[После перехода на новый ранг концентрация чужеродной маны в магических каналах всё ещё превысит допустимый предел]

Поджав губы, я убрал пустую склянку в карман. Крох, словно уловив моё уныние, пододвинулся поближе и ткнулся лбом в моё колено, положив белый хвост на сапог.

— Сколько зелий «Радужной слезы» ему нужно выпить, чтобы повышение прошло безопасно?

Перед глазами не появилось ни единой строчки. Подождав несколько секунд, я повторил вопрос, но Система вновь не ответила. Что ж, похоже, количество придётся выяснять на практике.

Решив приготовить «Радужную слезу» про запас, я вытянул из колодца ведро воды и, выложив из кармана пустые склянки на табурет, принялся поочерёдно отмывать их под бдительным присмотром устроившегося у ног Кроха. Особый интерес у него вызвала ёмкость, в которой недавно плескалось зелье куницы: стоило мне занести её над ведром, как мохнатый потянулся к горлышку и тут же фыркнул. Окатив себя брызгами, двухвостый сморщился и стал тереть лапой морду, пытаясь избавиться от повисших на усах капель. Я с улыбкой завершил мытьё, спрятал склянки в карман и двинулся в сторону грядок. Крох несколько секунд разглядывал ведро, будто решая, стоит ли идти за мной после такого, но всё-таки потрусил следом.

Подойдя к радужному кусту, я присел на корточки и медленно потянул руку к грозди, чтобы не разбудить свернувшегося под ним Люмина. Однако ушастый тут же приоткрыл веки, вскочил и, запрокинув голову, уставился на меня округлившимися глазами. В ту же секунду через нить прилетел образ: держа лапкой полную корзину ягод, зайцелоп опускает в неё только что сорванную и передаёт ношу мне. Выбрав самую крупную и спелую, я отдаю её ушастому в качестве заслуженной награды.

— Хе-хе, уговорил, но угощение получишь в виде зелья, — погладив его, произнёс я и аккуратно сорвал ягоду вместе с хвостиком.

Длинные уши Люмина взметнулись вверх, а по витым рожкам наперегонки заскользили оранжевые огоньки. Через мгновение он подпрыгнул и поделился образом: сложив лапки на животе, зайцелоп сидит у порога лаборатории, глядя на закрытую дверь. Я усмехнулся и сорвал ещё девять радужных ягод, затем заглянул на склад в доме и, захватив восемь пустых склянок, направился в лабораторию. Заметив меня во дворе, Люмин помчался наперерез и плюхнулся у входа. Вскоре к нему присоединился Крох: устроившись по соседству, он опустил морду на лапы.

Не успел я поставить склянки на столешницу, как сидевшая на подоконнике распахнутого окна Адрия перелетела на стол. Деловито двинувшись вдоль ряда, она принялась простукивать клювом каждое горлышко, однако хруст первой раздавленной в ступке ягоды заставил её отвлечься. Подойдя поближе, кайрил с любопытством уставилась на сочную кашицу, осторожно принюхалась и тут же отпрянула, встопорщив корону. Буквально секунда понадобилась малышке, чтобы перебраться на крышку ящика Освальда, усесться к столу хвостиком и уставиться в одну точку. Время от времени она всё же косилась на меня через крыло, но, замечая мой взгляд, моментально отворачивалась.

Когда я закупорил последнюю склянку, солнце уже склонялось к западу. Чтобы положить зелья в ящик, пришлось аккуратно согнать с крышки обиженную пичугу, и та с возмущённым треском вернулась на подоконник. Прихватив со стола оставленную для Люмина склянку, я вышел за порог. Ушастый мгновенно вскочил, заглядывая в мои руки, а как только я присел на корточки и вынул пробку, обхватил горлышко лапами и принялся жадно пить, громко причмокивая, пока не вылакал всё до последней капли. Облизнувшись, он прижал лоб к моему колену, затем развалился на траве пузом кверху и чуть пододвинулся ко мне, явно намекая, что его положено ещё и почесать. Крох понаблюдал за ним, вскинув голову, после чего вздохнул и вновь опустил морду на лапы. Потрепав живот ушастого, я вернулся в лабораторию за ящиком, спрятал в него «Клятву Ночного Стража» и понёс на склад. На средней полке, подальше от края, ценный груз обрёл своё место.

Выйдя в коридор, я услышал скрип. Из гостевой спальни показался Элиан, потирая лицо.

