Там были подробности о корнях и защите взрослых деревьев.

Их ученик передал демонологу.

Соня побледнела.

– Тот Хранитель? – спросила она.

Хармонд кивнул.

Я не сразу понял, о чем речь, и мне пояснили. В этом мире эту историю знали все.

Взрослый Хранитель защищал большой город. После его внезапной гибели начался Мор, и город пал. Земли вокруг него разом стали Порчеными.

Соня медленно положила тетрадь на колени.

– Про ваше исчезновение спорили много лет, – сказала она. – Писали, что вы уехали или погибли во время того Мора. Никто не говорил, что вы были связаны с гибелью Хранителя.

– Друид так и думал.

– Почему?

Он пожал плечами.

– После Мора пропало много людей. Одним больше.

Вот тебе и удобство большой катастрофы. Человек может исчезнуть, а окружающим долго не до поисков.

Соня сказала:

– В книгах пишут, что вы могли погибнуть там.

– Мог, – не стал спорить он.

– Но вы выжили.

– Да.

Он говорил коротко. Поэтому я задавал вопросы.

Демонологу требовалось не само дерево. Ему нужно было убрать защиту города. Ученик помог подобрать время и место. Без записей Хармонда добраться до важных корней было бы намного труднее.

Сам Хармонд узнал обо всём поздно.

Он успел приехать в город до гибели Хранителя и нашёл ученика рядом с демонологом. Когда дерево погибло, городская защита ослабла, а вскоре пришли демоны.

– Ученик понимал, что делает? – спросил я.

Хармонд не ответил сразу.

– Понимал.

– И?

– Друид его больше не видел.

Вот тут я не стал уточнять.

При Соне этого вопроса вполне можно было не задавать.

Соня сидела неподвижно и держала тетрадь обеими руками.

– Поэтому вы исчезли?

– Поэтому Хармонд закончился.

Его не перебивали, и он продолжил сам.

После катастрофы Хармонд попытался разобраться, кому служил демонолог. След быстро потерялся: часть бумаг пропала, а несколько людей, с которыми он собирался говорить, уехали или отказались от прежних слов.

Сам демонолог тоже не был главным.

– Откуда знаешь? – спросил я.

– Друид видел его письма. Он получал приказы.

– От кого?

– Имени не было.

Я задумался. Хотя мы и были сейчас далеко от цивилизации, но теперь я ещё отчётливей понимал, насколько на самом деле опасны демонологи. Один гад способен угробить целый город.

А теперь выходит, что они ещё и действуют не поодиночке. Впрочем, стоило этого ожидать.

– А откуда приходили письма?

– Из столицы.

– Тот, кто отдавал приказы, тоже был демонологом?

– Друид не знает. Но он тоже связан с демонами.

Это уже звучало интереснее.

Хармонд пытался искать дальше, но быстро понял простую вещь. Его собственное имя мешало. Автора книги о Хранителях знали многие. Его лицо помнили учёные и маги. После Мора вокруг города началась такая путаница, что исчезнуть было несложно.

Он этим воспользовался.

Люди решили, что Хармонд погиб во время Мора или покинул эти земли. Сам он ушёл в Порченые земли и больше не вернулся к прежней жизни.

Учеников он тоже больше не брал.

– Сто лет из‑за одного предателя? – спросил Миша.

Хармонд посмотрел на него.

– Один ученик помог убить Хранителя, после чего погиб целый город. Друиду хватило одного.

Миша кивнул и больше вопросов не задавал.

Я тоже помолчал.

Хармонд прожил с этой виной около ста лет. По мне, срок уже достаточный. Теперь имело смысл заняться живым деревом.

– Ладно, – сказал я. – Прошлое уже не исправить. А наш Хранитель вполне себе живой. С ним и работаем.

Хармонд поднял голову.

– Друид может остаться, – сказал он так, словно это было самое естественное решение на свете.

И, учитывая всё, что мы только что узнали, вероятно, так оно и было.

– И Стахановец выходит вперёд! А нет. Он просто опять не вписался в поворот!

Гараж орал на весь холм и явно наслаждался новой ролью.

