— А я почём знаю? Он мне не говорил!

— А сейчас я ещё посмотрю, всё ли там на месте! — прохрипела Мэри, так-то там и несколько монеток было упрятано, и зеркальце от мамы, и ещё кое-что!

Она откинула крышку — но с виду всё было в порядке. Кажется, сундук и вправду вчера забрали, а сейчас попытались вернуть.

— Что у тебя в сундуке? Почему его брал хозяин?

— Да потому, что хотел попасть к девчонке в спальню, — проскрипел конюх, кучер и садовник старый Сэм, он уже некоторое время как подошёл и слушал. — Она сундуком-то дверь подперла, и он пошёл несолоно хлебавши, а в другой раз решил, что ему без сундука сподручнее, — и захихикал мерзко. — Вон, на шею-то посмотрите — явно ж держал, пока дело делал!

— Что? — Беркин уставилась на Мэри. — Ты пускаешь к себе в комнату мужчину? Ты осмелилась?

— Да никого я не пускаю, — возмутилась Мэри, — это наглая ложь и клевета!

— А синяки откуда?

— Так пришёл и держал, и бить его пришлось!

— Бить? Бить хозяина?

— Молодец, девочка! Так его!

— Да как она осмелилась-то?

— А его с утра кто-нибудь видел?

— Да он раньше обеда не встаёт никогда, ты чего!

— А ну тихо! — прикрикнула на них на всех Беркин. — Хэрод, ты видел хозяина сегодня?

— Да он не звал ещё, я и не заходил к нему!

— Так зайди!

Комнаты хозяев располагались в противоположном от кухни крыле дома, туда нужно было ещё добежать. Хэрод и побежал, и спустя небольшое время с той стороны послышались какие-то невнятные вопли. Беркин направилась в ту сторону, а Мэри потащила сундук в свою комнатку.

И даже почти не удивилась, когда заглянула Полли и сказала, что ей велели немедленно прийти.

Голоса доносились из того самого крыла, из спальни хозяина. И судя по звукам, там собрался едва ли не весь дом, только Мэри и не хватало. Она пришла, попробовала заглянуть через спины Полли и кухарки Молли, не преуспела и тихонько осталась стоять, думая, что её не заметят. Но кухарка заметила.

— Да вот она, тут стоит!

Они с Полли посторонились, Мэри, подумав, двинулась вперёд. Вошла в спальню — она здесь пару раз перестилала простыни — и увидела Томаса Шелби — в тех же штанах и рубахе, как ночью, он лежал прямо поверх тёплого шерстяного одеяла и громко хрипел, и не отзывался ни своему камердинеру Хэроду, ни миссис Шелби. Маменька уже прямо трясла его — но он не переставал хрипеть и не отзывался.

— Что ты наделала, дрянь! — миссис Шелби заметила Мэри.

— Ничего, — прошептала Мэри.

— Ты видела Томаса ночью? — строго спросила она.

— Видела.

— Что он делал?

Мэри думала едва долю секунды.

— Пытался меня убить. Сами видите следы на шее.

— Убить? Тебя? Да зачем ты ему!

— А вещи мои ему зачем? Расспросите Хэрода, он расскажет, что взял их по приказу вашего сына!

За спиной Мэри прислуга бурно спорила — о том, что именно хотел получить от Мэри хозяин, убить её — или всё же нет, не убить?

— Придушить слегка, чтобы не дёргалась, как эту, как её, Нелли! А потом Джен! — захохотал старый Сэм. — Та тоже с синяками на шее всё время ходила, пока живот на нос не полез!

— А почему тогда он нас не слышит и не отзывается? Он вообще жив? — хмурится Беркин.

— Тёплый, — Полли рискнула потрогать ногу. — И дышит!

— Значит, живой, — заключила камеристка хозяйки Мардж.

— Но молчит и хрипит.

— Да что такое-то, я же чувствую, что это из-за тебя, дрянь ты такая, что ты сделала с моим сыном? — возопила миссис Шелби, схватила Мэри за плечо и встряхнула.

— Ничего я не делала, он сам отлетел, захрипел и убежал, — прошептала Мэри, но кажется, её просто никто не слышал.

Поднялся такой гвалт, что уже и мёртвый бы проснулся, но Томас Шелби лежал, как и раньше — раскинув руки и ноги, не отзывался и хрипел.

— Что здесь происходит? — прозвучало вдруг из глубины коридора.

Да так хорошо это было сказано, что все мигом замолкли. И обернулись в ту сторону.