— Спит, — сообщил он шёпотом, указав головой через плечо на комнату, и виновато улыбнулся. — Я и сам чуть не задремал.

Тихонько прикрыв за собой дверь, помощник поспешил на кухню. Я двинулся следом, но, услышав внезапный стук во входную створку, свернул к выходу.

На пороге стоял Ортен, прижимая локтем дощечку, а за его спиной, развалившись на козлах телеги, Дунн ковырял в зубах травинкой.

— Добрый день, господин Моррис, — произнёс помощник Кринста и окинул меня быстрым взглядом. — Вижу, вам гораздо лучше.

— Здравствуйте, — отозвался я. — Сам удивляюсь. Кстати, сегодня с вами поедет Хольц. Вчера он помогал мне, так что теперь справится с лечением зверей самостоятельно.

Вынув из-за уха перо, Ортен задумчиво повертел его в пальцах.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Главное, чтобы это не повлияло на результат.

— Не повлияет, — заверил я.

— Только перед отъездом я бы хотел забрать корм для тыла, — Ортен перехватил дощечку и, сделав пометку на листе, посмотрел на меня. — Разумеется, если он готов.

— Готовы четыреста порций, — отозвался я. — Вынесем их вместе с лекарством для зверей в тюрьме.

Мужчина кивнул и черкнул что-то ещё. Сделав шаг вглубь коридора, я вдруг вспомнил то, о чём хотел спросить, и вновь повернулся к нему:

— Ортен, пока я лежал в палате Ассоциации, мне довелось пообщаться с мастером Эбертом. Вы случайно с ним не знакомы?

— Конечно, знаком, — мужчина приподнял брови. — Семья Кейлеров уже много поколений занимается изготовлением артефактов. В определённых кругах они довольно известны.

— Мастер пригласил меня в гости, — продолжил я. — Но мне неизвестно, выписали ли его. Могли бы вы выяснить, поправился ли он?

— Не вижу в этом никаких трудностей, — Ортен вернул перо за ухо. — Сегодня мне всё равно нужно вернуться в Ассоциацию, так что завтра обо всём расскажу.

— Спасибо, — я кивнул. — Пойду позову Хольца.

— Вы уж поскорее, господин целитель, — подал голос Дунн, после чего выплюнул травинку, свесился с козел и оглядел камни у копыт толстошкура. — А то, пока вы тут беседы разводите, он всю мостовую загадит, а убирать потом кому? Правильно, мне.

Ортен лишь поджал губы и вновь уткнулся в свои записи. Спрятав улыбку, я направился искать Хольца. Во дворе его не оказалось, однако из распахнутого окна лаборатории доносилось постукивание: Элиан уже вовсю трудился. Заметив меня, Крох поднялся и пристроился у бедра, а Люмин, проигнорировав моё появление, так и остался лежать пузом кверху.

Обогнув загон, я ступил на территорию дядиного участка и невольно замедлил шаг. Привалившись спиной к боку растянувшегося на траве Велгара, Хольц дремал со скрещенными на груди руками, а рядом, положив голову на его колени, посапывал Грим. Разоритель легонько постукивал хвостом по земле, отчего тихо шуршала трава. На душе стало тепло — тревожить старика совсем не хотелось, ведь ещё недавно он и представить не мог, что когда-нибудь будет спокойно лежать в окружении всех своих питомцев.

Стоило мне сдвинуться с места, как Хольц открыл глаза и посмотрел на меня совершенно ясным взглядом.

— Слышал, как телега подъехала, — произнёс он. — Это за мной?

Я кивнул. Старик осторожно приподнял голову клыкача. Издав тихий рык, Грим поднялся, сладко потянулся и встряхнулся, разбросав застрявшие в шерсти сухие травинки. Упёршись ладонью в землю, Хольц встал и, проведя рукой в воздухе, открыл подпространственный карман. Клыкач нырнул в марево первым. Велгар же, неторопливо поднявшись, сперва ткнулся носом в плечо хозяина, а затем шагнул следом. Крох проводил взглядом исполина и тихо вздохнул.

— Пойдём, — бросил старик, и мы направились к кладовой.

Спустившись в погреб, я подвёл Хольца к нише с подготовленными мешочками.

— Метки означают классы, — пояснил я, указывая на меловые буквы. — Здесь для E, тут для D, а эти шарики для тех, у кого после вытеснения черной маны так и не появится в ядре голубая.