– Я же сказал тебе уйти.

Рядом со мной притихли мальчишки. Я буквально физически почувствовал, как они напряглись.

– Родик, ну куда я поеду на ночь глядя? Да и зачем? – возразила Ольга.

– Я, кажется, достаточно ясно тебе всё объяснил.

Злость мгновенно закипела сильнее. Я вообще не привык, чтобы меня настолько откровенно не слушались.

– Пап, а это кто? – встрял в разговор Саня.

Оба сына смотрели на Ольгу. Саня – с обычным любопытством, Павлик – настороженно, переводя взгляд с неё на меня и обратно.

– Это… – начал я было говорить и оборвался, потому что вдруг понял, что понятия не имею, как закончить фразу.

Сотрудница? Знакомая? Женщина, которая почему-то встречает моих детей поздним вечером в нашей квартире?

Любое объяснение звучало по-идиотски.

– Оля работает со мной, – наконец выдавил я. – Она просто…

– Родик, ну зачем?

Ольга решительно шагнула к мальчишкам, а я окаменел от ужаса, внезапно поняв, что она собирается сделать.

Она даже не посмотрела на меня. Остановилась перед сыновьями, улыбнулась и протянула руку сначала Павлику.

– Здравствуйте, мальчики. Я Ольга, будущая жена вашего папы. Давайте знакомиться.

Глава 8

Павлик застыл, глядя на протянутую ему руку, но отвечать на приветствие явно не собирался. Саня растерянно переводил взгляд с Ольги на меня, словно ждал, что сейчас кто-нибудь рассмеётся и объяснит, что всё это какая-то дурацкая шутка.

Я бы и сам не отказался услышать подобное объяснение.

Будущая жена.

Какая, к чёрту, будущая жена?

Ещё вчера я сказал ей: «Давай попробуем». Всего лишь попробуем. Я не делал ей предложение, не обещал развестись с Томой и тем паче не обсуждал, как именно мы будем строить нашу дальнейшую жизнь. Я вообще пока понятия не имел, что будет дальше.

А Ольга, судя по всему, уже всё решила за нас обоих.

– Пап, это что вообще значит? – первым не выдержал Павлик.

– Мальчики, идите к себе, – наконец выдавил я, с трудом заставив себя заговорить.

Павлик нахмурился ещё сильнее.

– Я спросил, что это значит. Какая ещё будущая жена? А мама тогда кто?

Последний вопрос неприятно ударил под дых.

– Паш, я всё объясню. Только не сейчас. Идите пока к себе, переоденьтесь, разберите вещи. Я через несколько минут приду, и мы спокойно поговорим.

– Но… – начал было Саня.

– Мальчики, пожалуйста.

Павлик поджал губы, сердито посмотрел на меня, потом на Ольгу и, схватив свой рюкзак, молча направился в сторону комнаты. Саня ещё немного потоптался рядом, явно не понимая, что ему делать, а затем поспешил за братом.

Я дождался, пока за ними закроется дверь, и только после этого повернулся к Ольге.

– Ты с ума сошла?

– Родик… – начала она, но я не дал ей договорить.

– Я тебя о чём просил перед отъездом? По-моему, вполне ясно сказал: уйти до нашего возвращения. Ты мало того что осталась, так ещё и решила сообщить моим детям, что ты моя будущая жена. С какого хрена, Оль?

Она вздохнула, и выражение её лица неожиданно стало мягче. Будто это не она только что устроила чёрт знает что, а я почему-то совершенно напрасно разозлился.

– Я понимаю, что ты сейчас злишься. Правда понимаю. Наверное, мне действительно не стоило вот так сразу ставить их перед фактом. Просто я подумала, что так будет лучше.

– Кому? – не понял я.

– Всем нам, Родик.

Она приблизилась и мягко положила руки мне на плечи, но я невольно дёрнулся в сторону, сбрасывая её ладони.

– Послушай меня хотя бы минуту, – продолжала она увещевать. – Ты ведь сам понимаешь, что бесконечно избегать этого разговора не получится. У нас будет ребёнок. И если мы с тобой собираемся быть вместе, значит, твои мальчики тоже будут частью нашей жизни. Я не хочу с ними воевать. Не хочу, чтобы они однажды узнали обо всём случайно и сразу начали меня ненавидеть. Мне кажется, чем раньше мы познакомимся и начнём как-то привыкать друг к другу, тем проще потом будет всем.

