Соня рванула вперёд и попыталась выхватить семечко у меня из руки.

Я поднял ладонь выше.

— От него одни беды! — выкрикнула она. — Оно их зовёт! Они из-за него приходят, все, каждый раз!

— Да уж понял, — хмыкнул я.

— Я молчала, потому что боялась, что вы его отнимете и выбросите! Вы всё равно мне не поверили, а потом демоны… Я сама хотела посадить! А теперь пусть его вообще не будет! Если Миша…

Она рвалась ещё какое-то время, потом обмякла у сестры на руках и просто плакала.

Что до её посыпания головы пеплом, оно меня в тот момент не занимало вовсе. Ребёнок испугался за брата и повёл себя ровно так, как можно было ожидать.

Обвинила во всём и себя, и свою находку.

Но меня занимало другое. К нам в руки попала вещь, которой в этом мире не видели четыреста лет. И, прежде чем швырять её в кусты, надо хорошо взвесить все за и против.

Что твари её чуют, никаких сомнений. Все наши демонические гости шли к деревне по прямой, и преимущественно в сторону Сони.

Только вот почему они идут? Вариант напрашивается один. Они чуют то, что вырастет, и хотят убрать это заранее, пока оно помещается в детском кулаке.

А раз так, то возникает вопрос поинтереснее. Что случится, когда семя окажется в земле?

Может статься, оно и дальше будет их звать. А может, начнёт гнать прочь, и тогда все наши беды кончатся разом. Проверяется это ровно одним способом, и способ этот у нас в руках.

Плюс простая арифметика. Чем раньше посадим, тем раньше вырастет. Слишком хорошая перспектива, чтобы не рискнуть.

В деревню мы вернулись втроём, и там я коротко объяснил всем, что произошло, и что я об этом думаю.

На удивление, спорить никто не стал.

Я, признаться, готовился к возражениям, потому что решение выглядело диким: закопать под боком у деревни приманку для демонов, зная, что это приманка. Но мне хватило одного взгляда на их лица, чтобы всё понять.

Каждый из них знал, сколько живут на Порченых Землях. Мягко говоря, недолго и не очень хорошо.

Каждый только что видел, что приходило к нам сегодня, и понимал, что следующий может оказаться крупнее.

А тут им предлагали надежду. Крайне рискованную, но надежду.

Молчание нарушил Оскар и по своему обыкновению начал логически рассуждать:

— Положим, отобьёмся, — сказал он, уставившись в землю. — И от таких, как сегодняшний, отобьёмся, дайте срок и железо. Может и от целого набега таких как он. А потом придёт Мор, и всё это уже не будет иметь никакого значения.

Никто ему не возразил. Даже Дитрих. Спрашивать, что такое Мор, я пока не стал. По тому, как все замолчали, и так было ясно, что это сильно хуже набегов.

— Тогда давайте выбирать место, — сказал я. — Где сажаем?

Решение пришло само и почти без обсуждения.

Холм с гаражом.

Если твари продолжат ходить, пусть ходят туда. Гараж на возвышенности, и оборонять её удобней. Там сам Гараж с крепкими стенами, колонки на этой стене, и я внутри вместе со всеми своими запасами.

Если уж там не отобьёмся, то и нигде пока больше.

— Они на холмах и стоят, — добавил конюх, всё ещё не выпуская из рук копья, хотя битва давно закончилась.

Копали при свете фонарей, на площадке слева от ворот, там, где земля помягче.

Как сажать, никто не знал, кроме одного человека. Соня больше не требовала, чтобы его выкинули, вместо этого сказала, что у Хармонда написано: на глубину в две ладони, швом вверх, и полить чистой водой.

Ямку она копала сама. И укладывала сама, и землю сверху сгребала ладонями, хотя лопата лежала рядом.

Дитрих стоял с колуном за её спиной и смотрел в темноту, на всякий случай. Потом Соня полила семечко водой из колодца, отдала ковш сестре и отошла.

Секунды три ничего не происходило. А потом дзынькнула книга, и страница развернулась сама.

'Посажено: Семя Великого Хранителя.

Событие исключительной редкости. Опыт начислен.

