– Попробовали, – отрезал я. – И мне понадобилось всего несколько дней, чтобы окончательно понять одну вещь: даже если ты останешься последней женщиной на земле, ты мне не нужна.

Она побледнела, а глаза почти сразу наполнились слезами.

– Это всё Тома, да? Она тебе написала? Позвала обратно? Поэтому ты решил избавиться от меня?

Я коротко усмехнулся.

Если бы.

Вчера первым написал как раз я и по ответам жены довольно быстро понял, что возвращаться ко мне Тома вовсе не собирается. Более того, особого впечатления мои запоздалые откровения на неё, похоже, не произвели.

Кстати, тогда же меня ожидало ещё одно неприятное открытие. Открыв чат с Томой, я заметил пропущенное сообщение.

«Сегодня мальчишек от Лёхи забираешь ты».

Она отправила это ещё в пятницу, но, видимо, сообщение затерялось среди рабочих уведомлений, и я его попросту не увидел. Зато потом искренне разозлился на Тому за то, что она якобы не удосужилась меня предупредить, и даже сообщил об этом мальчишкам.

Получалось, она предупредила. Это я не заметил. А потом весьма удобно записал собственный промах на её счёт.

За последние дни у меня и в самом деле было много озарений.

– Тома тут вообще ни при чём, – сказал я Ольге. – Она меня никуда не звала.

– Тогда почему? Я же люблю тебя! Я ради тебя столько всего сделала! Я даже с детьми твоими пыталась…

– Вот именно. Пыталась. А сегодня предложила отправить их к матери, потому что тебе надоело их кормить.

– Они меня довели! – выкрикнула она. – Понимаешь? Довели! И я не могу поверить, что в этой ситуации ты не на моей стороне, что защищаешь их, а не меня и нашего будущего малыша! Не могу поверить, что ты и правда хочешь меня выгнать!

- Просто я тебя не люблю, - легко сорвалась с губ правда. – И никогда не любил.

Ольга резко замолчала, уставившись на меня расширившимися глазами. А потом глупо икнула, что начисто уничтожило весь драматический эффект от её речи.

Со стороны гостиной донесся приглушённый смешок, а следом кто-то тихо шикнул.

Я прикрыл глаза.

Ну разумеется.

Судя по всему, два мелких диверсанта всё это время находились неподалёку и не пропустили ни слова. Да и к сегодняшнему состоянию Ольги наверняка приложили руку.

Злиться на них за это, впрочем, совсем не получалось. Методы мальчишки выбрали весьма сомнительные, но результат оказался на удивление полезным.

Именно они окончательно привели меня к тому решению, которое следовало принять уже давно.

И за это я был им благодарен.

– Ты слышал?! Они ещё и подслушивают! – возмутилась Ольга. - Родик, одумайся! Они же специально разрушили наши отношения, а ты повёлся!

– Наши отношения разрушили не мои дети. Хватит, Оль. Собирайся.

– Ты ещё пожалеешь о том, как со мной поступил! – выкрикнула она, вытирая ладонью слёзы. – Только потом не прибегай ко мне, когда поймёшь, что ошибся!

Я ничего не ответил. Но твёрдо знал – уж к кому-кому, а к ней я не побегу точно.

Ольга ещё несколько секунд стояла на месте, старательно всхлипывая и надеясь, видимо, что я её остановлю, затем резко развернулась и ушла в спальню.

Из гостиной снова донеслось подозрительное шуршание.

– Выходите уже.

Первым из-за угла показался Саня, за ним Павлик. Оба смотрели на меня с самым невинным выражением лица.

Я перевёл взгляд на старшего.

– Салат вкусный был?

У Павлика дёрнулся уголок рта.

– Нормальный.

Саня прыснул, а я покачал головой.

– Партизаны, блин.

– Мы ничего такого не делали, – тут же заявил Павлик. – Мы просто ели. Мы растём.

На этот раз я всё-таки рассмеялся.

Из спальни донёсся грохот, и Павлик сразу посерьёзнел.

– Она теперь уйдёт насовсем? – спросил он, покосившись в ту сторону.

– Да. Ольга больше здесь жить не будет, – ответил я и заметил, как оба сына заметно расслабились.

