Мэри жила себе и не очень-то думала, что там, дальше. Пока дядюшка не получил известия о том, что в столице умер лорд Горэй.

Дядюшке титул лорда не светил никоим образом — потому что он в списке наследников двадцать какой-то там, Мэри не помнила. Но новый лорд не прислал никаких распоряжений о Мэри, и денег тоже не прислал. И вот дядюшка вызвал Мэри к себе, Фиби изловила её и привела, и стоит Мэри перед дядюшкиным столом и смотрит на свой фартук, и думает, что сейчас ей влетит за пятно на том фартуке.

— Мэри, послушай меня. Все эти годы милорд Роберт присылал деньги на твоё содержание, но лорд Энтони, его сын, пока ничего подобного не сделал. Мы не имеем возможности кормить ещё и тебя, поэтому я постараюсь подобрать тебе какое-то место. Пруденс Грассхол и Дженкинс говорят, что ты способна выполнять работу по дому, значит, ты можешь отправиться на службу. Как только место для тебя найдётся, я сообщу, готовься.

Мэри в тот момент подумала только — ну и ладно, главное — про фартук не сказал, и не ударил, и может быть, в другом доме будет лучше? Люди-то разные, вдруг ей выпадут добрые? Кивнула, повернулась, пошла… и получила на орехи за то, что не поблагодарила дядюшку за заботу.

А снаружи вдруг поняла, что замок-то второй день стоит вверх дном, его чистят, моют и убирают, и кажется, в кухне тоже что-то готовится. Это просто она вся в себе и не поняла. И уже вечером, когда дочищали камины вместе с Патти, девчонкой-служанкой, она спросила:

— А что случилось, в чью честь вся эта великая уборка?

— Ты что, не слышала? Приезжает сестрица покойного лорда.

— Какая ещё сестрица, откуда у него сестрица?

Мэри никогда не слышала ни слова ни о какой сестрице лорда Роберта.

— Это какая-то очень давняя история. Их было много братьев и одна сестра, и отчего-то сестру выдали замуж далеко, во Франкию, почему-то не нашли ей мужа ни здесь поблизости, ни где подальше, а только лишь за границей! И она с тех пор там живёт, и у неё какой-то знаменитый и могучий муж, маршал и министр. А теперь она прибыла на похороны милорда, и сказала, что хочет навестить замок — мол, здесь прошло её детство, и она много лет здесь не бывала. И хозяин велел, чтобы всё блестело, и чтобы пир на весь мир — ясно же, что вся округа прибудет посмотреть на такое диво!

Это точно, посмотреть на супругу маршала и министра соберутся все.

— А маршала покажут? Я ни разу в жизни не видела ни одного маршала!

— Я тоже, но о маршале в письме не говорилось ни слова, а Дженкинс пересказала его очень-очень подробно!

— И когда приедет эта дама?

— Да уже послезавтра, что ли.

Сведения следовало переварить и обсудить, причём немедленно. И Мэри едва дождалась момента, когда уже можно было уйти спать в свою маленькую комнатку. А оттуда — отправиться дальше.

Мэри давно уже поняла, что неплохо умеет прятаться. За мебелью, за выступом стены, за колонной, и если сама она не пошевелится, то преследователи не найдёт её. И конечно же, она частенько пользовалась этим умением.

Так и сегодня — сложила постель так, будто в ней кто-то лежит, выскользнула из своей крохотной спаленки, где помещались кровать да сундук, и неслышно ступая, двинулась в сторону кухни.

Кухня в таком большом доме, как Горэй-касл, не спит почти никогда, разве только — в самый глубокий час ночи, вот как сейчас. Мэри прокралась внутрь кухонного крыла на первом этаже, прошла через анфиладу помещений — в них хранили и готовили, и дошла до небольшой каморки, где даже ночью можно было найти остатки хлеба и воду. Она налила себе воды в глиняную кружку, откромсала немалый кусок хлеба — сегодняшний, ещё не успел ни заветриться, потому что лежал, завёрнутый в тряпицу, ни тем более зачерстветь. Ещё лучше было бы найти молока, но где ж в ночи его взять-то? Ничего, вода тоже сгодится.

Она как раз доела хлеб, когда из-за выступа камина показался Седрик.