Мэри смотрела — и могла только лишь разинуть рот. Потому что в комнату вошла дама, которую она к тому моменту видела один-единственный раз — на кухне Горэй-касла, когда дама застала их с Седриком за болтовнёй. И что этой даме здесь понадобилось?

— Э-э-э… миледи… — пробормотала миссис Шелби.

— Вы кто, леди? — вопросил донельзя удивлённый старый Сэм.

— Элизабет Горэй к вашим услугам, — усмехнулась дама, — она же Изабель Саваж, но это сейчас к делу не относится. Мне нужна девочка, Мэри, я прибыла за ней.

— Вот она, но она должна ответить! Вон что она сделала с моим сыном!

— Да он её чуть не убил, она защищалась, — прошипел кто-то.

Леди прошла в комнату, осмотрела лежащего.

— Есть магические повреждения, всё верно, но их немного. Пригласите целителя — не доктора, а именно целителя — и он вернёт вам вашего ненаглядного пьянчужку.

— Что? — нахмурилась миссис Шелби. — Почему вы так говорите о моём сыне?

— Вы, наверное, привыкли, и не ощущаете этого, гм, запаха, а я заметила его первым делом, — усмехнулась леди. — Запомните — целителя. Мэри, ты готова сейчас покинуть этот дом?

— А… куда я пойду? — пробормотала Мэри, она уже ничего не понимала.

— Сначала в Горэй, а дальше посмотрим. Думаю, договоримся.

— Куда это вы хотите забрать мою горничную? — миссис Шелби снова хмурилась.

— Я думаю, что маг в горничных для вас — чрезмерно. Магу нужно платить в несколько раз больше, да и опасности тоже побольше, чем от простеца, — леди усмехалась.

— Какому ещё… магу?

— Вот этому, — леди кивнула на Мэри. — Точнее, вот этой юной леди. Но я думаю, у неё сейчас появятся предложения поинтереснее, чем служба в вашем доме.

Дальше снова кричали, ругались, леди всех утихомиривала, потом говорила с кем-то, глядя в зеркало, и в дом каким-то непостижимым образом доставили важного седого человека, целителя. Он осмотрел Томаса Шелби и сказал, что ему досталось смертной силой — совсем немного досталось, сказал он, и его счастье, что был пьян, иначе мог бы и не выжить, а так, считай, отделается испугом.

Потом леди добыла, иначе не скажешь, из миссис Шелби несколько монет, и вручила их Мэри, и сказала ей собирать вещи. И не беспокоиться — сундук, мол, сейчас за ними доставят. А потом просто взяла её за руку, велела не бояться и шагать вперёд… Мэри зажмурилась, шагнула и вышла в холле Горэй-касл.

— Дорогой племянник, я очень вами недовольна, — сурово сказала леди стоявшему тут же дядюшке Питеру.

Когда Изабель услышала о том, что её старший брат Роберт, лорд Горэй, при смерти, то подумала-подумала, и отправилась на Полуночные острова. Она не навещала родных уже… долго не навещала, в общем, как-то так сталось. Семейные дела, академические дела, придворные обязанности при её вдовствующем величестве Марии-Луизе, а затем и при Луи-Наполеоне, его супруге и их детях. Конечно, связывались, сообщали новости — о свадьбах, о рождении детей, о смертях — но не более. А тут…

Из семерых братьев Изабель в живых оставался один Роберт. От всех народились дети, а теперь уже и внуки, и Изабель впервые пожалела, что очень мало знает ту часть своей большой и непростой семьи. И теперь она предупредила Дени, что отбывает по родственным делам на некоторое время и позвала с собой Мадди — та не видела родных мест, почитай, что почти никогда — потому что уехала с Изабель во Франкию полвека назад. И сейчас представляла собой столичную гранд-даму — супругу начальника магической полиции Дамиана Барусса, мать четверых детей и бабушку двух внуков.

Изабель хотела и ехать, как человек, а не как маг-некромант, но дорогой супруг сказал не терять времени и открыл портал обеим дамам и их свите. И оказался совершенно прав, потому что Роберта они застали в живых — но буквально на день. Успели и поговорить, и попрощаться. И как-то правильно это оказалось.

Семейство Роберта оказало обеим заграничным родственницам безмерное почтение и уважение, и когда Изабель заикнулась о том, что желает навестить замок Горэй, ей тут же предоставили потребное количество экипажей и сопровождающих. И известили о её прибытии нынешнего не хозяина, но хранителя замка.