Мэри о бале не сожалела. Танцевать её не учили — зачем? Она же не Элис и не Кэт. Правда, нужно отдать должное дяде Питеру, Кэт тоже не позволили выйти к гостям, мол — мала ещё. Она рыдала, заламывала руки, канючила и ныла, но не преуспела. Дядя Питер погладил её по голове и сказал — мол, хватит ещё гостей на твой век.

Элис же ожидала встречи с жившим по соседству семейством Редхорсов, и главным образом — со старшим сыном того семейства Гарри, она надеялась на помолвку. А по поводу Джеймса тётя Фанни прожужжала все уши дяде Питеру — мол, уже пора выбрать ему хорошую невесту.

Мэри слушала всё это… и как будто не слышала. Не только потому, что дела дядиной семьи не касались её никак, но ещё и потому, что уже ощущала себя не здесь. Сейчас дяде не до неё, понятное дело, но после того, как важная леди уедет обратно, он непременно выставит Мэри из дома. И может быть как раз будет договариваться о месте для неё, пока вся округа соберётся в гости в Горэй-касл. Потому что все приметные люди здесь, в одном зале, и другого такого же удобного случая может и не представиться.

В тот день, когда долгожданная гостья прибыла в замок, Мэри подняли до света и отправили к горничным — помогать прибывающим соседкам приводить себя в порядок перед обедом и представлением важной даме. Кому-то что-то подшить, кому-то отутюжить, кому-то завить локоны щипцами — всё это у Мэри получалось отменно. Правда, некоторым дамам не нравилось — то лицо у неё не такое, то смотрит не так. Да как может, так и смотрит, может вообще ни на кого не смотреть, на ощупь всё делать, так сами же не рады будут!

— Мэри, спасай, тут Каттерсовских дам всадник обрызгал!

— Мэри, тут пятно на платье!

— Мэри, тут кружево расползлось, я не знаю, что делать!

— Мэри, Мэри, Мэри…

— Минуточку, самую маленькую минуточку, сейчас. Миссис Каттерс, добрый день. Не огорчайтесь, платье можно спасти. Сейчас всё отчистим. Подержим над паром, и потом я осторожно потру эту юбку щёткой, вот увидите — никаких пятен не останется.

— … Мисс Шерс, будьте добры приподнять руку, вот так. Сейчас подхватим кружево ниткой вот тут, и ничего никуда не расползётся.

— … Госпожа Крю, извольте пройти вот сюда, сейчас мы уничтожим эти грязные разводы, никто и не вспомнит, что они здесь были.

— … Сейчас-сейчас, подождите совсем чуть-чуть, щипцы нагреются, и я поправлю вам причёску.

В общем, когда приехала важная гостья, Мэри помогала разным дамам. А пока все обитатели замка вывалили во двор, чтобы поприветствовать её и поглазеть, Мэри спешно подшивала оторвавшуюся оборку на нижней юбке барышни Уивер. А во время обеда помогала менять тарелки и мыть те из них, которые были нужны вот прямо сейчас. А потом — помогала нарезать фрукты и разложить по блюдам сладкие печенья. И разливать чай, бесконечный чай.

Когда наконец всё это завершилось и ей разрешили пойти к себе, она настолько устала, что даже не пошла искать Седрика и бродить по замку с ним вместе.

Часть гостей разъехалась сразу после приёма — кто жил поближе. Некоторые остались до завтра, и утром их нужно было одеть, накормить и проводить. Мэри выдохнула только после обеда — когда в замке, кроме его обычных обитателей осталась только важная леди. Конечно же, с ней были какие-то её слуги, и взрослая дочь, и ещё кто-то там — но у такой леди, наверное, и должно быть много людей в сопровождении и услужении. Впрочем, пути леди и Мэри не пересекались никак, и Мэри не беспокоилась о том совершенно.

Ночью, когда замок затих, Мэри выбралась из постели и из комнаты — как обычно — и пошла на кухню, поискать вкусных кусочков и поболтать с Седриком. Уж наверное, Седрик видел леди и сможет рассказать ей что-нибудь.

Ожидания Мэри оправдались — она нашла и хлеб, и сыр, и колбаски, и даже подумала, что вот бы согреть воды и заварить чаю, чай она любила.

— Седрик, как ты думаешь, можно ли согреть чай так, чтобы утром никто этого не заметил?

