глазами, пока они с Брумишем не скрылись за углом загона.

Вернувшись в лабораторию, мы отскребли каменную столешницу от присохшего мяса, и я протёр её тряпицей, смоченной раствором железнолиста. Взяв ножи, миски и ступки, кивнул Элиану, и он, прихватив лампу, пошёл к выходу следом за мной. Астик спрыгнул с подоконника и засеменил у его ног, а Крох, поднявшись с порога, пристроился рядом со мной.

У колодца Элиан поставил лампу на землю, и мы вдвоём перемыли всё в ледяной воде, от которой почти сразу заломило пальцы. Затем вернулись со светом в лабораторию и разложили утварь сушиться на столе. Заперев дверь, мы вышли во двор, и в колеблющемся свете лампы я заметил под окном золотистый пушистый комок. Люмин безмятежно спал на траве, раскинув лапы, а сидевшая у него на лбу Адрия, спрятав клюв под крыло, покачивалась в такт дыханию ушастого.

— Намаялся, охотник, — прошептал я и, наклонившись, осторожно подхватил его на руки.

Люмин лишь дёрнул задней лапой и ткнулся носом в мой локоть, а Адрия, приоткрыв глазки, перебралась на мое плечо и, нахохлившись, вновь задремала.

Элиан пошёл впереди, освещая нам дорогу. У двери спальни он остановился и, приоткрыв створку, высоко поднял лампу. Аккуратно опустив зайцелопа в корзину, я поправил под ним оранжевую подушку. Ушастый, не открывая глаз, завозился, устраиваясь поудобнее, и затих. Адрию я осторожно пересадил на насест, и малышка, переступив лапками по малиновому бархату, тут же спрятала клюв под крыло. Крох тем временем добрался до своего лежака, покрутился на месте и улёгся, положив морду на лапы.

— Доброй ночи, — прошептал Элиан.

— И тебе, — отозвался я.

Парень осторожно притворил дверь, и золотистая полоса света под ней медленно уплыла по коридору к его комнате. Стянув в темноте сапоги и одежду, я рухнул на кровать и уже сквозь наплывающий сон услышал, как глубоко вздохнул Крох.

Прислонившись плечом к стене загона, я наблюдал за Велгаром. Растянувшись на соломе, зверь аккуратно подбирал губами шарик корма, придерживая миску передними лапами. Осмотр перед кормёжкой меня искренне порадовал: недавно затянувшуюся кожу на левом боку почти полностью скрыл подшёрсток, а от следов кандалов не осталось и намёка. Позвонки вдоль хребта всё ещё выпирали, однако мышцы вокруг них заметно уплотнились, да и рёбра при пальпации уже не так отчётливо врезались в пальцы. Я невольно улыбнулся, глядя на то, что голубое свечение заполнило ядро почти наполовину. Возможно, уже сегодня… выработка маны возобновится!

Возле массивного плеча разорителя, скрестив ноги, сидел Хольц, а у его бедра лежал Грим. Расправившись с шариком, Велгар облизнулся и, повернув голову, обнюхал ухо клыкача. Ещё недавно Грим от одного вида этого гиганта прижимался к хозяину, а сейчас лишь приоткрыл синие глаза, приподнял голову и, широко зевнув, вновь уронил морду на лапы. Фыркнув в его макушку, разоритель вернулся к миске, подцепил один из кусков мяса и принялся неторопливо жевать.

— Как доест, выведу его во двор, — произнёс старик, не сводя глаз с питомца. — Пусть лапы разомнёт.

— Длительность прогулок можно постепенно увеличивать, — отозвался я, отстраняясь от стены. — Главное, присматривай за его походкой. Если заметишь дрожь в задних лапах или они начнут заплетаться, давай ему передышку.

Хольц молча кивнул и провёл ладонью по шее зверя. Велгар на секунду замер и скосил на него взгляд, но почти сразу вернулся к еде, дважды стукнув кончиком хвоста по соломе.

