Я поднялся, но уйти сразу не смог.

– Я всё равно люблю тебя.

– Не надо, – тихо проговорила Тома.

Я задержал на ней взгляд и не смог удержаться от того, чтобы спросить…

– А ты меня?.. Хоть немного?..

Её взгляд на мгновение стал таким острым, что мне показалось, будто она увидела всё то, что я пытался спрятать даже от самого себя.

– Перестань. Не заставляй меня сейчас утешать тебя признанием в любви только потому, что тебе больно. Необязательно перестать что-то чувствовать, чтобы понять: возвращаться к тебе нельзя.

Я кивнул.

И вот тогда меня окончательно накрыло.

Не её злость – её я бы выдержал. Не обвинения – их я заслужил. Даже ненависть была бы проще, потому что означала бы, что между нами по-прежнему что-то горит.

Но Тома не мстила. Не торговалась. Не требовала обещаний.

Она просто приняла решение без меня.

Так же, как когда-то я раз за разом принимал решения за неё.

– Прости, – выдохнул я. – Если когда-нибудь сможешь.

– Возможно, смогу. Но прощение ничего не изменит.

Я посмотрел на неё в последний раз и пошёл к машине.

Не обернулся. Боялся, что если увижу её на веранде, то всё-таки вернусь и снова начну просить, убеждать, цепляться за тринадцать прожитых вместе лет.

Сев за руль, я несколько секунд просто сидел, уставившись перед собой. Пальцы дрожали, в груди болезненно сдавило, и вдруг стало трудно сделать нормальный вдох.

Вот и всё.

Я действительно её потерял.

Не на несколько дней. Не до первого разговора. Не до тех пор, пока уляжется обида.

По-настоящему.

Ещё неделю назад у меня была жена, семья, дом, привычная жизнь, которая казалась настолько прочной, что я позволил себе не дорожить ею. А теперь от одного её спокойного «нет» всё это окончательно осталось в прошлом.

Я завёл двигатель не с первого раза.

Перед глазами всё плыло, и пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем я смог выехать со двора.

Где-то впереди были мальчишки. Работа. Магазины. Дела. Завтрашнее утро и все последующие дни, которые никуда не денутся только потому, что мне сейчас больно.

Жизнь, конечно, не закончилась.

Но в этот момент мне казалось именно так.

Потому что женщина, рядом с которой я прожил тринадцать лет и без которой ещё недавно попросту не представлял собственного будущего, только что спокойно сказала, что больше не хочет быть моей женой.

И впервые я окончательно понял: исправить это уже может быть невозможно.

Я сам сделал всё для того, чтобы однажды Тома научилась жить без меня.

И теперь мне предстояло учиться жить без неё.

Эпилог

Два года спустя

– Мам, ну мы поняли уже! – Саня закатил глаза, вытаскивая из багажника свой рюкзак. – Ты нам это третий раз говоришь.

– Потому что первые два вы наверняка пропустили мимо ушей.

– Я всё помню, – невозмутимо сообщил Павлик, забирая вторую сумку. – Вернёшься в воскресенье вечером, позвонишь в субботу, а если что-то срочное – писать тебе в любое время.

– Вот. Хоть один ответственный человек в семье.

– Эй! – возмутился Саня.

Я рассмеялся, забирая у него рюкзак.

– Отнесите пока вещи к подъезду. Я сейчас подойду.

Мальчишки потащили сумки к подъезду и остановились возле двери, продолжая о чём-то препираться, а мы с Томой остались возле машины.

За два года мы научились общаться вот так. Спокойно, без взаимных претензий, выяснения отношений и попыток лишний раз уколоть друг друга.

Наш развод прошёл абсолютно мирно. Загородный дом я оставил Томе – она сама сказала, что предпочитает его всему остальному. Квартиру поделили поровну, и свою половину я ей выплатил, оставшись здесь жить. С мальчишками тоже обошлось без войн и графиков, составленных едва ли не по минутам. Они жили с Томой, но регулярно оставались у меня, а если она уезжала по работе, как сейчас, полностью переходили под мою опеку.

Командировки у неё теперь случались часто.

