[Путь Созидания IV: 65% → 67%]

За котелок варева два процента, негусто, но ведь и показать пока нечего, кроме одной полоски шпона. Посолиднее, видимо, отсыплют, когда первый такой рельс ляжет на вал и не хрустнет под ольдовозом с плитой.

— Гля, какая получилась, — я протянул полоску королю.

Подарок он принял обеими руками, а сверток свой ради такого дела опустил на землю, к самым моим лаптям.

— Да ну… — Леонар постучал по обновке ногтем и согнул ее, а она мигом выпрямилась. — Она же только что жидкая была! А теперь смотрите что! — он развернулся к остальным и выставил свое сокровище перед собой. — Схватилась сразу! А так бывает? — ответа он не дождался и обернулся. — Рей? Ты чего?

А я ничего, я смотрел на сверток у своих ног и не мог оторваться. Пока он был у короля в руках, мне было как-то не до него, а теперь он лежит отдельно, и я вижу, какая мощь в нем заключена. Тряпка Основе не помеха, это не воск, и сквозь нее отчетливо проступают узлы, а на каждом сантиметре их там больше, чем на квадратном метре моей будущей стены, причем сидят они так плотно, что непонятно, как не мешают друг другу.

— Это… — я показал вниз. — Что там?

— А там то, ради чего я тебя и искал, — хмыкнул Леонар, сунул шпон под мышку и, присев, развернул сверток. — Моя корона и основа власти в стране.

На тряпице лежит тяжелый даже на вид обруч с зубцами, один из них обломан под корень, а крупный драгоценный камень посередине потух, и через него змеится трещина.

— Но… — я потянулся к ней пальцем, да так и не коснулся.

Ток Основы внутри нарушен, она идет в обход поврежденных каналов и упирается в тупики, а изломов там десятки, и половина из них мне неизвестна, но даже так видно, что они не работают.

— Она же сломана.

— Вот именно, — усмехнулся он. — Починишь?

На этот раз я протянул к короне всю пятерню, раз уж меня зовут ее чинить, так надо хотя бы взвесить ее в руке и прощупать как следует, но Леонар одернул руку.

— Не надо! — он подался вперед, загораживая тряпицу плечом. — Трогать ее лишний раз нежелательно.

Пока я соображал, обижаться мне или нет, король заговорил тише, и голос у него вдруг стал взрослым.

— Это мощнейший артефакт, и работает он только со мной. Точнее, с путем моего рода, — он накрыл обруч ладонью. — Прикасаться к ней могут немногие, а для остальных это опасно. И уж тем более надевать.

В голову мне такое и не приходило, в волосах у меня до сих пор полно смолы, и корона прилипла бы к ним намертво, а отмачивать ее в ледяном чане мне вряд ли позволят.

Ладно, раз трогать нельзя, обойдемся анализом, ему перчатки ни к чему, и я уже прикидывал, куда направить единичку, когда староста шагнул поближе и встал у меня за плечом.

— Ваше величество, укройте, пожалуйста, корону обратно, — негромко попросил он.

— А что не так? — Леонар вскинул на него глаза, так и не выпустив край тряпицы.

— Как минимум, мы здесь можем быть не одни, — староста скользнул взглядом по кустам на том берегу. — И осматривать такое лучше в спокойной обстановке. Предлагаю пройти ко мне в дом и обсудить всё там.

Насчет «не одни» он прав, после разговора с Коршем на стене я и сам теперь посматриваю на каждый куст с подозрением, а берег у меня открытый со всех сторон, с того края реки можно разглядеть, что я ем на обед. Вот только дом у старосты с окнами, а под ними пристроиться может кто угодно, хоть лазутчик, хоть Мульб, и еще неизвестно, от кого из них вреда больше.

А у меня в бараке кроме двери ни единой дырки, кладовщик меня этим как-то поддел, и впервые этот недостаток оборачивается достоинством.

— Пойдемте лучше ко мне, — предложил я. — Там и разглядим без помех, и обсудим всё, что надо.

— Дом мастера! — Леонар просиял, в два движения свернул тряпицу и вскочил на ноги. — Вот это интересно посмотреть!

Угли я присыпал песком, а котелок снял с огня и оставил остывать у чана. Мыловаркам я обещал его скоро вернуть, но в прежнем виде не получится, разве что вместе со смолой, в подарок.