— Это как? — не понял парень. — Это только маги некоторые могут — ну, руками нагреть. Ты или топишь печь, или… или я не знаю, как сделать. Говорят, бывают и небольшие печи, но здесь и замок велик, и людей в нём много, и печь тоже громадная.

В самом деле, в Горэй-касл всегда живёт много людей, и Горэи всегда дают им работу и кормят. И нынешние Горэи тоже, а там, где не справляется дядя Питер, давал деньги лорд Роберт, потому что на самом деле Горэй-касл принадлежал ему. Интересно, новый лорд Энтони будет присылать деньги на хозяйство? Это на неё, Мэри, может больше не присылать, хоть она ему и племянница, а на замок-то, наверное, должен?

Ладно, это всё не важно. А важно, что можно не оглядываться ни на кого, и болтать с Седриком о чём угодно — о самой несусветной чуши. Что подавали на стол, на каких конях кто прибыл, у кого какой экипаж. Оказывается, Седрик всё это видел, и ему было интересно. Он не рассматривал наряды и причёски дам, но слушал, о чём говорили — а говорили о том, что у Горэев всё не так и плохо, как может показаться, есть средства и есть перспективы. И всё потому, что новый лорд Энтони на хорошем счету у её величества и унаследовал отцовское место в палате лордов, а приезжая леди не стала бы навещать родню, если бы с той роднёй что-то было не так. Также обсуждали виды на урожай, возможные помолвки — к слову, к Элис посватался кто-то из младших Каттерсов, а Гарри Редхорс, оказывается, заключил помолвку с другой девицей, и Элис второй день рыдает по этому поводу.

О том, что дядя Питер ищет место для незаконнорожденной племянницы, никто не сказал ни слова. Вообще о Мэри не упоминали — нет и нет. А что за девчонка бегает с горничными и помогает то в гостевых комнатах, то на кухне — мало ли их, тех девчонок, замок велик!

— И что, ты совсем-совсем не жалеешь, что тебя не одели, как подобает, и не представили гостям, как одну из Горэев? — спрашивал Седрик.

— Нет, — отвечала Мэри, и так она в тот момент и думала. — Да зачем все они мне сдались, и леди эта, необыкновенно представительная, и вся округа? Все они настолько важные, что и не замечают меня. А я, между прочим, немало многим из них помогла!

— И кого же здесь не замечают? — вдруг услышали они над своими головами.

Мэри взглянула — оказывается, важная приезжая леди как-то прокралась на кухню, совсем неслышно, и теперь стояла в шаге от них с Седриком, и посмеивалась.

Седрик изящно поклонился даме, а Мэри подумала, что ей сейчас устроят выволочку, и быстренько сбежала через боковую дверь.

На следующее утро дама отбывала — но не насовсем, а в гости к ещё каким-то людям, которые жили даже и не здесь поблизости, а вовсе где-то на севере. И велела ждать её обратно через две недели, а потом уже она отправится домой. Мэри пронаблюдала за отъездом — как леди и её дочь садились в отличный крепкий экипаж, к которому уже прикрепили дорожные сундуки, и как карета вместе с сопровождающими её верхом слугами отправилась из замка восвояси. Дядя Питер заметно выдохнул — можно не держать фасон и расслабиться.

По словам Седрика, гостья осталась довольна приёмом и хватила дядю и тётю за то, что родовое гнездо Горэев содержится в образцовом порядке. Тётя приседала в реверансе низко-низко, дядя многословно благодарил и повторял, что визит доставил им всем необыкновенную радость.

А на следующий после отъезда важной дамы день дядя велел Мэри явиться к нему рано утром. Отчего-то Мэри радовалась — наверное, потому, что надеялась на какие-нибудь хорошие и добрые перемены.

— Доброе утро, дядя, — она вежливо приветствовала его.

— Подойди, — дядя смотрел на неё, будто видел впервые. — Я полагаю, тебя обучили всему, что будет нужно в жизни девице твоего положения, и ты готова отправиться на службу. Миссис Шелби требуется горничная.

О нет, подумала Мэри, только не миссис Шелби! Пожалуйста, господи, только не миссис Шелби! Она старая, злющая, вздорная, цепляется ко всем будь здоров, у неё большой дом и очень мало прислуги, потому что она старая скупердяйка!