Но вкус он тоже не оценил и дальше есть такую «кашу» отказался.

Хорошо бы сделать хреновуху. Я бы точно не отказался! Но для этого нужен самогонный аппарат и алкоголь, а у нас нет ни того, ни другого. Точнее алкоголь есть в гомеопатических дозах, и его я храню для аптечки.

А вот насчёт самогонного аппарата, я уже думал.

Дома, конечно, у меня он был. Но я им пользовался исправно, как раз для создания крафтовых настоек, а потому хранил не в гараже, а дома.

Так что здесь придётся делать новый аппарат. С нуля.

И может быть я этим займусь уже скоро.

Ну а пока хрен просто растёт и ждёт своего часа, как многие великие вещи до него.

Быстро выросла и редиска.

А затем и щавель, что лично мне приятнее всего, потому что щавелевые щи я уважаю с детства.

Редиска, хрен и щавель обгоняют график существенно. Остальное подтягивается медленнее, но тоже значительно раньше предполагаемого срока.

Теперь про птицу.

Поголовье у нас двадцать шесть взрослых и дюжина птенцов. Растут и взрослые, и птенцы.

Рост, начавшийся после того самого комбикорма, запаренного колодезной водой, так и не остановился.

Если коротко, то были они кое‑каковские, а стали ого‑го какиевские.

Правда рост шёл не ровно.

Иногда прекращался на день или на два, и уже начинало казаться, что всё, птицы упёрлись в свой потолок.

А на следующее утро отдельные особи прибавляли разом сантиметров по тридцать. Потом по пять. Потом по одному. Потом снова замирали, а затем снова били все прежние рекорды.

Соня выделила на это отдельную страницу и ставила зарубки на мерной палке. Палку пришлось менять дважды.

К концу второй недели страусы вымахали настолько, что Соня, самая мелкая из нас, спокойно садилась верхом. Ноги у неё при этом свисают на уровне страусиных колен.

Это уже ездовая птица.

Более того, как выяснилось на пробах с бревном и верёвкой, ещё и тягловая.

Последние несколько дней у нас полным ходом шло их обучение и дрессировка под верховую езду. Занимались этим всей деревней, потому что зрелище было бесплатное, а падали в основном не мы.

Выглядело это так. Птицу ловили у карусели, надевали на неё мягкую петлю из кожи демонят, и вели по кругу шагом.

Булыч сидел на перевёрнутом ведре и следил за очередью, потому что без него очередь превращалась в свалку за полминуты.

Первым верхом сел, разумеется, не самый лёгкий из нас, а один из самых смелых, да и к верховой езде привыкший.

В общем, Ганс продержался четыре секунды и улетел в плетень.

После этого мы решили, что начинать всё‑таки надо с Сони.

У номера первого появилась кличка. Стахановец.

Объяснять деревне, кто такой стахановец, я не стал. Сказал, что это звание, и все прониклись.

Рос он темпами, опережающими всех остальных, и по всем статьям выходил страус‑победитель и страус‑чемпион.

А раз так, то дрессировать его надо срочно, практически как главную призовую лошадь конюшни, пока он не решил, что теперь тут главный.

И именно его Соня хотела обучить больше всех.

Про лесозаготовки мы с Володей как раз и говорили, когда началась вся эта беготня.

План был простой. Сделать телеги и подводы, впрячь страусов и возить из леса брёвна, камни и всё прочее, из чего строят.

И это крайне важно. Электрическая стена электрической стеной, а нормальные стены поселению всё равно нужны, и брёвна для них сами из леса не выйдут и в ряд не встанут.

Я уже молчу про то, что и другие постройки необходимы. Ту же дозорную башню на втором холме мы уже начали возводить, но таскать в гору брёвна на своих двоих – та ещё задачка. Даже Миша нон‑стоп такие подвиги совершать не способен.

Ну и последнее.

Соня, надо сказать, не только играла в ковбоя. Вернее, в ковгерл. А ещё точнее, в страус‑герл.

Прямые обязанности она тоже выполняла честно, а сама главная её обязанность – это уход за Хранителем.

За две недели он вымахал выше человеческого роста.

Сейчас он на две головы выше Миши, а Миша у нас, напомню, не из мелких.