Она говорила спокойно, даже примирительно, и, если не учитывать способ, которым решила воплотить свой замечательный план в жизнь, звучало всё достаточно разумно.

Только меня не отпускало одно простое обстоятельство.

Я сказал ей уйти.

Не намекнул. Не предложил подумать. Не оставил решение на её усмотрение. Я совершенно недвусмысленно попросил её не находиться здесь, когда вернутся мои дети.

А она осталась.

Странно, но именно в этот момент я вдруг вспомнил все те случаи, когда раздражался на Тому за её упрямство. За то, что она имела собственное мнение едва ли не по каждому вопросу. За то, что могла спорить со мной до хрипоты, если считала, что я неправ. Когда-то именно это в ней нравилось, потом начало раздражать, а со временем я и вовсе стал воспринимать её характер как вечное сопротивление, которое приходилось преодолевать.

С Ольгой всё было иначе.

Она слушала. Соглашалась. Восхищалась. Никогда не заставляла меня по часу доказывать очевидные, с моей точки зрения, вещи. Рядом с ней я привык чувствовать себя мужчиной, слово которого что-то значит.

Только сейчас до меня неожиданно дошло, что Тома, даже споря со мной, всегда сохраняла ко мне уважение.

Она могла не согласиться. Могла высказать всё, что думает, причём иногда так, что потом хотелось хлопнуть дверью и несколько часов вообще с ней не разговаривать. Но если мы в итоге о чём-то договаривались, она соблюдала договорённость. Тем паче когда дело касалось детей.

Я почему-то всегда считал это естественным. Даже не замечал.

А теперь заметил.

Потому что Ольга поступила ровно наоборот. Выслушала меня, дождалась, пока я уйду, а затем попросту сделала то, что сама сочла правильным.

– Ну не сердись, – снова заговорила Ольга, примирительно улыбнувшись. – Прости меня, что всё так вышло. Я поторопилась, знаю. Просто мне показалось, что ты боишься реакции детей и поэтому откладываешь неизбежное.

Я убрал руку от лица и устало вздохнул.

– Хуже всего то, что ты попросту наплевала на мои слова. Я ясно сказал, что не хочу, чтобы мальчишки застали тебя здесь, но ты всё равно сделала по-своему.

Вот теперь желание выставить её из квартиры стало почти непреодолимым.

Она не просто не послушала меня. Она ещё и успела объяснить самой себе, почему имела на это полное право. Решила, что лучше знает, чего я боюсь, что нужно моим детям и когда именно мне следует менять собственную жизнь.

Всё, чего мне сейчас хотелось, – это предложить ей немедленно воспользоваться дверью.

Я уже даже открыл рот.

И… не сказал ничего.

Потому что вслед за злостью пришла другая мысль. Настолько неприятная, что я на несколько секунд попросту забыл, как дышать.

А если Тома меня не простит?

До этой минуты я почему-то всерьёз не рассматривал такой вариант. Да, она взбесилась. Уехала. Устроила свой идиотский тест-драйв. Но где-то внутри всё равно сидела уверенность: пройдёт несколько дней, эмоции улягутся, мы поговорим и что-нибудь решим.

Тринадцать лет брака невозможно вот так перечеркнуть за один вечер.

Во всяком случае, мне очень хотелось в это верить.

Но вчерашнее выражение её лица снова всплыло перед глазами. Ни крика, ни слёз, ни попытки разобраться в ситуации. Ничего. Тома просто собрала вещи и ушла.

А если она действительно решила, что всё кончено?

Я посмотрел на Ольгу.

Допустим, сейчас я выставлю её за дверь. Она тоже обидится, разозлится, пошлёт меня к чёрту. И что тогда?

Тома не вернётся. Ольгу я собственными руками прогоню.

И останусь с чем?

С пустой половиной кровати и весьма туманными перспективами.

Нет, ссориться с Ольгой сейчас тоже было ни к чему. По крайней мере до тех пор, пока я сам не пойму, что собирается делать Тома и есть ли вообще шанс вернуть всё назад.

Мысль была не слишком красивая. Зато практичная.

– Ладно, – наконец произнёс я. – Я сейчас поговорю с мальчишками, а потом посмотрим, как всё сложится. И пожалуйста, больше не проявляй инициативу. Без моего разрешения ничего моим детям не объясняй.