Мэри знать не знала, сколько Седрику лет. Он рассказывал, что жил давным-давно, и что на замок тогда напали враги. Кто-то убежал и спасся, а он не убежал, ему уже исполнилось пятнадцать, и он считал, что убегают только трусы, а его долг — защищать замок. Где были все старшие, Мэри не поняла, но что-то пошло не так, и убитый теми самыми врагами Седрик вернулся в ту же ночь призраком и принялся отравлять жизнь победителям. И преуспел — кого-то испугал до смерти, кого-то заставил поперхнуться, тоже насмерть, кого-то гнал по стене до тех пор, пока тот не сверзился в ров. В общем, отомстил.

Мэри встретила его уже давно, несколько лет назад — в одной из своих ночных вылазок по замку. Отчего она смогла разглядеть его и заговорить с ним, она не поняла, но это не казалось важным, смогла — и смогла. А Седрик обрадовался компании. С тех пор они бродили по замку и иногда за его пределами вместе и болтали обо всём на свете. И как раз с Седриком она и собиралась обсудить планы на свою дальнейшую жизнь.

— Представляешь, умер мой дедушка, который присылал деньги на моё содержание, — говорила она. — И дядя сказал, что больше не может меня здесь кормить. И он хочет отправить меня куда-то, как я поняла, к кому-нибудь в услужение.

— Он что, сошёл с ума? Одну из Горэев — и в услужение? Он должен дать тебе приданое и найти богатого мужа!

— У него две своих дочери, куда там мужа для меня! Но мне не нужен муж, мне можно просто хорошее место. Я умею заниматься с детьми, я ведь учила Томми и читать, и считать. Я умею шить и вышивать, и даже экономка Дженкинс признаёт, что у меня ровные и аккуратные строчки. Я могу быть компаньонкой, воспитательницей, няней. Главное, чтобы мне дали хорошие рекомендации.

— Леди Мэри Горэй не должна никому служить! — отрезал Седрик.

— Мир меняется, хороший мой. Увы, мы все тут леди и лорды, но нас слишком много. Да и как незаконнорожденная может быть леди? Думаю, никак. Мама была леди, о ней так и говорят те слуги, кто её помнит — леди Энни. А я просто Мэри. Невозможная Мэри, — усмехнулась она, припомнив госпожу Пруденс.

— Отчего же? Очень возможная, — рассмеялся Седрик. — Но пока ты здесь, и мы можем прогуляться и посмотреть, что и где происходит.

— Какая-то леди приезжает в гости. Сестра моего дедушки, того самого, который недавно умер. Всё стоит вверх дном, и дядя, и тётя, и Дженкинс думают только об одном — как бы не ударить в грязь лицом перед этой леди! Мне пришлось полдня чистить камины, я думала спастись на чердаке, но не повезло. Фибс нашла меня и приволокла к дядюшке.

— Будь на то моя воля, ты бы никогда не чистила каминов! Может быть, только вышивала — я думаю, твои искусные руки способны вышить очень изящную сорочку, — улыбнулся он ей.

— Ты такой добрый, — вздохнула она. — Ты здесь самый-самый добрый, добрее всех — и господ, и слуг. И если бы не ты, моя жизнь здесь была бы совсем печальной.

— Ну что ты, не надо так говорить, я думаю, что дальше должно быть только лучше! Где бы ты ни жила и что бы ни делала, люди вокруг оценят твой весёлый нрав и твои искусные руки.

— На то и надежда, что оценят, — кивнула Мэри. — Ладно, пошли, посмотрим, как украсили к приёму большой зал!

— Бежим? Кто быстрее?

— Бежим!

Леди Элизабет прибыла в Горэй-касл ещё через три дня, и все эти дни в замке никому не было ни минуты покоя.

Дядя Питер диктовал камердинеру, произведённому на это время ещё и в секретари, пригласительные письма на приём — предполагался обед и некоторое количество бесед всех со всеми помимо того обеда. Дальше эти письма следовало развезти по округе, дождаться ответа — в основном это были вариации на тему «Благодарю вас, непременно буду» — и привезти ответ дяде Питеру.

Тётя Фанни стояла над душой у кухарки, экономки и всех горничных разом. Ей то и дело мерещились пятна, пыль и паутина, да там, где ничего подобного отродясь не было, и она заставляла снова и снова тереть, скрести и полировать. Список блюд к обеду и количество перемен выверили на множество раз, Кэт и Элис сожалели, что траур и что в этот раз не будет бала.