Конвой мой подошел посмотреть, когда я уже закрывал ящик.

— Это те батончики, которых по три на день в поход берут?

— Это те, которых по одному на гору. И еще один в зад голему.

Сквозь сон я услышал как за шторкой плеснуло, а следом стукнуло ведро, только гадать, кто там хозяйничает, в этот раз смысла нет. Свинья у нас освоила уборную чуть ли не раньше меня, и раз уж ей приспичило с утра пораньше, пусть хоть прибирает за собой, это уже какое-никакое воспитание.

С этой мыслью я разлепил глаза и уперся взглядом в Тележку, причем удивились мы, по-моему, одинаково. Лежит она у сундуков на коврике, уши торчком и оба смотрят в угол, а возится там, выходит, кто-то другой.

Честно говоря сперва мелькнуло, что я еще не проснулся и вот-вот оттуда вылезет гнилоход который просто так в гости ходит, ему такой маршрут удобнее. Но додумать я не успел, шторку откинули, и из уборной выбрался довольный король. Рубаха у него выбилась из штанов, а сияет он так, что волосян под потолком на его фоне потускнел.

— Нет, ну чудо же! — возмутился он, едва увидев, что я не сплю. — Почему во дворце такой не сделали до сих пор?

Ну так у них там, поди, мастера Рея не водилось, зато хватало ночных горшков да дырок в стене над рвом. В моем мире первый смывной унитаз смастерили довольно давно, а вот колено с водой под таким загнули спустя без малого двести лет, так что первые пользователи еще долго нюхали свои старания.

— Эмм… — король вдруг смутился и затоптался на месте, сообразив, видимо, где стоит и перед кем. — Ты же не против? Я правда стучался сначала, но ты спал, вот и решил зайти. Очень уж красочно ты это всё описал, не мог сдержаться.

Ответа он так и не дождался, я лежал и хлопал глазами.

— Только вот что-то теплое бы подкладывать, — он с нежностью оглянулся на шторку и потер озябшие места, — или подогрев какой придумать… А то садишься, и до самой макушки пробирает.

— Ободок можно у Ольда заказать, — растерялся я.

Про подогрев с прочими земными радостями я рассказывать не стал, еще захочет такой же. После бочки на реке ему и наша глиняная уборная за роскошь сойдет.

По уму его бы выставить сразу, чтобы не повадился, но выгонять королей как-то не положено, даже из собственного туалета, тем более что он мой, а страна его. Разве что колокольчик над шторкой повесить, чтобы заранее знать, кто там заседает. Хотя вломись его величество ко мне в дом… Нет, туда ему хода не будет, дверь поставлю такую и замков на нее навешу столько, что можно пересидеть осаду и спать спокойно.

— Ладно, я пойду, наверное, — король все-таки что-то такое прочел у меня на лице.

Он ополоснул руки в ведре и отправился восвояси, а за порогом его дожидался дед с лопатой, который пропустил гостя вперед и молча зашагал следом.

Тележка дождалась, пока за ними закроется дверь, и тяжело протопала за шторку, где обстоятельно сопела, проверяя, не напортачил ли гость.

Умылся я из другого ведра, первое теперь, считай, дворцовое. Может конечно после его величества это и честь, но я не особо честолюбивый, не буду уж. Ободок, кстати, и мне не помешает, по утрам эта глина кусается.

Ладно, королевские причуды пусть подождут, а мне предстоит придумать чем сегодня заняться. Выдвигаемся мы вроде как то ли завтра, то ли послезавтра, Корш вовсю хлопочет и сколачивает бригаду, которая пойдет за хрусталем, так что я там пока без надобности.

А у меня в голове засела собственная вчерашняя болтовня с конвоем у бункера, мол, этому голему для полного счастья одну шашку надо определить в зад. Тут ведь главное, получится ли у нас с ним хоть как-то коммуницировать. Все-таки вряд ли выйдет подойти и попросить его повернуться к нам задом, к лесу передом и наклониться, а при необходимости еще и помочь подтолкнуть шашку в нужное место и на правильную глубину.

