Понятно, что в моем мире бездымный порох делали чуть иначе и не так кустарно, и уж никак не ночью на берегу речки. Брали хлопок, это почти чистая целлюлоза, и вымачивали его в холодной смеси двух крепких кислот. Азотная навешивает на волокна нитрогруппы, а серная забирает воду, которая выделяется по ходу дела, иначе первая разбавится и бросит работу на полпути.

Потом вату долго отмывают дочиста, ведь остатки смеси потихоньку разъедят ее изнутри, и однажды такое добро может полыхнуть на складе само по себе. Получается пироксилин, на вид всё тот же хлопок, только вспыхивает в одно мгновение. А в порох его превращают отдельно, растворяют в спирте с эфиром до вязкого теста, которое потом раскатывают и режут, и после сушки такие ленточки горят уже ровно, слой за слоем, почти без дыма.

У нас же вместо этой парочки один горшочек слизи, и что из нее получится, я даже не представляю. А раз так, меры предосторожности нужны все, какие только есть.

Глицерин сегодня отдыхает, а его место займет кусок осиного гнезда. А что, чем не бумажка? Самая настоящая, мы из такого листы для Корша и варили, а древесину осы за нас давно пережевали, бери да пользуйся. Свои фокусы у гнезда тоже имеются, дрожь оно вон в Основу перегоняет, и как это скажется, пока непонятно. Обеднять кусок и сажать на него волосяна ради первой пробы я не стал, рано пока, а там посмотрим, как пойдет.

Начал я со шнура от козелка, на холоде он задубел, так что узлы пришлось перевязать, а потом я дважды дернул за него из бункера вхолостую. Рама в реке послушно сложилась и ушла на дно, и оба раза я заново ее взводил, стоя по колено в воде, благо лапти у меня клеем пропитаны наглухо, им хоть бы что, а вот штанины я вымочил и заодно вывозил в иле.

Тяги к люльке я тоже погонял туда-сюда, хотя капать из нее нечего, пусть разомнутся, мало ли что придется перехватывать на ходу. Отлил немного слизи, чтобы получить экспериментальную дозу и лишнее не переводить, установил горшок на козелок почти по горлышко, течение его даже не качнуло, и теперь слизи остается только дождаться, пока ее охладит река.

Жердь я выбрал подлиннее и расщепил ей конец ножом. В щель лег кусок гнезда, а сверху я обмотал всё бечевкой, чтобы он не выскользнул раньше времени. Вышла прищепка в два с лишним метра, и опустить с нее бумажку в горшок можно, не высовываясь из бункера даже кончиком носа. Каски на мне нет, защитных очков и подавно, зато между мной и слизью толстая бетонная стенка, а это надежнее любой экипировки. По-хорошему, сюда бы еще зажим из чего-нибудь стойкого, все-таки бечевка в слизи проживет недолго, но это потом.

Пока я со всем этим возился, вокруг тоже без дела не сидели, стражники прочесали все кусты поблизости, местами даже по второму разу, а из деревни прибежал еще десяток бойцов. Поодаль распалили костры и выставили посты, и отсветов как раз хватает, чтобы разглядеть из бункера козелок. А на такой шум вывалились зеваки, и теперь их держат на почтительном расстоянии.

— Да не видно же ничего отсюда! — ругается публика, напирая на оцепление.

Стражники остались непреклонны, за нарушение инструкции у них полагается повторная лекция от Корша, причем в присутствии Гундара, а уснувшего на ней ждет дежурство вне очереди и потом еще один заход на то же самое.

Когда я снова сходил к реке и приложил ладонь к горшочку, глина под ней оказалась ледяной, а значит, и слизь внутри остыла, можно начинать.

— Готов? — уточнил в итоге Корш, заглянув ко мне в бункер.

— Да, начинаем.

Он вернулся разгонять зевак, а я подумал, что пора бы на свои эксперименты билеты продавать. Ну а что, отстроить комфортный бункер в сотне метров отсюда, с прекрасным видом на испытательный полигон, и брать по десятку медяков или даже серебрушке за просмотр. Заодно и пирожками там торговать можно, или нажарить кукурузы, чтобы лопалась, хотя такого сорта я тут пока не встречал.

