Ответа на свое «всё куплю» я так и не дождался, южане переглянулись и сразу умолкли, а держать паузу дольше них у нас умеет разве что староста, мне до такого далеко. Так что я снова взялся за мастерок, топка за разговорами подросла мне уже до пояса, и бросать ее ради торга, которого не будет, глупо.

Под свод мужики сколотили кружало из обрезков опалубки, а шамот по дуге я вел сам, на ребро, по ряду с каждой стороны, чтобы наверху они сошлись. Дело уже можно сказать родное, такое я уже клал, да и пролет тут совсем скромный.

— Дерево сожжешь? — старший покосился на кружало и нахмурился так, что мне стало неловко за всю нашу опалубку, у них ведь каждая доска привозная.

— Вынем, как закончу, — я стукнул по дуге костяшкой. — Дальше свод держит себя сам, каждый кирпич упирается в соседа, и падать им некуда, разве что всем вместе.

— А если все сразу упадут? — подал голос третий из глубины шубы.

— Тогда, значит, я криво положил, — признался я, и тот понимающе спрятал нос обратно.

Третий за это время опять засел за шамот, но брак теперь отбрасывал не беззвучно, как поначалу, а с коротким презрительным фырканьем, и подносчики, наслушавшись его, сами начали простукивать кирпичи, прежде чем нести их ко мне.

Мужики тоже не скучали и протянули к поддувалу цепочку глиняных труб от будущей крыльчатки, а в стенке со стороны бочки мы оставили окно под ее торец и выложили вокруг него кольцевое корытце для песка. Урдах, проходя мимо с охапкой, притормозил над этим хозяйством.

— Круглое зачем? — прорычал он.

— Сюда бочка войдет горловиной и будет вертеться, — я изобразил руками, как она ляжет. — Жар из топки пойдет к ней внутрь, а навстречу ему покатятся сырые глиняные шарики. Пока доберутся до огня, вздуются и станут легкими, вроде пемзы.

Вертящуюся печку Урдах себе представлял, похоже, с трудом, но допытываться не стал, хмыкнул и ушел к штабелю, завтра все равно увидит своими глазами.

Отвечать мне не жалко, только разговор в одни ворота быстро надоедает, поэтому дальше спрашивать взялся я, благо за день вопросов у меня набралось не меньше, чем у гостей.

— А вас там вообще много? — я стряхнул с мастерка раствор. — Народу, в смысле.

— Много, — старший помедлил. — Если все придут к вашей реке пить, она кончится.

Сказано красиво, а главное, доходчиво, у кого вода расписана по чашам до следующего дождя, тот и людей своих, видать, считает ведрами. Я-то, наслушавшись про их засуху, решил, что города у них не больше нашей деревни, а раз такую ораву не напоить даже здешней речкой, которая между делом крутит колеса, счет у них идет на такие числа, каких в Пороге и не слыхали.

— А воинов среди вас сколько? Ну, тех, у кого Сила.

— Мало, — отрезал старший. — Сила приходит не к каждому.

— А остальные тогда как от Диких отбиваются?

— Стоят на стене, — Урдах пристроил кирпичи у моего локтя и выпрямился. — Человек без Силы у нас унесет то, что ваши таскают вдвоем.

— А он? — я показал глазами на шубу.

— Он мерзнет, — невозмутимо пояснил старший.

— Еще как, — подтвердили из шубы.

Мне сразу вспомнилась вчерашняя ночь и плита с канавы, которую Урдах поднял в одиночку без усиления Основой. Я еще решил, что мне попался редкий экземпляр, а наш гость по южным меркам, может, даже не силач, а так, обычный работяга.

Старший между тем перевел взгляд на дальний конец ленты, где каменщики поднимали головку, и следил за ними не мигая, раньше такой чести удостаивались только мои руки.

— Ваши медленные, — вынес он наконец приговор.

— Шов поведешь вкось, Хорг тебя самого в эту кладку замурует, — буркнул каменщик с ближнего края, не оборачиваясь.

— Это хорошо, — одобрил старший. — Ваши смотрят. Каждый кирпич видят. Наши льют камень сколько скажут, а ваши сперва думают, куда.

