- За мою честь переживаешь? - приподнимая бровь, спрашивает он.

Чую, в его вопросе однозначно подвох есть. Он же виртуозно умеет слова выворачивать так как ему нужно. Он вообще то следователь, ещё и старший. Явно работа языком у него прокачана. Это я в плане лингвистики, не подумайте другого.

- Я за свою переживаю, - всё же отвечаю я.

- Это правильно, - он чуть склоняет голову набок. - От этого ты ещё соблазнительнее, - сделав свой и так низкий голос ещё ниже, говорит он.

И снова у меня внутри всё сжимается от его слов. И снова хочется ощутить его губы, с жадностью целующие, как будто у него на это есть все права.

- Вам пора, Роман Георгиевич, - пока я окончательно не капитулировала, говорю я.

- Ага, - кивает он головой.

А сам, склоняется всё ближе. Останавливается в считанных миллимерах от моих губ.

- Для закрепления, - нагло заявляет он и сова целует.

Нежно касается моих губ. Словно хочет лучше распробовать их вкус.

И это уже не грубое нападение. Это соблазнение, от которого вся кожа покрывается мурашками.

Шумно втягиваю воздух, чтобы самой не накинуться на него. Потому что он тоже вкусный. Только по мужественному.

Его самцовость, доминантность притягивает. И мне с трудом удаётся сдерживать себя, чтобы не полететь на его горящий огонь как мотылёк.

Ведь он обжигает крылья. И мотылёк погибает. И я буду не исключением.

А он продолжает целовать. Уже нежно вырывается внутрь и заигрывает с моим языком. Вовлекает его в эротический танец.

Одновременно трётся об меня своим двадцать первым пальцем. Заставляет представлять, как это будет, если я не смогу его остановить.

Будет ли это так же волшебно как и поцелуи?

Буду ли я улететь от восторга и острого удовольствия, которое сейчас предвкушает моё тело?

И когда я уже готова сложить свои ружья, выставленные против него, Роман-мерзавец отстраняется.

- Завтра вечером загляну тебя проверить, - нагло подмигивает он.

Тут же я получаю свободу. А он разворачивается и уверенной походкой идет к двери, обувается и подняв руку на прощание, выходит за дверь.

Дверь с тихим щелчком закрывается, он дёргает ручку вверх, чтобы замок сам закрылся и наступает оглушающая тишина.

Сижу несколько минут переваривая свои ощущения. Губы огнём горят, сердце не желает успокаиваться.

Вот тебе и взял шефство. Кажется, это вовсе не так называется. Не знаю как, но точно не шефство. Потому что шефство, это добровольно взять на себя постоянную заботу и помощь над кем-то, кто в этом нуждается.

И вот точно в этот список поцелуи не входят. Особенно такие горячие. От которых трусики нужно идти срочно менять. Да и самой неплохо бы сполоснуться, чтобы смыть его запах, который он на мне оставил.

Но чтобы этим заняться, нужно разобраться с тремя пакетами еды, которые у меня теперь есть.

Выкинуть, у меня точно рука не поднимется. Придется записать себе в долг и потом с ним рассчитываться.

Вздохнув, поднимаюсь и начинаю все раскладывать. В первую очередь готовую еду, и у меня получается на три дня запас. Это я завтрак обед и ужин считаю.

Про остальные я вообще молчу. Мне этих запасов всяких вкусностей на два месяца хватит, если не больше.

А я даже чай человеку не предложила, или кофе, которое у меня теперь есть.

Ну да, между поцелуями надо было про кофе сказать.

И что бы он подумал?

Хорошо что промолчала.

Приняв душ, проверяю где мне завтра листовки раздавать, за кружкой чая с печеньем и конфетами. И вот на завтра, работа в костюме зайца мне не светит. На сайте висит, что заказ кто-то уже забрал.

Горько усмехаюсь. В глаза говорил одно, а на деле, фиг меня больше возьмут. Обидно блин. Самая жирная подработка была, по тарифу.

Ищу другие объявления. И понимаю, что мне либо на кушать, либо на оплату аренды жилья зарабатывать.

Хотя, с теми запасами что у меня есть, я должна протянуть, пока рука заживает.

Тут же поднимаюсь и большую часть готовой еды закидываю в морозилку. Не жили богато, нефиг начинать. Как раз буду растягивать что уже есть.

И надо признать, именно сейчас я Роману-мерзавцу признательна, за то что с голоду теперь не помру.

Но я всё равно с ним рассчитаюсь как заработаю.

На следующий день бегаю с листовками, уже без костюма. К вечеру прихожу никакая, практически сразу падаю спать. И так несколько дней. И я всё думаю, почему Роман-мерзавец, который обещал меня проведать, так и не делает этого.

Я же всё таки жду. Хотя по хорошему, это и к лучшему. Мне же проблем меньше.

Но вот что-то внутри всё равно его ждёт. И как я себя не убеждаю, что нам этого и даром не надо, всё равно волнение испытываю.

Вдруг с ним что-то случилось?

Вот лежит он в больнице и поухаживать за ним некому. Он же вон каких преступников опасных ездит задерживать.

А вдруг какой-то слишком буйный попался?

В таком волнении проходит три дня. После очередного тяжёлого дня, приезжаю на свою остановку на автобусе.

Бегу в магазин, чтобы купить прокладки. Иначе аварии не избежать Да и мои запасы на исходе.

Надо сказать, раздавать листовки в костюме зайца меня больше не берут. Хотя объявление и висит, но мне постоянно говорят, что уже найден человек.

И у меня даже появляется шальная мысль, съездить и лично пригрозить им Романом-мерзавцем. Только вот не умею я так напористо разговаривать. Точно посыплюсь на чём-нибудь.

По дороге в супермаркет, на меня смотрят два каких то странных мужика. Очень смахивающие на того, в задержании которого я участвовала. Только эти худые и взгляды у них изучающие.

Одеты в спортивные костюмы, в синих наколках. Явно сидевшие.

Ещё и осмотрели меня пристально так, что не по себе стало. Я прибавляю шаг, чтобы быстрее уйти.

Мороз по коже у меня от них. И предчувствие нехорошее появляется.

Но как назло, они и в супермаркете мне встречаются. Невольно вспоминаются угрозы того уголовника.

Лютый кажется, полицейский говорил. Который у меня показания брал.

Стоп! Мне надо просто успокоиться. Мало то ли таких по улицам ходит. А у меня и брать нечего. Старенький телефон, и деньги, что сегодня заработала.

Явно, я мало привлекательная жертва для ограбления. Выбрав что нужно, иду к кассе. Попутно оглядываюсь по сторонам.

Вроде нету.

Выдыхаю.

Оплачиваю покупку и пока они снова не появлись, спешу домой.

Сворачиваю во дворы, по знакомому маршруту. И почти нос к носу сталкиваюсь с этими двумя.

- Попалась лярва, - скалится один, крутя в руках нож.

- Щас мы тебя за Лютого и в хвост и в гриву, - перекрывая мне дорогу к отступлению, угрожает второй.

Не зная, откуда взялись силы, резко поворачиваюсь и несусь со всех ног.

даже плечом задеваю того, второго, который пытался мне дорогу перекрыть.

- Стой сука! Все равно догоним, - орёт кто-то из них.

А у меня одна задача, добежать до людной дороги. И я бегу. Крутой поворот на девяносто градусов, и я на основной улице. Левая нога попадает на поребрик и соскальзывает.

Резкая боль пронзает ногу. Почти как подкошенная падаю на колени. Мимо проходящие женщины торопливо подходят ко мне.

- Где больно, - деловито спрашивает одна из них.

- Ногу, - морщась отвечаю я и оборачиваюсь назад.

Те двое, ублюдков, стоят в тени дома и смотрят на меня. Один показательно проводит рукой по своей шее и затем тычет в меня пальцем. И они тут же уходят.

Внутри всё леденеет от страха. Особенно пугают слова, что они говорили.

А ещё, получается, они знают где я живу. И если я сейчас спаслась от них, то где гарантии, что получится в следующий.

Тем более ещё и с ногой.

- Девушка! - щёлкает перед моими глазами пальцами, та что задавала первый вопрос.