Они ушли, а я осталась. Даже дверь не закрыли, считая, что я ничего не смогу. И в какой-то степени были правы: после этих уколов перед глазами всё плыло. Пара движений и усталость наваливалась такая, что и стоять тяжело.

С трудом натянув любезно оставленный Ноланом халат, осмотрелась. Комната мне совершенно не нравилась: тёмная, неуютная. Одинокая кровать и дверь в уборную. Всё. Её словно готовили для содержания пленников и подавления в них морального духа.

Слова этой драконицы о дочери заставили закрыть глаза и постараться медленно дышать. Злость сейчас не нужна. Она выбивала почву из-под ног, лишала и так крохотных сил. А мне необходимо выбраться, найти Эвана, и пусть он разбирается со своей матерью.

Полоумная, ненормальная драконица, с которой мне справиться не под силу. Особенно сейчас в таком состоянии, когда два шага и я уже падаю без сил.

В любом случае эта комната мне надоела, да и, сидя здесь, я не найду Кару. Моя девочка в лапах монстра, хоть он и её бабушка.

Босые ноги мёрзли, похоже, полы с подогревом тут не предусмотрены. Впрочем, драконам и вивернам на это, скорее всего, плевать. А вот мне тяжко.

Держась за спинку кровати, обошла её. Доползла до стены и прислонилась к ней. Что было в тех уколах? Узнаю, устрою этой ящерице весёлые денёчки. Это надо же так задурить голову собственному сыну. И не пожалела ведь! Гадина!

От одной мысли, что эта ящерица могла наговорить моей девочке, мне стало дурно. Тошнота подкатила к горлу и отступила далеко не сразу.

Сглотнув слюну, осторожно держась за стенку, двигалась в сторону выхода. Плевать, сколько на это уйдёт времени, но я верну мою малышку. Подозреваю, она где-то здесь. А может это просто глупая надежда и не более того.

Ручка дрогнула, когда я положила на неё руку и с силой надавила. Неохотно прикрывшись, дверь выдала мне узкую щёлку, через которую был виден блёкло освещённый коридор.

Тяжело дыша, сдвинула расширяя. Мысль о том, что мне нельзя падать, иначе не поднимусь, билась в черепной коробке.

Осторожно ступая, вновь привалилась к стене. Плевать, если меня застукают и вернут. Главное — найти Кару и объяснить ей, что и как. Рассказать про Эвана, возможно, моя дочь сможет вырваться отсюда, вернуться в реальный мир и найти отца.

Шаг за шагом я ползла по коридору. Приходилось останавливаться и отдыхать. Поразительная тишина и вокруг никого, словно и Нолан, и его мамаша уверены — не сбегу. Наверное, дело в той дряни, которую влили в меня через шприц. Из-за неё я чувствовала себя так, словно по мне проехался автомобиль. И не один раз.

А потом я услышала голоса, один из которых узнала сразу же. Огромного труда мне стоило удержать себя на месте и не выйти туда.

Кара.

Она там и беседовала с чокнутой драконицей. Ещё больше меня взбесило то, что дочь охотно поддакивала каждому слову этой ненормальной. Сглотнув, закрыла глаза и вжалась в стену. У драконов отличное обоняние и превосходный слух, и если обо мне узнают, то…

Пока я приходила в себя, переваривая услышанное, драконица завершила беседу, и мне срочно пришлось слиться со стеной. Как же в эту минуту мне хотелось иметь возможности хамелеонов, но, к сожалению, я всего лишь некромант.

Вздох облегчения сорвался с губ, когда услышала, что шаги отдаляются. Правда, простоять вот так пришлось какое-то время, а то не ровён час, вернётся. Да и вообще вдруг Нолан там. Но судя по звукам, Кара находилась в комнате одна.

Осторожно высунувшись из-за угла, осмотрелась: закрытая комната, никаких окон, современная мебель и телевизор. Увидев сидевшую на диване дочь, чуть не умерла: в груди больно кольнуло. Рядом никого. Лишь убедившись в безопасном подходе, я решилась и осторожно двинулась в её сторону.

Кара кажется, меня совсем не замечала. Впрочем, чему удивляться: на голову наушники, которые я заметила далеко не сразу, но фирма знакомая, Эван дружил с владельцем. По себе знаю, отлично поглощают звук: слышишь только то, что на экране, а вот посторонние шумы остаются за ними. Кару сейчас звать бесполезно, разве что через микрофон и то не факт, что услышит.