Внимание. Получен 7 уровень.

Внимание. Получен 8 уровень.

Очков навыка: +2.'

Два уровня подряд я тут ещё не брал ни разу, и в другой день это стало бы поводом сесть и спокойно подумать, куда девать очки.

Но страница мигнула и добавила ещё три строчки.

'Такие вещи не остаются незамеченными.

Теперь многие узнают, что вы здесь.

Ждите гостей.'

Когда-то здесь стояла чистая вода. Такая чистая что визоры, нет-нет да пролетающие над озером приносили своим хозяевам кадры того как на дне озера неторопливые рыбы делали свои неторопливые дела, а местная семейка бобров строила уже двадцатую комнату своего подводного дворца.

А потом, мало-помалу и озеро, и лес вокруг него стало исчезать за странной зеленоватой дымкой. которая постепенно скрыла от посторонних глаз и озеро, и его обитателей, и того кто поселился рядом.

Он спал, очень долго спал. И сон был спокойным и глубоким. Таким какой нужен после долгого тяжёлого труда.

А потом он проснулся! Вернее, его что-то разбудило…

И тут же над его изумрудным краем разнеслись слова, полный такой мудрости и понимания этого мира, что даже обычная горлица пролетающая мимо, сама от себя не ожидая, села на ветку и прислушалась.

— Встань, проснись! И Внемли! Внемли! Внем… ик… ой. Внем…ик.

Ненадолго застыла тишина. А потом вновь раздалось, но с ещё большей экспрессией и мудростью:

— Внемли!

— Надеюсь, мне не нужно напоминать, на кого я работаю?

Женщина сидела в кресле напротив стола, закинув ногу на ногу, и будто бы от скуки разглядывала свои ногти.

Одета она была в простое дорожное платье, но оно идеально подходило ей по фигуре. Да и при взгляде на неё быстро становилось всё равно, что на ней. Слишком уж завораживало лицо.

Оно одновременно привлекало изящными тонкими и чуть хищными чертами и огромными почти чёрными глазами. Но в то же время, хотелось отвернуться. Выдержать этот испытывающий взгляд напрямую было крайне сложно.

Хозяин кабинета не ответил сразу. Он взял со стола нож для бумаг, повертел и положил обратно, чуть в стороне от прежнего места.

— Не нужно.

— Хорошо. Значит, разговор пойдёт быстрее.

Кабинет был из тех, куда просто так и кто попало не заходят.

Тёмное дерево, ковёр в две ладони толщиной, три герба на стене, и все три чужие, но висят здесь на правах трофеев.

Женщину хозяин кабинета принял стоя. Она вошла без доклада, села первой и заговорила тоже первой.

— Товар отгружен, — сказал он. — Приговор оформлен, конвой дошёл до границы, бумаги в канцелярии. Опись подписана моей рукой, и я не привык подписывать пустое.

— Я не спрашивала про бумаги.

— Я говорю о том, что моя часть сделана.

Она кивнула, соглашаясь, и от этого стало только хуже.

— Вы обещали нам тринадцать сердец. Где они?

За окном проехала телега. Кучер прикрикнул на лошадь, и в повисшей тишине, этот звук казался слишком громким.

Хозяин кабинета положил ладони на стол.

— Я всё сделал. — раздражённо и одновременно нервно ответил он и вновь поднял взгляд на женщину.

Но в кресле её уже не было.

Он не увидел, как она встала. Она просто оказалась сбоку, у самого подлокотника, и наклонилась к нему так близко, что он различил запах дорожной пыли на её платье.

И её чёрные глаза теперь светились красным.

Из-под пальцев появились длинные и узкие когти с металлическим отблеском.

Она положила их ему на грудь, там, где сходится ворот.

— Тринадцать, — сказала она. — Может быть, мне взять вместо них твоё?

Что будет дальше, и каких именно гостей мы должны ждать, система, как водится, не уточнила.

Да и я решил, никого не пугать этим туманным сообщением. Когда будет что-то ясно, тогда и решим, что с этим делать.

А сейчас мы и так делаем всё, что от нас зависит. Патрулируем деревню и ставим дозорных на ночь.