Я медленно положила телефон на стол, с неохотой признавая, что от его слов внутри что-то защемило. Родион невольно напомнил о том, что когда-то было важным и для меня. Мне вспомнились тысячи совершенно незначительных разговоров, из которых незаметно складывались тринадцать лет нашей жизни. Он действительно рассказывал мне обо всём. Мог с порога начать возмущаться очередным поставщиком, среди рабочего дня прислать документ с коротким «глянь», вечером вспомнить какую-нибудь историю, которую непременно хотел рассказать ещё утром. А я слушала, советовала, спорила, смеялась.

И мне нравилось быть человеком, с которым он делился всем этим.

Когда-то нравилось.

Теперь же от этого воспоминания стало так больно, что пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, прежде чем снова взять телефон.

«Поздновато ты это понял», – коротко написала я и следом добавила:

«Было бы лучше, если бы это озарение посетило тебя до того, как ты занырнул в трусы к другой женщине».

Ответ появился почти мгновенно.

«Знаю. Прости».

Я хмыкнула. Надо же, даже до извинения снизошел! Чудеса, да и только.

Практически следом от мужа пришло ещё одно сообщение:

«Я слишком привык к тому, что ты всегда рядом. Настолько, что даже не думал, что однажды тебя просто может не быть».

Я сглотнула горечь, вдруг подкатившую к горлу.

Вот это уже было гораздо ближе к правде.

Он привык.

К моей любви, к нашему браку, к тому, что я всегда жду его дома. Настолько привык, что больше года умудрялся жить сразу двумя жизнями и, судя по всему, даже не задавался вопросом, что произойдёт, если однажды они столкнутся.

Я смотрела на экран телефона так долго, что вдруг поняла - мне попросту нечего ему ответить. Даже если я всё ещё что-то к нему чувствовала, это не отменяло того, что он сделал. И тоска по человеку, с которым прожила почти половину жизни, ещё не означала желания снова эту жизнь с ним делить.

Немного подумав, я всё-таки написала:

«Что ты не думал, когда всё это делал, я уже заметила».

Несколько секунд смотрела на отправленное сообщение, после чего отключила звук и отложила телефон в сторону.

Родион впервые за все эти дни начал хотя бы чувствовать последствия собственного выбора.

И я совершенно не собиралась мешать ему наслаждаться этим моментом.

Я снова повернулась к ноутбуку. На экране всё ещё оставалась открытой вакансия, которую я не успела дочитать.

И впервые за долгое время мне было куда важнее разобраться не в том, чего хочет от меня Родион, а в том, чего хочу я сама.

Глава 11

– Родик, я так больше не могу!

Я едва успел закрыть за собой входную дверь, как Ольга вылетела из кухни и остановилась посреди коридора. Волосы кое-как собраны на затылке, лицо раскраснелось, губы сердито поджаты. Казалось, ещё немного – и она начнёт плеваться огнём.

Я едва узнал в ней ту привлекательную, ухоженную женщину, к которой меня ещё недавно так сильно тянуло.

Неторопливо сняв ботинки, я посмотрел на неё.

– Что случилось?

– Случилось? – переспросила она таким тоном, словно я задал самый идиотский вопрос на свете. – Случилось то, что с меня хватит! Я не нанималась тут работать кухаркой с утра до ночи. Ты вообще представляешь, сколько едят твои дети? Они жрут за десятерых!

Я замер, так и не успев пройти дальше.

Утром, уходя на работу, я впервые оставил мальчишек с Ольгой одних. В другое время подобная идея показалась бы мне как минимум сомнительной, но у неё как раз начался отпуск, а сама она ещё недавно убеждала меня, что очень хочет найти с детьми общий язык. Мальчишки тоже остаться с ней дома почему-то не возражали.

Теперь, глядя на её лицо, я начинал догадываться почему.

– Я приготовила им завтрак, – продолжала Ольга, всё больше распаляясь. – Они всё съели. Вообще всё! Потом через час пришли и заявили, что снова голодные. Я сделала бутерброды. Потом им понадобился обед. Потом ещё что-то. Я весь день только и делала, что готовила и мыла посуду!