И вот это Гаражу нравилось меньше всего на свете.

И закатывал сцены по этому поводу он с завидной регулярностью.

– Начальник, – сказал он, когда я в очередной раз притащил ему на разделку демона. – Нам надо привлечь на помощь всю мощь современной науки!

– Куда привлечь? – не сразу понял я.

– Все вычислительные мощности, какие есть. И построить правдоподобную обоснованную модель роста этого паразита.

– Какого паразита?

– Начальник, да ты сам посмотри, он же растёт по экспоненте! Что мы с фундаментом делать будем?

– Он не паразит, – наконец, понял я о чём он, – Он Хранитель.

– Какой он вам Хранитель, – сказал Гараж с горечью. – Вернее, вам‑то, может, и Хранитель. А мне… Нет, – решил не сдаваться он раньше времени, – ты вот мне скажи, а сохранил он вообще хоть что‑нибудь?

– В смысле?

– В прямом. Десять дней назад яйца на улице оставили и забыли. Целую корзину. И где тут сохранение? Не сохранил, не заметил и вообще ухом не повёл. В результате мы имеем тухлые яйца и полное отсутствие раскаяния.

Я хмыкнул. Действительно «железный» довод!

– Ты прекрасно понимаешь, от чего он нас будет охранять.

– Будет или нет, вопрос открытый, а фундамент разрушается уже сейчас. Я чувствую, как мои блоки из последних сил сопротивляются этой напасти!

Я покачал головой.

– Вот столько лет жил и даже не подозревал, что рядом со мной не гараж, а самый настоящий старый параноик.

– Старый, но не бесполезный, хочу заметить, – немедленно отозвался он. – Два уровня, начальник. Два уровня!

– Ладно. Не бесполезный. Но параноик.

– То, что у вас паранойя, не значит, что за вами не следят.

Я подумал секунды три.

– Ладно, уел, старый хрыч.

– Чё это я старый? Да ещё и хрыч! Начальник, вот это уже эйджизм, самый настоящий.

И понеслось по накатанной.

Он и хранил, и собирал, и берёг, а теперь ещё и разделывает демонов без выходных и праздников. Плюс помнит, где что лежит, включая ту коробку с саморезами, которую я искал позапрошлой осенью три дня подряд. А чем ему за всё это отплатили?

– Опять ты за своё? – вздохнул я. – И всё равно не понимаю, откуда ты таких слов набрался. У нас сроду так никто не матерился.

– Мат не мат, а как есть ты газлайтер! – продолжал обижаться Гараж.

Вот тут я вспомнил про второй этаж.

– Слушай. У меня наверху лежит подшивка «СПИД‑Инфо». За двадцать лет. Как она у меня оказалась, не спрашивай. Это на растопку!

Гараж насторожился.

– И что?

– А то, что может мне тебя обклеить изнутри? Полностью. Чтобы ты у меня больше не думал ни о том, какой я газлайтер, ни о том, как тебе Хранитель жить мешает. Что, кстати неправда. Никакой он не паразит.

Внутри стало тихо.

А потом театральным шёпотом, который прекрасно слышно на весь холм, он произнёс:

– Паразит. Паразит. Паразит.

А затем он уточнил:

– За двадцать лет, говоришь? И там девицы из девяностых?

– Они самые.

Пауза вышла долгая и, я бы сказал, вдумчивая.

– Начальник, я, может, и параноик, и даже, может, старый хрыч, но не до такой же степени!

– Что ж, – согласился я, – справедливо. Но ты всё‑таки подумай. А пока скажи мне где мой запасной змеевик для самогонного аппарата?

– Змеевик? – переспросил Гараж таким голосом, будто я его разбудил ради ерунды. – Верхняя полка у восточной стены. За банкой с олифой, в мешке из‑под сахара.

– Точно там?

– Начальник, – чуть не обиделся он, – я прекрасно знаю, где у меня что лежит. Даже то, чего у меня нет!

И змеевик лежал именно там.

Зачем поселению спирт, я могу объяснить хоть спросонья, хоть на бегу, хоть под аккомпанемент двадцати шести орущих птиц.

Во‑первых, его пьют. Люди у меня работают от рассвета до темноты, и вечером человеку хочется чего‑то помимо каши и разговоров о завтрашних делах.