Тома вернулась в профессию так стремительно, словно этих лет перерыва попросту не существовало. Сначала устроилась финансовым аналитиком, потом сменила компанию на более крупную, а несколько месяцев назад получила повышение. Иногда мне казалось, что я с каким-то запозданием наблюдаю ту жизнь, которую она могла бы прожить гораздо раньше, если бы когда-то я не сделал всё, чтобы ей помешать.

– На сколько в этот раз? – спросил я.

– До воскресенья. Если ничего не изменится, вечером заберу мальчишек.

– Не торопись. В понедельник сам привезу.

– Договорились.

Она улыбнулась, и я улыбнулся в ответ.

Теперь мы вообще довольно часто улыбались друг другу.

Странное дело: после развода наши отношения в каком-то смысле стали проще, чем в последние годы брака. Нам больше нечего было друг от друга требовать, не приходилось делить обязанности на «твои» и «мои», а главное – каждый наконец отвечал за собственную жизнь сам.

Наверное, именно поэтому мы сумели сохранить то хорошее, что всё-таки было между нами тринадцать лет.

Дружбой я бы это пока не назвал, но мы могли спокойно разговаривать, шутить, иногда даже созванивались по вопросам, не имевшим отношения к детям. И всё же каждый раз, когда Тома уходила, я смотрел ей вслед немного дольше, чем следовало.

– Как у тебя вообще дела? – спросил я.

– Хорошо. Работы много, но мне нравится. После этой командировки, если всё получится, мне обещали ещё один проект.

– Крупный?

– Очень. Я на него ещё весной глаз положила.

В её глазах появился тот самый азарт, который я помнил ещё с первых лет нашего брака. Тогда Тома могла часами рассказывать о работе, а я слушал и одновременно гордился тем, какая умная женщина мне досталась, и почему-то боялся того же самого.

Теперь страх исчез.

Осталось только запоздалое понимание того, сколько лет она могла заниматься тем, что действительно любила.

– Получится, – сказал я. – Ты всегда умела добиваться своего.

Тома усмехнулась.

– Не всегда. Но теперь учусь.

Подтекст был очевиден, однако ни злости, ни желания задеть меня в её голосе не прозвучало.

Да и мне уже давно не хотелось защищаться.

– Рад за тебя, Том. Правда.

– Знаю.

Несколько секунд мы молчали. Вокруг шумела чужая жизнь: на детской площадке перекрикивались ребятишки, возле лавочки о чём-то громко разговаривали две женщины, из открытого окна первого этажа доносилась музыка. Самый обычный летний вечер.

И мы с Томой теперь тоже выглядели совершенно обычно.

Бывшие супруги, которые сумели не превратить развод в войну.

– Ладно, мне пора, – сказала она, посмотрев на часы. – Ехать ещё прилично.

– Давай. Позвони, как доберёшься.

– Позвоню.

Тома махнула мальчишкам на прощание, а я направился к ним.

Уже возле подъезда зачем-то обернулся и как раз увидел, как она открыла водительскую дверь. Только в этот момент я заметил человека на пассажирском сиденье.

Мужчину.

На мгновение я попросту застыл. До этого лобовое стекло бликовало на солнце, да и всматриваться в салон чужой теперь машины мне в голову не приходило.

Мужчина повернулся к Томе, что-то сказал, и она, уже опустившись за руль, рассмеялась.

Легко. Совершенно естественно.

Будто его присутствие рядом давно стало привычным.

Внутри неприятно дёрнуло.

Я подошёл к сыновьям, всё ещё глядя туда.

– Слушайте, а это кто с мамой?

Павлик проследил за моим взглядом.

– Максим.

– Какой Максим?

– С её работы.

Саня тут же вклинился:

– Мамин новый кавалер.

Павлик покосился на брата, но тот только пожал плечами.

– А что? Она сама сказала, что они встречаются.

Я снова посмотрел на машину.

– Давно?

– Несколько месяцев вроде, – ответил Павлик. – Они вместе работают. Сейчас в командировку тоже вместе едут.

Вот, значит, как.

Несколько месяцев.