Уж конечно, ничего такого Мэри не сказала вслух — потому что язык у неё не поворачивался сказать хоть слово.

— Чего молчишь? Хоть бы «спасибо» сказала! — проворчал дядя Питер.

— А… других мест не было? — пробормотала Мэри.

— Ты ещё и выбираешь? — нахмурился дядя. — Может быть, ты думаешь, будто настолько хороша, что любое семейство округи жаждет принять тебя в качестве прислуги? Никому не нужны незаконнорожденные, которые, того и гляди, могут пойти по кривой дорожке, потому что никто не знает, кто они таковы на самом деле! Вдруг ты поступишь так же, как твоя неразумная мать? Вдруг твой отец — преступник, революционер или ещё кто-нибудь похуже? Вдруг ты станешь воровать или завлекать мужчин? Ты должна быть благодарна за то, что кто-то готов дать тебе работу и крышу над головой!

— А сколько миссис Шелби готова платить мне в неделю? — спросила Мэри.

— Нет, вы взгляните, какова наглость! Ещё не отработала ни дня, а уже спрашивает об оплате! У тебя будет крыша над готовой и пропитание, что тебе ещё нужно?

— Я же должна знать, за что я работаю, — пробормотала Мэри.

Она и не подозревала, что когда тебя берут на работу, тебе нельзя спросить о том, сколько за ту работу заплатят.

— Вот приедешь в её дом и спросишь у неё сама!

— Так может быть, я и работу поищу себе сама? — спросила она осторожно.

Соседские дамы не раз сталкивались с её умелыми руками, когда прибывали в гости в Горэй-касл, и уж наверное, кто-нибудь захочет взять её в свой дом?

— И много ли ты найдёшь? Хватит дерзить, ступай собирайся! Так и быть, можешь взять с собой все вещи, какие носишь! Поутру отправишься!

Боже, какая невероятная щедрость, думала Мэри со злостью, пока шла к себе. А ничего, что все эти вещи она и сшила себе сама? Только башмаки не шила, но донашивает их за Кэт, кузина надела их пару раз и сказала, что ей жмут, а Мэри пришлись впору.

Впрочем, на кухне и около уже знали, что Мэри наутро покидает Горэй-касл, и знали, куда она отправляется, и отчаянно сочувствовали.

— Миссис Шелби такая злая!

— Миссис Шелби скупа, она сама никогда не ест хорошую еду, и слугам тем более не позволяет!

— Не выпускает из дома даже в выходной!

— Никогда не бывает довольна работой!

— И за малейшую провинность выгоняет из дома без расчёта!

Мэри приуныла, услышав обо всём об этом, ей и так не хотелось ехать в Шелби-хаус, а теперь и совсем расхотелось. Она подумывала, не сбежать ли ей, и ночью отправилась посоветоваться с Седриком.

— Ты только подумай, каков дядя! Выставил меня из дома при первой же возможности! Чем я ему так не угодила, интересно?

— Я не знаю, Мэри, — Седрик тоже грустил, потому что ему не с кем теперь было поговорить, посмеяться и побегать по дому ночью. — Но я могу узнать. И могу тихонько шептать Питеру Горэю на ухо по ночам, что он неправ, и что тебя нужно вернуть домой. Всё же это твой дом!

— Он так не думает, он сказал, что я неблагодарная, потому что я никому не нужна, а миссис Шелби делает величайшее одолжение, взяв меня в свой дом.

— Давай надеяться, что на самом деле этот дом не так плох, как о нём рассказывают? — вздохнул он. — Вдруг эта особа на самом деле милая и добрая?

— Это вряд ли, я не раз её встречала, когда она приезжала сюда в гости, — шмыгнула носом Мэри. — Но я, конечно, постараюсь не вешать нос. Живут люди и у миссис Шелби!

— Удачи тебе, Мэри. Я буду скучать! И вдруг ты вернёшься?

— Я буду очень на это надеяться, Седрик!

Если бы он не был призраком, она бы обняла его. Но даже и обняться на прощание у них не вышло.

Наутро Мэри попрощалась с теми обитателями замка, кого успела встретить, села в экипаж, её небольшой сундучок пристроили сзади — и всё, прощай, замок Горэй, где прошла вся её жизнь! Прощай, Седрик! Ведь если она сюда не вернётся, то они никогда больше не увидятся!

Она даже всплакнула немного — потому что ей вдруг стало и грустно, и тревожно, и страшно. Что её ждёт у миссис Шелби?