А Стахановец действительно не вписался. Голова у него уже смотрела в нужную сторону, но ноги продолжали тащить птицу прямо. Соня дёрнула за ремень, упёрлась пятками и что‑то сердито крикнула ему туда, где должно было быть ухо. Страус подумал секунду и всё‑таки повернул.

Но этой заминки хватило, чтобы Второй прошёл рядом и вырвался вперёд.

– Элеонора возвращает себе первое место! – немедленно объявил Гараж. – Чистая техника, начальник. Силы многим хватает. С головой сложнее. Стахановец, это я про тебя!

Стахановец на критику не отреагировал. Он вообще редко реагировал на слова, если в них не было рычания Булыча и слова «еда».

Я стоял возле ворот Гаража, держал кружку с чаем и следил за происходящим. Рядом собралась почти вся деревня. Даже Глафира на время оставила кухню, причём не ради зрелища. Она участвовала.

Трассу придумали сами девчонки. От нижнего дома дорога шла вверх к Гаражу, огибала холм, потом спускалась вдоль огородов и возвращалась через центральную улицу. Три круга.

Маршрут вышел простой. Вся сложность была в страусах.

На Втором ехала Эля. На Стахановце Соня. Дарье досталась Шпилька, высокая птица с длинными ногами и привычкой останавливаться перед любой лужей. Ещё одна бывшая служанка Эшенбахов Лотта была почти ровесницей Сони и тоже участвовала. Она выбрала Кнопку. Имя птице дали ещё до того, как она вымахала больше своей наездницы.

Глафира ехала на Обжоре. Название подходило обоим участникам этой пары по разным причинам, но вслух я этого не говорил. Жить хотелось.

По трассе также бежал Пельмень.

Пельмень в гонке не участвовал. Наездника ему не назначали, и сбрую на него никто не надевал. На старте он стоял за изгородью, увидел бегущих собратьев, протиснулся в открытую калитку и присоединился сам.

Гараж сразу признал его независимым спортсменом. Пельмень отличался от остальных телосложением. Все страусы росли вверх, а этот умудрился прибавить ещё и вширь. Перья на груди торчали плотным комом, живот выдавался вперёд, но ноги были крепкими как у всех страусов. Впрочем, именно ему, это скорости особо не добавляло, но Пельмень старался.

На первом круге он отстал почти сразу, но продолжал бежать и явно не собирался бросать дело.

– Независимый участник держится шестым! – сообщил Гараж. – Очень уверенно держится! Особенно если не учитывать, что участников официально пять.

Булыч метался вдоль дороги и не мог выбрать сторону.

Сначала он бежал рядом с Соней. Когда Второй обошёл Стахановца, пёс резко сменил направление и пристроился к Эле. Потом Соня снова вышла вперёд на подъёме, и Булыч вернулся к ней.

Через минуту всё повторилось, а на третьей смене лидера пёс решил вопрос окончательно. Он побежал между двумя страусами и начал лаять сразу на обеих сестёр.

– Булыч! – крикнула Соня. – За меня болей!

Пёс гавкнул в ответ.

– Даже не думай! – тут же возмутилась Эля. – Лучше за меня!

Булыч снова гавкнул и прибавил ходу. Выбирать он не стал и поддерживал обеих.

Второй круг начался спокойно. Дарья держалась третьей и явно решила не вмешиваться в семейную войну. Лотта пыталась заставить Кнопку ускориться, но птица берегла силы и на уговоры не соглашалась.

Глафира шла последней среди официальных участников.

– Обжора! – рявкнула она. – Ну пошёл же!

Обжора послушался, но скорость не изменил.

Тем временем Эля снова начала обходить сестру перед поворотом. Второй шёл ровно, держал дорогу и слушался каждого движения ремня. Соня несколько раз оглянулась, оценила расстояние и вдруг улыбнулась.

Мне эта улыбка не понравилась.

– Второй! Стой!

Второй остановился сразу. Эля качнулась вперёд, обеими руками обхватила шею и удержалась только потому, что за неделю хорошо научилась сидеть верхом.

Соня уже уезжала.

– Эй!

– Что? – ехидно выкрикнула она через плечо.