— Не подведем Родину, товарищи! — закончил я.

— Не подведем! — рявкнули два десятка глоток.

И вот он, момент, когда пройдена точка невозврата, когда вместо мандража перед началом чего-то масштабного наступает ледяное спокойствие. Ты уже делаешь то, что должен, каждый на своем месте, и ты со своим экипажем — одна из ключевых фигур на шахматной доске.

Мы отправились с Лавенсари на трех «Малютках»: моей М-98, М-96 Маринеско и М-102 Гладилина. Огляделись, поймав по очереди друг друга взглядами, сосредоточенно кивнули и синхронно отдали приказ к отходу. Даже лодки наши пошли одновременно, собирая вокруг себя эскорт. Точка погружения — как обычно, у Восточного Гогландского плеса. Враг, скорее всего, нас заметит, и это тоже часть плана. Эскорт пойдет дальше — изображать подготовку к высадке на Гогланд. А мы сделаем крюк уже в надводном положении и подвсплывем на максимально близкое возможное расстояние к Соммерсу с трех разных точек.

Над морем, ревя винтами, пронеслись наши самолеты. Неказистые с виду, но такие родные, что сердце сжималось. Только бы их не зацепило. Но расположение финских укреплений и артрасчетов на Гогланде им примерно известно, плюс густые июльские сумерки прикроют отважных летунов.

— По местам стоять! Приготовиться к погружению!

Состояние спокойное, в голове чисто, мысли выстраиваются так, как надо, а тело действует на автомате. На лодке все выполняют свои задачи, работают слаженно. Казалось бы, всего ничего прошло, но экипаж сплаванный, и четверо водолазов уже в доску свои. Правда, сегодня их больше — ввиду серьезности миссии к группе Мосяева добавился Федя Фокин, тоже надежный парень, одобренный самим Прохватиловым. Пятерки идут и на остальных лодках, всего полтора десятка лазутчиков. Мало?

— Не маловато сил, товарищ командир? — тихо спросил Мишка Никитин. — Справятся?

— Справятся, боцман, — уверенно отвечал я. — Это же прохватиловцы, «дьяволы». И мы справимся.

— Петр Василич идет в первый раз, — заметил Мишка. — Это ведь вы с Маринеско уже люди бывалые.

— Сомневаешься?

— Никак нет, — он энергично помотал головой. — Переживаю просто.

— Мосяев, доложить о готовности! — я окликнул старшего группы.

— Номер один, — отозвался Коля. — Ждем выхода.

Задача группы Мосяева: подобраться к берегу и, используя складки местности, попытаться захватить орудия противника, при невозможности — связать боем расчеты и охранение, сами орудия уничтожить. То же требуется сделать и остальным на своих участках. Важный момент — развертывание радиостанций и выход на связь. Следом уже должны пойти катера с массовым десантом. А дальше… Дальше парням нужно будет выбить финнов, закрепиться на острове и ждать вероятную попытку прорыва.

На этот раз врага будет кому встречать: сторожевой корабль «Буря» и канонерская лодка «Кама» заранее выйдут из Кронштадта, чтобы успеть перехватить помощь финнам. Еще один неприятный сюрприз — советские «Щуки», притаившиеся в засаде в зоне больших глубин на подходах к Соммерсу.

— Стоп машина! Удерживать глубину! Акустик, прослушать горизонт!

— Есть! — отозвался Петя Борисов.

Потянулись долгие минуты, и в напряженной тишине было хорошо слышно, как скрипят снаряжением водолазы.

— Горизонт чист, товарищ командир! — наконец, доложил акустик, и эти слова настраивали на добрый лад.

— По местам стоять! К всплытию на перископную глубину!

Зашипел сжатый воздух, продувая балластные цистерны, инженер Пашка Гордов совместно с рулевыми удерживал требуемый дифферент. Когда подвсплыли на нужную глубину, заработала электролебедка, я вцепился в поручни перископа, поглядел в окуляры.

— Штурман, проверить счисление!

— Есть!

Вася Веремеенко все рассчитал правильно, я был уверен. Но убедиться, проверить — необходимо. Нет ведь у нас спутниковой навигации, выручит старый добрый секстан и… звезды. Это, правда, в сумерках, когда еще четко видна линия горизонта. А в темноте сориентироваться при помощи этого прибора можно по двум горизонтальным углам между тремя четко видимыми береговыми ориентирами.