А я в этот момент осознал одну чудовищную вещь – то, как сильно я был перед ними виноват. Мало того, что я позволил чужой женщине жить с нами под одной крышей, так ещё и довёл всё до того, что моим детям пришлось самим придумывать, как её отсюда выжить.

– Идите сюда, – мягко сказал я.

Саня подошёл первым, Павлик следом, и я, притянув обоих к себе, крепко их обнял.

– Простите меня, родные. За всё, что случилось. За то, что позволил маме уйти, а этой женщине тут жить. Я очень перед вами виноват, но обещаю – отныне я сделаю все, чтобы больше никогда вас не огорчать.

Саня тут же прижался ко мне крепче, а Павлик несколько секунд молчал, прежде чем негромко спросить:

– А мама теперь вернётся?

Вот на этот вопрос ответа у меня не было. Несколько дней назад я был почти уверен, что Тома остынет, мы поговорим и всё, что связывало нас столько лет, в итоге перевесит её обиду. Теперь подобная уверенность казалась откровенной самонадеянностью. То, что я наконец выставил Ольгу, не отменяло больше года лжи и уж точно не обязывало жену меня прощать.

– Не знаю, Паш. Но я обязательно поеду к ней и попрошу прощения. А там уже решать будет мама.

Павлик серьёзно кивнул, после чего потянул Саню за собой в комнату.

Я проводил их взглядом и тяжело вздохнул.

Вчера я зачем-то пытался наладить контакт с Томой через сообщения, словно несколько строчек на экране могли исправить то, что я натворил. Теперь это казалось попросту глупым.

Надо было уже давно сесть в машину и приехать к ней самому. Не прятаться за перепиской и не ждать удобного повода. Просто посмотреть ей в глаза, объяснить то, что ещё можно было объяснить, и попросить прощения, прекрасно понимая, что она имеет полное право его не дать.

Может быть, со всем этим я уже опоздал.

Но попробовать все равно был должен.

Глава 12

На следующий день я отвёз мальчишек к Лёхе, попросив брата оставить их у себя на несколько часов, а сам направился к Томе.

Всю дорогу я мысленно репетировал предстоящий разговор. Подбирал слова, выстраивал фразы, пытался придумать, как объяснить жене то, чему, по большому счёту, никакого объяснения не было.

И чем ближе я подъезжал к загородному дому, тем яснее становилось: мне нечего предложить Томе взамен того, что я разрушил.

Можно было сколько угодно говорить о раскаянии, уверять, что я люблю её, обещать больше никогда не предавать. Только чего теперь стоили эти слова? Я ведь любил Тому и тогда, когда больше года ей врал. Возвращался после встреч с Ольгой домой, целовал жену, разговаривал с сыновьями, ложился рядом с ней в постель – и каким-то образом умудрялся не видеть чудовищного противоречия между своими чувствами и поступками.

А самое мерзкое заключалось в другом. Даже когда всё вскрылось, я до последнего не верил, что действительно могу Тому потерять.

Тринадцать лет брака почему-то казались мне гарантией.

Она казалась гарантией.

Я был настолько уверен в её любви, что позволил себе делать с этой любовью всё, что угодно, совершенно не задумываясь о том, что однажды её терпение может закончиться.

Теперь закончилось моё собственное спокойствие.

Я свернул на знакомую дорогу и впервые всерьёз испугался предстоящего разговора.

Не потому, что Тома могла кричать, обвинять или припомнить мне всё, что я сделал.

Пусть бы кричала. Я заслужил.

Гораздо страшнее было услышать от неё спокойное и окончательное «нет».

Тома сидела на веранде перед ноутбуком. Услышав мои шаги, подняла голову и несколько секунд молча смотрела на меня.

– Я всё-таки приехал, – проговорил я, остановившись возле ступеней. – Можно?

Она кивком указала мне на кресло напротив.

Я сел, и все слова, которые подбирал по дороге, разом куда-то исчезли.

– С Ольгой покончено, – произнёс наконец неловко. – Вчера я выставил её из квартиры. Мне очень жаль, что не сделал этого раньше.

На лице Томы ничего не изменилось.

– Если ты приехал сообщить мне именно это, то зря. Ваши отношения мне больше не интересны.