— Но я же... — Стас замялся, — я же для тебя цветы принёс.

— Отдай их гардеробщице, — сказала Марина. — Она сегодня отлично держится на восьмичасовой смене, а ты меня достал куда сильнее, чем она устала.

В этот момент к их компании подошёл мужчина в дорогом костюме, представившийся коллегой Стаса по маркетинговому агентству — как оказалось, они оба были здесь по работе, обслуживали вечер как подрядчики от компании.

— Стас, нас ждут на брифинге по церемонии, — сказал он, явно чувствуя себя неловко от происходящего.

— Иду, — буркнул Стас и, прежде чем уйти, попытался выдать последний залп: — Ты пожалеешь, Марина. Такие, как он, быстро наиграются и бросят.

— Такие, как ты, уже наигрались и бросили, — ответила она. — Разница в том, что он хотя бы порядочно об этом предупредил, когда только начал ко мне присматриваться, а ты предпочёл сначала украсть у меня два года жизни, а потом ещё и удивляться, почему я не хочу их обратно.

Стас ушёл, унося букет, который так и не пригодился, и остаток гордости, которой у него, впрочем, никогда особо и не было.

— Знаешь, — сказал Виктор, глядя ему вслед, — я двадцать лет руководил стройками, где случались обвалы, задержки поставок и суды с подрядчиками. Но самое неэффективное вложение усилий, которое я видел в своей жизни, — это его попытка вернуть тебя с помощью хризантем с заправки.

— Он всегда экономил на важных вещах и тратился на показное, — сказала Марина. — Ты не поверишь, но на нашу свадьбу он выбрал самый дешёвый оркестр, зато купил себе часы, которые стоили дороже, чем моё платье.

— Теперь понятно, почему ты делаешь списки даже в панике, — усмехнулся Виктор. — С таким мужем нужно было отдельной строкой фиксировать каждый его ляп, чтобы потом не сойти с ума, вспоминая всё сразу.

— У меня, между прочим, есть отдельная папка на компьютере, — призналась Марина. — Называется «Доказательства на всякий случай». Там его переписки, скриншоты, даже квитанция за те дурацкие часы.

— Романтично, — сказал Виктор. — У меня в такой же папке хранятся отчёты о браке бетона с арматурой. Кажется, у нас обоих профессиональная деформация.

— У нас обоих есть привычка документировать катастрофы, — согласилась Марина. — Может, поэтому мы так хорошо понимаем друг друга.

Через несколько минут церемония началась, Виктору вручили награду, и он, поднимаясь на сцену чуть медленнее, чем хотел бы, всё же поднялся сам, без чьей-либо помощи — и это было куда важнее самой награды.

А Стас весь вечер простоял у бара, гардеробщица так и не взяла хризантемы, и в итоге он унёс их домой, где поставил вазу рядом с фотографией, на которой был снят один — потому что для второй фотографии ему теперь нужно было искать нового человека, а желающих, судя по всему, пока не находилось.

Развод оформили официально ещё месяц назад — короткая процедура в суде, после которой Марина вышла на улицу и вдохнула воздух так, будто до этого дня дышала через трубочку. Дело о разделе имущества закрылось в её пользу почти по всем пунктам, адвокат прислал финальный счёт с припиской «работать с вами было своеобразным удовольствием», а список из двадцати пунктов про месть, тот самый, с которого всё начиналось, Марина наконец распечатала и торжественно сожгла на балконе, чуть не спровоцировав вызов пожарных соседями снизу.

— Прощай, план мести, — сказала она, глядя на пепел. — Ты был прекрасен, но теперь мне не нужен. У меня появился человек, который справляется с задачей мести куда эффективнее и без единого списка.

Виктор, стоявший рядом уже без трости — окончательный рубеж выздоровления пройден две недели назад, — усмехнулся:

— Я не мщу. Я просто последовательно указываю людям на их ошибки. Это называется менеджмент.

— То, что ты называешь менеджментом, обычный человек называет разгромом на профессиональном уровне.