Насчет медленных он прав, рядом с Урдахом наши вообще стоят на месте. Зато внимательность эту в них вбил глоткой Хорг, а закрепил Корш, и получается, что крик вместе с арифметикой дают каменщика, который сначала глядит, а потом кладет. Надо будет Хоргу передать, что его хвалили южане, хотя он, скорее всего, и на меня рявкнет, чтобы не отвлекал.

— Ну и в чем тогда проблема с камнем-то вашим? — я воткнул мастерок в корыто, раз уж разговор пошел серьезный. — Народу у вас полно, руки сильные. Отправляйте отряды гастарбайтеров, мы всех примем, стройки на всех хватит!

Третий попробовал выговорить незнакомое слово и на середине сдался.

— Звучит глупо, — прямо отозвался старший. — Построим дома для вас, а что дальше?

— Дальше как минимум для вас можно построить, — пожал я плечами. — Но если без шуток, то не одним домом можно радоваться. Вот производства, например. Взять ту же лесопилку, нужна же? Нужна. Вот еще домик. Кузню видели? Без стен стоит, а ведь тоже нужна. Школа, больница, про это и говорить незачем. Мастерские, ангары, всё это нужно, пусть лучше будет лишнее здание и пустим туда баранов греться на зиму, чем если его не будет! Поверьте, даже если у нас золото закончится, железо найдем, им и будем платить.

— Железо это хорошо… — задумался старший, и бронзовые браслеты тихо звякнули. — Лучше, чем золото или серебро. Крепче.

Пока он взвешивал в уме это железо, я прикидывал свое. Диких я в глаза не видел, а судить о ком-то с чужих слов дело неблагодарное, про меня вон тоже чего только не болтают, спасибо Мульбу. Но если когда-нибудь сам на них погляжу и пойму, что разговаривать там и правда не с кем, южанам можно будет предложить и готовое вооружение на продажу. Ну а что, мы против тварей как-то отбиваемся, почему бы и дальним соседям не помочь.

Без рецептов, понятное дело, тут я от своего слова не отступлю. Те же производные супа они все равно не воссоздадут, хоть целый вагон им отправь, разберут по капле и ничего не поймут. Да и противника при желании найти можно где угодно, только люди нам не враги, разве что их правители, а простой народ нет, за редким исключением. А троих гостей, что сейчас стоят над моей топкой, я бы туда не записал, хоть они и явились сюда меня устранять.

Последний кирпич лег в замок свода туго, пришлось подбивать рукоятью мастерка, и на этом моя часть закончена, остальное за каменщиками и Коршевой дощечкой. Кружало пусть постоит до утра, а мне до вечера положено водить южан, раз уж сам вызвался.

Первыми на пути попались чаны, над ними стоит пар, и тетки орудуют веслами так, что брызги долетают до тропинки.

— Вот тут мыло варим, — я обвел хозяйство рукой. — Золу заливаем горячей водой, щелок доводим известью, потом кипятим его с жиром, а под конец солим, чтобы ядро отделилось и всплыло. Могу примерно расписать рецепт, но вы, наверное, и сами умеете.

Старший степенно кивнул, а Урдах сунулся к ближнему чану и отпрянул от едкого пара. Третьего же потянуло носом к полке с цветочными брусками, и задержался он надолго.

— Мастер! — тетка у крайнего чана замахала веслом. — Ты свой компот совсем бросил? Говорил же, что заберешь!

— Компот? — оживился третий, и шуба развернулась к тетке всем корпусом.

— Он не пьется, — торопливо предупредил я и на всякий случай увел гостей подальше от бочек.

Дальше начинаются караульные посты, над первым висит Коршева табличка со списком запретов, и южане, разумеется, на нее засмотрелись. Пришлось сворачивать в сторону с самым равнодушным видом, мол, там у нас ничего интересного, обычный склад, а вот кузня, между прочим, местная достопримечательность.

Дорогу туда можно было не искать, молот бухает так, что его слышно с любого конца участка. Горн с наковальней стоят на виду у всего берега, а сбоку ходит качелька из железного дерева, и каменный боек на ней без остановки обрушивается на заготовку, которую Дагна поворачивает щипцами то одним боком, то другим. От соседнего станка доносится тоскливое шмыганье, Рект, судя по звукам, все еще горюет по резцам.