– Оль, это дети. Представь себе, им нужно есть.

– Они не едят, Родик. Они уничтожают продукты! Ты представляешь, они даже салат сожрали, который я себе приготовила! Я его в холодильник поставила, а потом прихожу – миска пустая! И знаешь, что они мне заявили, когда я сделала им замечание насчёт того, что они съели мой салат?

Она упёрла руки в бока и передразнила кого-то из мальчишек:

– Вы, тётенька, что-то перепутали. Это наш дом. Здесь всё наше, а вашего ничего нет.

Губы у меня невольно дёрнулись.

– Очень смешно, да? – вспыхнула Ольга. – А мне вот совершенно не смешно! Я в отпуске, Родик. В отпуске! Я вообще мечтала поехать на море, а вместо этого сутками стою у плиты и вынуждена кормить чужих детей!

Усмешка мгновенно исчезла с моего лица.

Чужих детей.

Вот, значит, как.

А ведь совсем недавно она убеждала меня, что хочет с ними подружиться и прекрасно понимает - если мы будем вместе, мои сыновья тоже станут частью нашей жизни.

Мне вдруг подумалось, насколько дальновидной оказалась моя жена, когда устроила этот тест-драйв. Хватило всего нескольких дней, чтобы я наглядно увидел ту сторону Ольги, которую больше года попросту не замечал.

Хотя, откровенно говоря, меня и без того все эти дни не отпускало ощущение неправильности всего происходящего. Я просыпался рядом с Ольгой, слышал за стеной голоса сыновей и всё отчётливее понимал, насколько ненормально выглядит то, что моя любовница теперь живёт в одном доме с моими детьми. Пока две мои жизни существовали отдельно, удавалось не задумываться, насколько грязной была сама ситуация. Стоило им столкнуться – и закрывать на это глаза стало невозможно.

Ольга тем временем продолжала разоряться, совершенно не замечая того, как переменилось мое настроение.

– Я вообще не понимаю, почему они до сих пор здесь! Саня весь день только и делал, что спрашивал, когда мы будем есть. Павлик разговаривает со мной так, словно я ему прислуга. А когда я попросила их хотя бы убрать за собой тарелки, мне заявили, что я им не мать, чтобы меня слушаться! И ведь они правы. Я им действительно не мать и становиться ею не собираюсь. У них есть своя – вот пусть она ими и занимается.

Я молча смотрел на неё, а Ольга, приняв моё молчание за согласие, продолжила уже увереннее:

– Я не хотела до этого доводить, Родик, но так дальше невозможно. Тебе придётся наконец расставить приоритеты. Я и наш будущий ребёнок должны быть для тебя на первом месте. Отвези мальчишек к матери. Пусть живут с ней. Они уже не маленькие, прекрасно обойдутся без тебя. А у нас скоро будет свой ребёнок, которому отец нужен гораздо больше.

Ольга бурно и возмущенно жестикулировала, не понимая, что этими словами подписала себе приговор.

Передо мной стояла женщина, которая совсем недавно красиво рассказывала мне о своей любви и уверяла, что ради меня готова на всё, а теперь предлагала попросту убрать моих сыновей из их собственного дома, потому что они оказались неудобной частью той самой семейной жизни, к которой она так стремилась.

В моей голове всё окончательно встало на свои места. Я понял, что независимо от того, простит меня Тома или нет, видеть Ольгу рядом с собой я попросту не хочу.

– Оль, с таким отношением к детям тебе стоит хорошенько подумать о том, а нужно ли заводить собственного. Может, лучше сделать аборт, пока ещё не поздно, - проговорил я после паузы.

Она отшатнулась, словно я её ударил. Возмущенно задохнувшись, выпалила:

– Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне избавиться от нашего ребёнка из-за этих…

Ольга осеклась, но было поздно.

– Из-за этих кого, Оль?

– Я не это хотела сказать.

– Да ты сегодня много чего сказала. И, пожалуй, впервые я тебя действительно услышал. Собирай вещи и уходи.

Несколько секунд она ошеломлённо смотрела на меня.

– Ты меня выгоняешь? Из-за них? Родик, я беременна от тебя! Ты же говорил, что мы попробуем быть вместе!