Улыбнувшись, я покинул загон и, щурясь от яркого солнца, побрёл к кладовой. Если встреча Зикариуса пройдёт успешно, за мной могут приехать в любую минуту. А поскольку после повышения ранга я не смогу использовать ману, то нужно обогатить корм сейчас как для питомцев горожан, так и для обезумевших зверей в тюрьме.

Зайдя внутрь, я спустился в прохладный погреб, протиснулся между запасами сырья к нишам и развязал горловину первого мешка с готовым кормом. Запустив руку внутрь, сосредоточился и принялся за работу. Дело двигалось на автомате: стоило обогатить один мешок, как я принимался за следующий.

[Процесс обогащения завершён]

Закончив с четырёхсотой порцией, я размял кисти и задумался. Все звери, рядом с камерами которых я вчера останавливался, но не приступал к лечению, были E и D классов, и все они находились на Простом пути эволюции. Каждой Е-шке для выздоровления необходимо сто двадцать пять единиц маны. Чтобы набрать это количество, требуется три порции по тридцать шесть доз и одна на семнадцать, так что на четверых пациентов уйдёт шестнадцать шариков. Для D-класса понадобится уже двести пятьдесят единиц: пять порций по сорок пять и ещё одна на двадцать пять. Итого — двадцать два шарика.

Отсчитав из мешка порции, я разложил их рядом с собой и, взяв первую, наполнил до сопротивления. Время потекло незаметно: шарики один за другим напитывались маной. К середине работы в висках застучало, а когда я наконец потянулся к последнему комку, рубашка на спине уже насквозь взмокла от пота.

[Объём энергии, содержащийся в продукте, эквивалентен: двадцати пяти стандартным порциям]

Отложив свёрток к остальным, я привалился спиной к холодной стене. В груди отозвалась пустота, а кончики пальцев закололо, будто отлежал обе руки. Однако это меня не удивило, ведь я потратил маны на тысячу сто пятьдесят доз — почти весь резерв. Отдышавшись, разложил шарики в отдельную нишу, подальше от обычного корма, и поднялся наверх.

Едва я выбрался из кладовой, как со стороны дядиного участка донёсся зычный голос:

— Племяш! Шуруй жрать, пока не остыло!

— Иду! — крикнул я в ответ.

Однако сначала решил заскочить в лавку, чтобы взять вчерашний подарок Освальда, и направился на кухню. Прихватив со стола свёрток с чаем, я поспешил к дяде, но, едва обогнув загон, замедлил шаг. Неподалёку от стены дома медленно ступал Велгар, то и дело чиркая когтями по траве. Рядом, удерживая высоко поднятую руку на его боку, двигался Хольц, а чуть позади бесшумно трусил Крох с Адрией на спине. Малышка периодически тыкала крылышком вперёд, призывая прибавить ходу, но двухвостый её игнорировал — держал прежний размеренный шаг, отчего наездница возмущённо трещала. Рядом крутился Люмин: ушастый то описывал широкие круги, то, припадая к земле, подкрадывался к хвосту разорителя, но стоило тому вильнуть, тут же отскакивал.

Внезапно Велгар замедлил шаг, медленно поднимая морду к небу и разворачивая уши вперёд, а затем застыл, всматриваясь в плывущие над крышами облака. Хольц не стал его торопить, лишь терпеливо замер, так и не убрав ладони с чёрной шерсти. Заметив оцепенение гиганта, Люмин тут же уселся и, высоко задрав голову, принялся старательно вглядываться в высь, явно пытаясь понять, что там такого интересного. Адрия окинула компанию недоумённым взглядом и, взлетев, принялась нарезать круги перед глазами разорителя, пытаясь привлечь его внимание. Однако Велгар, будто не замечая пичугу, продолжал созерцать небо. Тогда она повторила то же самое перед Люмином, но ушастый даже не моргнул. Осознав, что до этих упрямцев не достучаться, малышка плюхнулась на макушку Кроха и принялась пощипывать его ухо, отчего двухвостый лишь фыркнул.