Корш сунул уголек за ухо и двинулся первым, а дед с лопатой без единого слова пристроился в хвосте и держался от короля на одном и том же расстоянии, хоть линейку прикладывай.

Идти отсюда до барака недолго, только у нас так не вышло, Леонар останавливался у всего, что дымит или скрипит, а на моем участке такое на каждом углу.

По дороге нам попалась моя же стройка, и даже я у нее придержал шаг. Стены, пока я возился со смолой, поднялись еще на несколько рядов и растут как на дрожжах, мастерки у мужиков мелькают без остановки. Если пойдет так и дальше, коробку закроют дня за два, а то и раньше.

Бригадир на крыльце командует громче Хорга, а дощечку с чертежом из рук не выпускает ни на минуту. Я мельком в нее заглянул, и всё сходится, дверной проем на месте, а углы отмечены четко.

— Вообще-то вот мой дом, — пояснил я Леонару, который уже разглядывал кладку. — А тот, куда идем, так, для души.

Король озадаченно моргнул, но уточнять не стал, решил, наверное, что у мастеров домов бывает по нескольку.

Хотя барак, если разобраться, обжит получше, там и унитаз с душем, и квартиранты, а здесь пока одни стены, и волосяну присесть негде.

— По два выдаем, мастер! — гаркнул с крыльца бригадир, не дожидаясь вопроса. — Как договаривались!

— Чего выдают? — шепотом поинтересовался король.

— Человекодни, — отмахнулся я.

— Знаю! — обрадовался Леонар. — Я это слово уже слышал!

Где он успел его подцепить загадка, но гордости у него теперь хватит до самого вечера.

Дальше нам бы прямиком к бараку, но Леонар углядел дым над производствами и утащил всех туда крюком, а удивлялся он на каждом шагу.

У мыловарни он замер, и поглазеть там есть на что, над чанами столбом поднимается пар, а на полке сохнут бруски, и в тех, что с медом и воском, прожилки горят оранжевым даже при свете дня.

— Это же оно! — Леонар потянулся было к полке, но тут же спрятал руку за спину, видно, решил, что в этой деревне без спросу лучше ничего не хватать. — Скрипучее! Его здесь варят? Прямо вот в этих чанах?

— А где ж еще, — отозвалась ближняя тетка, не переставая грести веслом. — Не в бочке же.

— А оно еще и мерцает, — понизив голос, сообщил мне король и оглянулся, не подслушивает ли кто.

— Да у нас тут всё светится, — фыркнула тетка. — Ты мне лучше скажи, мастер, где мой котелок?

— Скоро будет, — заверил я и прибавил шагу, пока она не уточнила, в каком виде.

Потом вопросы посыпались один за другим, и я едва поспевал отвечать. Гора под навесом оказалась керамзитом, а в ангар я его вести не стал, иначе мы вышли бы оттуда к ночи.

— А шарики эти едят? — заинтересовался король, подобрав один.

— В пищу не употреблять, — брякнул я и сам же хмыкнул, это я у системы нахватался, она так про керамзит и написала.

В итоге он все-таки заставил всех забраться на недоделанную стену и оттуда уже продолжил удивляться нашим речным производствам. Вдоль берега потянулись колеса, у которых Леонар застрял надолго. Река не встала, лед держится разве что у самого берега, да и там его обычно сбивают сразу. Тем более, что вокруг колес уже отстроили мостки для более удобного доступа, так что даже в случае крепких морозов какое-то время крутиться они будут.

— И что, они сами крутятся? — король вытянул шею.

— Река, — я кивнул на перекат. — А они уже раздают дальше, кому молот, кому пилу.

— А сколько их всего?

Над этим я задумался всерьез, раньше считал, а потом колес стало больше, чем помещается в голове. Корш, уткнувшись в свои записи, назвал точное число, но как раз в этот миг на лесопилке что-то взвизгнуло, и переспрашивать я не стал, к завтрашнему дню оно всё равно устареет.

У кузни Леонара было уже не оттащить. Стен ей так и не поставили, всё на виду, а каменный боек долбит себе так, что дрожит само пространство вокруг. Вопрос, какие стены выдержат такую вибрацию, и я пока отвечать не возьмусь. Хотя каркасник, как на лесопилках, вполне себе терпелив в этом плане, если всё правильно сделать.