Сдвинув кирпич заслонки на пару сантиметров, я просунул жердь в окошко и медленно повел ее к горшку, чтобы бумажка не сорвалась на полпути. Над горловиной я ее придержал и, выдохнув, осторожно опустил, а слизь в ответ коротко пшикнула. Кверху взвился легкий парок и тут же растаял, а когда я втянул жердь обратно, конец у нее почернел и размяк, а от бумажки вместе с бечевкой и следа не осталось, и на этом всё стихло.

— Ну? И где? — крикнул издалека кто-то из зевак.

— Да будет точно, говорю, — заверил его сосед. — Зря что ли пришли? Всегда бахает.

Не всегда, по ходу, хотя посидел я еще с четверть часа, вдруг там что-нибудь дозреет, но горшок стоит себе смирно и даже не булькает, так что пришлось раскошелиться на анализ.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: смесь реагентов]

[Состав: слизь гнилохода, продукты разложения органики, примеси]

[Особенности: наполнитель расщеплен полностью]

Ни нитратов или хотя бы чего-то похожего, одна грязь. Да и бумажка исчезла подозрительно быстро, так что первым делом я грешу на Основу, слизь ведь, если ее напитать, разъедает в разы резвее, а вместимость у гнезда высокая, вдруг оно ею поделилось? Только просторная бочка еще не значит полная, сам я в этот кусок ничего не вливал, а если там что и завалялось с осиных времен, то крохи, и такой подачкой процесс не разгонишь, так что версию эту можно смело вычеркивать.

Выходит, дело в самой слизи, и никакая она не азотная кислота, а уж тем более не волшебное средство, которое само сообразит, чего от него хотят. Система еще в первый раз записала ее в пищеварительные секреты, а желудочный сок для того и нужен, чтобы расщеплять.

Ферментов в ней наверняка полно, и, может, как раз благодаря им суп у нас выходит куда мощнее земного нитроглицерина, что-то они там связывают и достраивают, чего обычной кислоте не дано. А здесь они просто разобрали целлюлозу на что-нибудь попроще, что гнилоход съел бы с большим удовольствием, и собственно всё. Хотя стоит отметить, шансы были неплохие, ведь по идее какая разница, глицерин это или бумажка, окисляются оба вполне себе.

— Ну всё, — встал я, выбрался из бункера и подошел к горшку глянуть, как там дела.

Сунул палку, слизь с шипением сожрала и ее, пока я мешал, а лучше смесь от этого не стала. Для супа такое уже не пустишь, но выливать всё равно жалко, мало ли на какие опыты сгодится, так что посудину я вынул из козелка и отставил в сторонку, а сам вышел к людям.

— В смысле всё? — опешил один из стражников. — А грохот? А вспышка?

— Не, не получилось в этот раз, — развел я руками. — Ну, можете расходиться, я на сегодня закончил. Завтра может что-то интересное будет, не знаю, тут как получится.

— Да как так-то, а? — возмутились в толпе. — Мы что, зря сюда перлись?

— И надо было нас всех поднимать? — загалдели стражники, и кто-то даже зло зыркнул на Корша.

— Надо, конечно! — неожиданно даже для дознавателя отозвался я. — А чего вы думали? Если бы взорвалось, а вы тут носами своими в горшке торчите, думаете, нос не долетел бы до деревни? Это не шутки, так что извольте следовать инструкциям, их не дураки писали.

Притихли все, кто стоял вокруг, а Корш покосился на меня и сделал на дощечке пометку, какую именно, спрашивать я не стал.

В общем, на этом по инструкции следовало прибраться за собой и унести на склад всё, что вытаскивал, а неудачную смесь задвинуть в дальний угол. Там же не помешает еще раз на всякий случай проверить стабильность содержимого горшков, этот пункт я, правда, добавил от себя только что, но лишним он не будет, а Коршу о нем пока знать необязательно.

Тут, впрочем, беспокоиться не о чем, тара держит, да и склад вообще получился что надо, пусть и есть еще что доделать. По уму здесь нужны толстые бетонные стены и такой же потолок, чтобы ни щелочки, а еще сюда должен тянуться подземный ход, желательно от самой деревни. Хранить суп внутри населенного пункта, понятное дело, нельзя, но и добираться до него надо уметь при закрытых воротах. Земли тут перекопать придется немало, но в целом задача того стоит. Сейчас же склад выглядит как бетонированная яма с каким-то подобием крыши, зато в случае подрыва взрыв пойдет вверх.