Она вспомнила всё, что знала о своей новой хозяйке. Мисси Шелби вдова, у неё два сына — один в столице и там где-то служит, а второй дома занимается хозяйством. Кажется, ни один из сыновей не женат. Значит, в доме двое хозяев и сколько-то слуг. Ничего, увидим.

Её привезли в новый дом уже хорошо так после обеда. А выехали-то рано, есть хотелось зверски. Мэри очень сожалела, что не догадалась зайти на кухню и прихватить там хотя бы кусок хлеба!

Кучер Горэев отвязал и поставил на крыльцо сундучок Мэри и попрощался — его ждали в замке. А вышедшая на крыльцо женщина в простой одежде и чепце хмуро оглядела Мэри.

— Это ты — новая горничная?

— Да, я. А вы кто?

— А я экономка. Пошли, сейчас скажу, чтобы твой сундук занесли. Хозяйка ждёт.

Хозяйку, миссис Шелби, Мэри встречала не раз. А пока шла по дому, поглядывала — как живут-то? Жили не очень, в Горэй-касл не встречалось облезлых стен, кривых притолок и полинялых портьер. И что же ей скажет владелица всего этого?

— Так, девочка, — сказала ей миссис Шелби строго, — как тебя зовут?

— Мэри, госпожа, — Мэри сделала реверанс.

— Я помню тебя по замку. Надеюсь, тебя правильно воспитали и ты будешь вести себя, как положено девице твоего положения. Твои обязанности тебе объяснит Беркин, — кивнула она на экономку, — питаться будешь на кухне, жить — в комнате рядом с кухней. Всё ясно?

— Да, госпожа, — кивнула Мэри. — Скажите, а сколько вы будете мне платить?

— А я сначала посмотрю, как ты будешь работать, — ответила миссис Шелби. — Вдруг тебя уже через три дня придётся отправлять обратно?

Вот так. Отчего же такие слова совсем не порадовали Мэри?

Экономка Мэг Беркин показала Мэри комнатку — тоже крохотную, но всё же в замке Горэй было чуть просторнее. И на двери не оказалось засова.

— И что, даже дверь не запереть? — спросила она.

— Что это ты собралась делать за запертой дверью? — нахмурилась Беркин.

— Спать, — пожала плечами Мэри.

Обычно всё равно больше ни на что времени не остаётся.

— Так поспишь, — сказала Беркин, сказала, как отрезала.

А Мэри подумала, что сможет задвинуть дверь сундуком.

Сразу же в первый вечер Мэри отправили прислуживать за ужином — мол, раз из большого замка, то всё знает. Правда, когда она сама спросила, можно ли съесть хотя бы кусок хлеба, то получила ответ — после ужина, таков порядок.

Горничных в доме имелось ещё две, а кроме них — кухарка, экономка, садовник, он же кучер, и личная прислуга господ — камеристка миссис Шелби и камердинер её сына. Сына Мэри увидела за ужином — мужчина лет тридцати, и если он тут за хозяина, то почему дом-то не в лучшем виде?

Полли, ещё одна горничная чуть постарше Мэри, была рада, что можно с кем-то пошептаться — все остальные были сильно старше, с ними не пошепчешься. Именно от Полли Мэри узнала, что её взяли на место Джен, девушки на пару-тройку лет постарше, которую вот совсем недавно выгнали с позором — потому что она оказалась в тягости. Конечно, о том никто громко не говорил, но все слуги, конечно же, знали, в чём дело. У бедняги Джен начала изменяться фигура, и миссис Шелби затребовала её в свою спальню и заставила раздеться, и всё поняла. И в тот же день выгнала.

— А кто отец ребёнка? — не поняла Мэри.

— Вряд ли старый Сэм, — хмыкнула Полли. — Я думаю, это господин Шелби.

— И что, он не сказал ни слова, когда его мать её выгнала?

— Нет, конечно. Ему зачем?

— А как она решилась-то, с хозяином?

— Да её и не спрашивали, — пожала плечами Полли. — Так что ты смотри, он к тебе тоже станет приставать. Я вот сказала, что у меня по наследству болезнь и показала некрасивую бородавку, и что у него такая же будет. Он и отстал.

Мэри вздохнула — вот не было печали! Конечно, у Горэев тоже всякое бывало, но дядя Питер в таком случае выдавал девушек замуж в деревню и давал приданое и деньги на бастардов, все знали, что у него их двое точно, а может и поболее. Но просто выгнать мать своего ребёнка? Понятно, что люди всякие, но у Мэри в голове не укладывалось.