И пусть с големом ракеты нам, скорее всего, не помогут, средства доставки шашек нужны все равно. Раз уж у меня выдалось относительно свободное время, которое можно тратить по своему усмотрению, неплохо бы наконец решить, чем отправлять суп к врагу. Точнее, со способом-то я уже определился, а вот из чего делать сами ракеты, вопрос куда более сложный. Встречать пустых лучше издалека, пусть рвется у них под ногами, а не у нас под стеной.

По дороге я завернул к своему дому, кладка там за вчера ощутимо подросла, и бригадир, завидев меня, только помахал мастерком, мол, всё по плану, и я со спокойной душой пошел дальше, на берег к смоляным опытам.

У речки мне навстречу попались двое мужиков с вычищенным до блеска котелком. Несут они его бережно и дышать на него боятся, а глаза у обоих красные и опухшие, видно, прилечь им так и не довелось.

Посудину эту я опознал с первого взгляда, вчера в ней застыл мой неудачный замес, и бедолаги, выходит, по распоряжению Корша всю ночь выколупывали из нее смолу, а теперь возвращают хозяйкам и раздуваются от гордости.

— Погодите, мужики, — тормознул я их. — Вот этот котелок мне как раз сейчас и нужен.

— Да мы ж его только оттерли! — вскинулись оба, и тот, что держал за дужку, прижал добычу к животу. — Куда?

— Ничего, — я шагнул ближе. — Чистый даже лучше, самому отскребать не придется.

— А мыловарке что скажем? — уныло протянул второй. — Она с вечера уже пятерых посыльных прислала и один раз даже сама пришла.

— Скажете, мастер изъял, — подсказал я, — А, даже не так. Подчиненный Корша спер, можете так и передать! Пусть с ним разбирается, на то и нужно начальство.

Котелок мне отдали без звука, только старший долго провожал его глазами, хотя стоял я от него в двух шагах.

Дело, впрочем, не только в чистоте, гирька у меня подогнана именно под эту посуду, и затевать всё заново под чужой горшок мне хочется меньше всего.

Костер мой за ночь прогорел до золы, и огонь пришлось разводить с нуля, подкладывая щепки по одной, чтобы пламя не вздумало плясать под донцем.

Дожидаясь жара, устроился я на бревне у чана и для начала прикинул, какой корпус мне вообще по карману. Глина отпадает с ходу, весит она прилично и треснет от первого же толчка, а трубу без шва Дагна не выкует, да и железа на каждую ракету не напасешься. Бумажную гильзу на манер фейерверочной Корш не переживет, ему и пачку на обертку для шашек отдавать было больно.

Самым дешевым по-прежнему выходит дудельник, из него я изначально и собирался делать ракеты, и отказываться от него смысла не вижу, хотя остальные варианты перебрать тоже стоит. Обрезков у меня, правда, раз-два и обчелся, почти всё улетело в небо, причем кто куда, каждый по собственной дуге и на свою дальность. Порывшись в куче барахла у костра, я в итоге откопал один кусок потолще.

Смолу я развел по проверенной схеме, отмерив стружку строго по весам. Отсчитав положенные полсотни, я опустил находку в котелок, и из нее тут же полезли мелкие частые пузырьки, так что держал я ее, пока они не иссякли, и лишь затем, стряхнув лишнее, по обыкновению сунул в чан.

Работает здесь, к слову, не одна закалка, горячая смола у меня просачивается в любую пору, система так и написала, когда я только нащупал рецепт, а дудельник у нас весь в крошечных пустотах, потому и легкий, и простора для нее в нем с избытком. За время окунания ячейки успевают продышаться, и на освободившееся место затекает состав. В итоге холод схватывает его в толще, а не только снаружи.

Дома древесину чем только ни пропитывали, а шпалы под рельсы и столбы под провода еще в позапрошлом веке закатывали в здоровенную железную бочку, откуда сперва откачивали воздух, а уже потом под давлением гнали внутрь креозот. Служат такие десятилетиями, и их не берет ни гниль, ни жучок, а здесь всё это тем более к месту, мой-то дудельник в мокром виде превращается в вату.

Смола и правда впиталась и застыла, а когда я снова макнул обрезок в чан, он и не подумал размягчаться. Постучал я им для верности по бревну, а потом и от души приложил, но он только гулко отзывается, на удивление прочный получился.