Вдох-выдох и только потом решительный шаг в сторону дочери. Та так поглощена происходящим на экране, что замечает меня далеко не сразу. Видит краем глаза движение и медленно повернув голову, несколько томительно-долгих секунд смотрит в мою сторону. Рот ошеломлённо приоткрыт, глаза похожи на кошачьи. Зрачки расширены и вертикальные, как у Эвана, когда он возбуждён.

Секунда — и наушники летят на диван, Кара сама превращается в один сплошной вихрь. Меня заключают в объятия, из которых теперь уже не вырваться. Остаётся только шипеть.

— Тише, тише, убьёшь же, — ноги готовы подогнуться, и я сейчас рухну.

— Прости, прости, — шепчет моё золотко. Тихо, едва слышно.

Осмотревшись по сторонам и убедившись в безопасности манёвра, Кара утягивает меня на тот злополучный диван, убрав с него наушники, помогает сесть.

— Ма-ам, ты в порядке? — вопрос, оглушив, заставляет тряхнуть головой.

Перед глазами опять всё поплыло, с трудом на мне удаётся сфокусировать взгляд на моей девочке. Кажется, мы не виделись вечность. А ведь прошло всего ничего. Осторожно ощупываю её лицо. В это так сложно поверить, что вот она живая, здоровая, рядом.

— Не отпущу, — уже я шиплю на неё, — моя малышка, — обняв, притягиваю как можно ближе.

Теперь уже вовсе не лекарство — причина расфокусировки взгляда, но плевать, моя девочка, вот она со мной. Шмыгнув носом, убираю солёные дорожки с щёк. Дышать трудно, сердце бьётся так, что я не слышу ничего, а, мне кажется, задают вопросы, и хорошо бы сосредоточиться и ответить на них, но пока не выходит.

Мне так много хотелось сказать, но слов, как назло, не находилось. Обнимая дочь, заливала её слезами. Но как разжать объятия и отпустить, зная, что она может исчезнуть?

— Мам, — лёгкое возмущение в голосе Кары, заставило меня отстраниться и взглянуть на дочь сквозь непрекращающийся поток слёз. — Задушишь же.

Ох уж эти дети. А моя малышка, кажется, подросла. Сидя, рассматривала её и находила общие черты как со мной, так и с Эваном.

— Эта женщина… — замялась, подбирая слова, чтобы обозначить как-то ту, что похитила моего ребёнка.

— Знаю, — сморщив недовольно нос, Кара отвернулась ненадолго. — Ты учила о взрослых плохого не говорить, но она ужасна. Мне пришлось подыгрывать ей, делая вид, что я на её стороне.

Сжав руку моей малышки, осмотрелась. Нам просто необходимо убраться отсюда и как можно скорее.

— Где здесь выход? Странно, что за тобой не смотрят, — произнесла и подумала, что тут наверняка кругом камеры, так что церберы рядом не нужны, особенно если входы защищены магией, и разрушить их непросто.

— Мы под водой, — правда оказалась оглушительно ужасной.

— Как под водой? — резко обернувшись, не сдержала удивления.

Дочь сидела, кусая губы, и смотрела на меня. Да знаю, выгляжу сейчас не ахти: растрёпанная причёска, накинутый на купальник халат, босая, бледная, похожа на привидение.

Мысли теперь вертелись вокруг этой фразы дочери. Если мы под водой, то как выберемся? Нет, она как дракон, вполне может и справиться, но вот я? Мне-то как быть?

Я не рыба, брать кислород из воды не умею. Это вот драконы как-то так могут.

— Под водой, — повторила шёпотом.

— Мам, успокойся, — вцепившись в меня, Кара утянула меня назад на диван. — Мы найдём способ отсюда выбраться.

Звучавшая в её голосе уверенность меня немного успокоила. Но продлилось это недолго, ровно до той минуты, пока я не услышала знакомые и в то же время ненавистные шаги.

— Вижу, вы всё же встретились.

Змеиный голос этой драконицы раздражал. Вцепившись в дочь, я позволила себе на секунду закрыть глаза: надо помнить про то, что эта ящерица недоделанная влила в меня какую-то дрянь и не пытаться казаться крутой.