— Разгром — это когда нет системы. У меня всегда система.

Они переехали в квартиру Виктора, которая после появления Марины перестала быть похожей на офис с диваном и обзавелась растениями, которые действительно поливали, а не только собирались поливать. Марина принесла с собой ежедневник, привычку писать списки даже для покупки хлеба и способность за пять минут разложить любую катастрофу по цветным закладкам приоритетов. Виктор принёс твёрдое убеждение, что любой хаос решается через три этапа: диагностика, план, контроль исполнения. Вместе они превратились в комбинацию настолько эффективную, что даже строительная компания Виктора начала шутить, что после аварии он стал руководить жёстче — потому что теперь дома есть кому его тренировать.

Стас, как выяснилось позже через общих знакомых, уволился из маркетингового агентства — по официальной версии из-за «переосмысления карьерных приоритетов», по неофициальной — потому что его репутация после того вечера и последующей истории, разошедшейся среди коллег, стала предметом мемов в корпоративном чате. Он попытался начать собственный бизнес по продаже курсов «Как правильно извиняться», но курс продержался ровно один запуск: единственным клиентом стал он сам, а деньги за него он же и заплатил, переводя себе на карту с одного счёта на другой, чтобы хотя бы формально показать статистику продаж.

— Знаешь, что самое смешное, — сказала Марина за завтраком, читая новости общих знакомых в мессенджере, — Стас теперь ведёт блог про «мужское достоинство после развода».

— И как успехи? — спросил Виктор, не отрываясь от кофе, который он теперь наливал себе сам, гордясь этим маленьким подвигом каждое утро, как будто заново получал диплом.

— Триста двенадцать подписчиков, большинство из которых, кажется, боты, потому что комментарии там пишут исключительно на непонятном языке про выгодные инвестиции.

— Достойный итог для человека, который считал, что извинение решает всё.

— Он мне вчера написал, — призналась Марина. — Спрашивал, не хочу ли я «дать шанс их истории написать другую главу».

— И что ты ответила?

— Что моя история уже перешла в другую книгу, а он остался в черновиках предыдущей.

Виктор хмыкнул и отставил чашку.

— Красиво. Литературно. Ты явно провела слишком много времени с адвокатом, который умел изящно формулировать неприятные вещи.

— Я провела слишком много времени с тобой, — уточнила Марина. — Ты научил меня, что жёсткость и красота формулировки совместимы.

— Хороший ученик, — кивнул он. — Кстати, раз мы заговорили об учёбе. У меня есть предложение поинтереснее курсов Стаса.

— Надеюсь, не курс «Как правильно материться на стройке», а то я его уже прошла на практике.

— Предложение выйти за меня, — сказал Виктор без всякой торжественности в голосе, что было совершенно в его характере: он предпочитал объявлять важные вещи тем же тоном, каким сообщал о завершении строительного объекта — спокойно, по делу, но с заметным удовлетворением внутри.

Марина замерла с чашкой в руке.

— Ты серьёзно выбрал для предложения руки и сердца момент, когда мы обсуждаем блог моего бывшего мужа про мужское достоинство?

— Момент выбрал не я, момент выбрала жизнь, а я просто заметил, что он подходящий. К тому же я давно понял: у тебя всё равно получится вписать это в список дел на день, между «купить молоко» и «позвонить бухгалтеру». Так почему не сделать предложение прямо сейчас, за завтраком, без лишней подготовки?

— Потому что нормальные люди готовятся, покупают кольцо, выбирают ресторан, а не...

— У меня есть кольцо, — сказал Виктор и вытащил коробочку из кармана халата, будто она там просто случайно лежала последние недели, ожидая подходящего утра. — И я подумал, что ресторан испортит момент лишними официантами. А тут только мы, кофе и твой список дел, в который я прошу внести пункт «выйти замуж за Виктора» на сегодняшнее число.

Марина, у которой глаза уже подозрительно заблестели, а голос дрогнул сильнее, чем ей хотелось бы демонстрировать, всё же выдавила самую подходящую по духу фразу: