Его губы приближаются ещё ближе. И у меня совсем дыхание перехватывает, от его наглого вторжения в моё личное пространство.
Срабатывает запоздалый сигнал опасности. И надо быстрее ответить, пока он не приблизился вплотную.
Я как-то не готова быть покусанной. Вдруг он меня своим бешенством заразит. Потом буду такая же неадекватная.
- Курицу, - пищу я в ответ, не своим голосом.
- Пародировать не обязательно, - кривя губы, усмехается он.
Вот же гад!
Краска начинает стремительно заливать мои щёки.
- Может уже хва…
Внезапно его рука оказывается на моем затылке, а его губы нагло касаются моих. И ошеломительная волна чего-то неясного, пробегается по всему телу, приятной щекоткой по моим внутренностям.
Я не успеваю захлопнуть рот, и его язык нагло вторгается внутрь.
Упираюсь здоровой рукой в его грудную клетку. И понимаю, насколько наши силы не равны.
Я словно гранитную стену сдвинуть пытаюсь. И на ощупь, его мышцы, такие же твердые.
А его язык нагло пристаёт к моему, заставляя меня подчиняться его воле. Словно кто-то кнопку во мне нажал, какую-то неведомую.
Вокруг раздаются аплодисменты и мужские возгласы.
Внутренне сжимаюсь, понимая что эти восторги мужчин, от того как он заткнул мне рот.
- На гарнир что? - оторвавшись от моих губ, спрашивает мерзавец-Роман.
- На что? - хмурю брови.
Кажется, мой мозг вообще перестал работать!
- Рис, гречка, картошка? - кривя губы в наглой улыбке, перечисляет он.
Кажется, он понял, что у меня возникли проблеммы с когнитивными способностями. И от этого я вся краснею ещё больше.
- Картошка, - бросаю я и отворачиваю лицо к окну.
Слышу его удаляющиеся шаги. И пытаюсь дышать ровно, чтобы восстановить сбитое сердцебиение. Словно стометровку на скорость только что пробежала.
Губы горят. Щёки тоже. И дыхание ги как восстанавливаться не желает.
Так нагло меня ещё никто не целовал. И таких ощущений от поцелуя я не испытывала.
До сих пор внутри всё вибрирует.
И шок, от всего этого не собирается проходить.
А когда я только начинаю приходить в себя, и сердце уже не так в груди трепыхается, появляется Роман, ставит передо мной поднос. И все эмоции накатывают новой волной.
Как в глаза-то ему теперь смотреть?
Как разговаривать, языком, и губами, которых он касался?
Роман-мерзавец снова уходит, и вскоре возвращается со вторым подносом.
- Приятного аппетита, - бросает он и начинает есть.
Стягивает плёнку с тарелки с печёночным салатом. На второй тарелке у него пюре, большая котлета из светлого мяса, видимо курица, и вторая из темного.
И ещё стаканчик с чёрным кофе.
У меня на подносе тоже салат. Видимо цезарь с курицей. А с пюре лежат две светлые котлеты. И стаканчик с морсом.
Мой желудок издаёт протяжное урчание, от вида аппетитной еды.
- И вам приятного, - снова краснея, бросаю я.
Беру вилку и скорее отломив кусочек котлеты, отправляю в рот. Чтобы желудок больше не исполнял мне позорные арии.
Подумает ещё что я с голодного мыса вырвалась.
Котлета безумно вкусная. Оказывается, она из рубленного мяса и очень нежная.
Пока пережевываю, стягиваю плёнку с салата. Цезарь я дома как-то готовила, по рецепту. И он меня как-то особо не впечатлил.
И перемешав политый сверху соус, пробую этот вариант.
И почему-то здесь вкуснее он.
Интересно, а в ресторане будет ещё вкуснее?
Роману кто-то звонит, и он предупредив, что отойдёт на пару минут, оставляет меня одну. И пока он занят, я спокойно ем. И одновременно наслаждаюсь настоящей едой. А не кефиром гречкой и булочкой.
Готовить нормально у меня пока возможности нет. Опять же из-за одного мерзавца.
Он вскоре возвращается. И я опять как на иголках от его пристального взгляда.
- Чего тебе на больничном не сидится? - вдруг спрашивает он.
Возмущённо смотрю на него. Я же ему прямым текстом сказала, что из-за него работу уже вторую потеряла.
- И кто мне его даст? - приподнимаю бровь.
- Так ты правду сказала? - удивляется он.
Кажется у меня лицо перекашивается от возмущения. Он меня ещё и лгуньей считает.
Обалдеть просто!
- Я всегда её говорю, - цежу я, и отправляю в рот кусочек котлеты побольше.
Чтобы дольше жевать и не разговаривать с ним.
Роман хмурится. Дошло до него наконец, как он мне жизнь подпортил.
- Листовки нахера пошла раздавать?
Глубоко дышу, дожёвывая котлету.
- Чтобы с голоду не подохнуть, - сдержанно отвечаю я.
Лицо Романа-мерзавца ещё сильнее хмурится. И что-то мне совсем не нравится, как он на меня теперь смотрит.
Глава 19
Роман-мерзавец бросает взгляд на мою руку, крепко прижатую бондажём к телу. На мою левую руку с вилкой, которой я не очень то и ловко орудую.
Благо, я на гречке успела немного потренироваться и теперь еда не вываливается с вилки. Но всё равно, движения корявые получаются.
Да и вообще, левой рукой мало что у меня получается делать. Так что я даже ему сейчас благодарна, что могу поесть нормально.
А то уже были подозрения, что на гречку я скоро гавкать начну. Тем более, что не очень то её и люблю. Но, её проще всего варить. И приходится обходиться ей, как эконом вариантом.
- Одна живёшь? - вдруг спрашивает он.
Вилка, чуть не выпадывает из руки. Вот это уже совсем наглость.
С чего он вообще взял ,что я сни откровенничать буду?
Мне бы избавиться от него поскорее. А не душевные разговоры вести
- А это не ваше дело, товарищ следователь, по особо важным делам, - с явным сарказмом, отрезаю я.
Он поднимает бровь. Нагло улыбается. Достаёт мобильник, набирает кому-то. И глядя мне в глаза, ждёт когда ему ответят.
Вот беспринципный тип!
Как его вообще в полиции держат?
- Костя, подскажи, какое семейное положение у Гудковой? - кривя губы в наглой ухмылке, спрашивает он. - Ага, про неё.
А на даче показаний, я на какие только вопросы не отвечала. И кажется про семейное положение тоже меня несколько раз спрашивали.
И только сейчас меня начинает мучать вопрос ,какое это имеет отношение к задержанию преступника, в котором я стала невольной участницей. Ну почти невольной.
Я просто испугалась и пошла за сильным мира сего. Тем более у него пистолет есть.
- Одинокая значит. Принял. Спасибо, - бросает он и отключается.
Поджимаю губы. Зло смотрю на него. А на него вообще это не действует.
Бесчувственный он мерзавец, получается!
- Возьму над вами шефство, одинокая гражданка Гудкова, - заявляет он.
И так он произносит, что кажется в его словах не один смысл заложен. Второй завуалированный вообще меня не устраивает.
- А может вы меня наконец отпустите, и вообще про меня забудите? Потому что, каждая встреча с вами, одни неприятности и проблемы мне приносит. И убытки ещё, - на последних словах указывая на него вилкой, недовольно высказываю я.
- Вот и займусь, - он делает паузу, проходясь по мне откровенным взглядом, - возмещением потерь.
- А может не надо? - дрогнувшим голосом спрашиваю я.
Ну правда. Мне уже достаточно от него досталось.
Куда ещё больше?
- Надо, - отрезает он и закидывает последний кусочек котлеты со своей тарелки.
Закатывая глаза, откидываюсь на спинку двухместного диванчика.
- За что мне такое наказание? - говорю в потолок.
- Награда, - поправляет он.
Приподняв бровь, бросаю на него скептический взгляд.
- Очень сомнительная, - криво усмехаюсь я.
- Ты просто не распробовала ещё, - смотря на мои губы с намёком, усмехается он в ответ.
Тут же вспоминаю наш поцелуй. Начинаю покрываться равномерным слоем румянца.
Вот же мерзавец!
- Не понравилось, - фыркаю я в ответ.
Взгляд Романа-мерзавца начинает стремительно темнеть, от расширяющихся зрачков. В кривой улыбке, белые полоски зубов кажется теперь очень угрожающими.