Когда мы всплыли в надводное положение, выдохнули. Волнение было умеренное, даже вполне себе легкое. Небо темное, с просветами в свинцовых облаках. Мы выбрались на ходовой мостик вместе со штурманом, я припал к биноклю, разглядывая горизонт, Вася вооружился секстаном, следом выбрались сигнальщики-наблюдатели.

— Четко сработал, Веремеенко, — похвалил я, поймав в окуляры бинокля темную свечку маяка на Соммерсе. Сомнений не было. — Хлопцы, готовьтесь к заплыву.

Водолазы друг за другом выбирались на мостик, спускались на палубу, раскладывали непромокаемые чехлы, проверяли оружие и доработанную в «Сорокатрубном» радиостанцию. Ее, конечно, под водой не протащишь, тут исключительно надувной плотик с прорезиненным кофром — темный, с разводами, чтобы меньше выделялся.

Я сверился со своими «командирскими»: пора. На юго-западе авиация и малые суда усиленно делают вид, будто готовится штурм Гогланда. А здесь все тихо, и ничто не предвещает беды. Для финнов, конечно же.

— Удачи, Коля, — я хлопнул старшего по плечу.

Мы сами пока остаемся в надводном положении, если вдруг что-то пойдет не так. Поддержим своих огнем носовой пушки. А потом подойдут наши быстроходные катера, и начнется массовая высадка. Кулаки медленно сжались: только бы парням удалось подойти незамеченными! Наша точка как раз там, где много прибрежных камней, финнов рядом почти нет, они просто не ждут атаки с такого неудобного направления. В реалиях боя на маленьком острове это лишняя пара минут, может, больше. Но сейчас на нас работает множество факторов в совокупности: темнота, неожиданность и четкий просчитанный план. У противника же вначале будет царить суматоха, и пока они разберутся, «дьяволы» Прохватилова хорошенько их погоняют.

— Не по себе что-то, — проговорил Веремеенко, вместе со мной вглядываясь в темноту.

Хотя… чего греха таить, я тоже сжат, будто пружина.

— Это нормально, — проговорил я. — Только дураки не боятся.

— Знаю, — Вася нахмурился.

Мерный плеск волн, перекатывающихся по палубе, давал ложное впечатление спокойствия, редкие звезды, проглядывающие сквозь прорехи в облаках, казалось, сияли прожекторами. Как много сейчас зависит просто от внезапности…

— Товарищ командир, — из люка высунулся радист Коля Сухарев. — Шифрованная радиограмма с большого берега.

— Спасибо, — кивнул я.

Пришлось спуститься в центральный пост, сверяться с актуальной таблицей. Дело тоже уже привычное, наш общий с Беззубиковым боевой опыт приятно давал о себе знать даже в таких мелочах. Так, что там у нас?

«Быть точке рандеву, румб подхода „зюйд-ост“ катера МО. Строго соблюдать ПЛО, ПВО. Получение подтвердить ТУСом».

Все просто: оставаться на месте, ждать подходящих быстроходных катеров с десантом, которые пройдут мимо нас. Следить за появлением вражеских судов и авиации. А «подтвердить ТУСом» — это как раз и есть ответить по таблице условных сигналов. «Приказ принял» — нейтральное и нелогичное со стороны слово «Палуба». Если вдруг слушают немцы или финны (а они, скорее всего, таки слушают), для них это будет просто абракадабра. А вот у Гогланда сейчас должна быть полная ахинея в эфире: радисты проводят свою игру, максимально запутывая противника и сообщая ему заведомо ложную информацию о подходе к берегу крупных соединений десантных судов и подводных лодок типа «Щука». Которые на самом деле идут, просто не туда, где их будут ждать.

— Ну… — Веремеенко сглотнул, всматриваясь в свой сектор обзора.

Послышался едва уловимый гул, постепенно он нарастал, превращаясь из «вроде показалось» в «точно они, наши». Кормовой сигнальщик обозначил подходящим катерам наше местоположение, чтобы не дай Бог никто не налетел на нас. Все это я понял даже не оборачиваясь: почувствовал, уловил краями глаз, спиной, шестым чувством.

— Идут, — радостно прошептал Веремеенко. — Тащ командир… Ваня! Они идут!