— А здесь у нас… — начал я и замер на полуслове.
У наковальни на земле стоит такое, что про экскурсию я сразу забыл. Ведро, правда, огромное, в такое я влез бы по плечи, и с одного бока у него пробиты дырки. Первая мысль была про дуршлаг, только макарон у нас в деревне нет, а ничего другого в таких количествах не откидывают.
Подошел, пощупал, металл толстый и с одного бока еще теплый, а когда я ухватился за край и потянул на себя, ведро даже не качнулось. Хрен такое поднимешь, во всяком случае без Основы, а тратить ее на чужую посудину я пока не готов. Старший тем временем щелкнул по находке ногтем и долго слушал, как затихает звон.
— Толщина сантиметр, — Дагна вогнала стопор, боек замер наверху, и она сунула щипцами в горн здоровенную пластину. — Надежно! И сталь из новой рощи, тоже что надо. Под молотом послушная, а как снимешь с наковальни, ничем не пробить уже!
— Так а что это?
— Собственный проект, — она перехватила щипцы поудобнее. — Я со старостой договорилась, клубни выкупила за свой счет. Буду отрабатывать всю зиму без выходных, но так надо. И ты не переживай, это я не только деревне, но и тебе должна.
Расплачиваться со мной она собралась, видите ли, хотя я ей счетов не выставлял и не собираюсь. Впрочем, без выходных она и так живет, по-моему, разницы даже не заметит.
— Да я не переживаю, ты главное не перетрудись, — я похлопал ее по плечу. — А если надо так, то делай, как тебе в удовольствие. Но что хоть?
— Доделаю, узнаешь, — усмехнулась Дагна. — Но это надо обязательно.
Стопор она выдернула, и кузня снова загрохотала, а южане так и стоят, смотрят, как напитанный Основой от горна молот вбивает сталь в пень железного дерева. Лупит он не одним весом, каждый удар отдает аж в пятки, а старший при этом едва заметно щурится, похоже, Сила в этом камне для него тоже не секрет. Третий под шумок пристроился к горну и грелся прямо сквозь шубу.
— Кто бьет? — старший ткнул пальцем в качельку, у которой не стояло ни души.
— Вода, — я махнул рукой на перекат. — Колесо крутит вал, а на нем барабан с выступами, они по очереди поддевают хвост качельки и задирают камень, а потом соскальзывают, и он падает уже сам. Дагне остается только железо подставлять.
— Жаль, реки у нас нет, — вздохнул в итоге старший.
— Ну так ветра поди хватает, — не растерялся я. — От него тоже можно кормить это всё.
— О. И правда, ветров у нас предостаточно, — задумался он.
— Так и сделайте лопасти, будет вам усилие вращения, а от него уже хоть лесопилку, хоть мельницу. Да хоть молот!
Ляпнул и тут же засомневался, потянет ли такую нагрузку простой сквозняк, этой махине нужен рывок, а не ласковое поддувание, да и ветер налетает когда вздумается, а не когда горн разогрет. Зато у них голые пустоши, зацепиться там нечему, и дует, надо думать, так, что нам и не снилось. Первые ветряные мельницы, если память не врет, ставили как раз в засушливых краях, где месяцами тянет в одну сторону, и крутили на них жернова задолго до того, как о таком услышали в Европе.
— Или к Коршу подойдите, он вам чертежи даст, — добавил я, пока старший что-то прикидывал на пальцах. — Я ему расскажу потом, как всё это можно сделать…
Водил я их после этого еще долго, лесопилки показал изнутри, а не с тропинки, а дольше всего мы задержались в ангаре, где от двух горнов стоит такая жара, что ватник хочется снять еще в воротах. Третий тут наконец стянул шубу с плеч и стоял посреди цеха, жмурясь на огонь.
Оттаяв, он сунулся поближе к волосяну на столбе, а тот дважды шлепнул по горшку, требуя мяса, и прибежавший на сигнал мальчишка тут же за ним умчался. Третий проводил его взглядом и от греха подальше снова закутался до ушей, у них, видимо, светильники так себя не ведут.
Урдах застрял у форм с плитами и держал ладонь на борту всё время, пока внутри гудел рог, а когда раствор перестал оседать, одобрительно засопел. За жужжалкой он потом ходил от рамы к раме и успокоился, только когда по последней прошлись правилом.
Старший смотрел, как плиту цепляют к балке и поднимают под самую кровлю, и молчал, лишь раз уточнил у меня вес и после этого хмурился до самого выхода. Правда вес пришлось называть в людях, мол, весит как десяток крупных мужиков, килограммам я пока никого не обучил.
Клепки для бочки сидят в горне, и мужик, что подкидывал уголь, не дожидаясь вопроса, сообщил, что к утру будут готовы, жар держат ровно, а подсыпают вовремя.
К берегу мы вернулись, когда солнце уже садилось, и там меня ждал приятный сюрприз. Головку довели почти до верха, окно под бочку в ней вывели, хоть сейчас примеряй, и мужики на лесах кладут последние ряды. По моим прикидкам, а сроки я на этот раз ставил с большим запасом, до такой высоты они должны были добраться только к обеду следующего дня.
— Мастер, а широкого завтра к нам пришлете? — крикнули с лесов.
— Это вы с ним договаривайтесь, — отмахнулся я, а Урдах, кажется, впервые за всё время улыбнулся.
С утра, значит, собираем бочку и запускаем. Прогревать, ясное дело, начнем потихоньку, сырая кладка от резкого жара почти сразу пойдет трещинами и я не успею ее даже похвалить, а это обидно.
В туннеле мы прошлепали по мосткам, и на деревенской стороне я сдал гостей стражнику, тот принял их без особой радости, ему с ними еще до сарая топать. Урдах на прощание приложил меня пятерней между лопаток, и я едва устоял на ногах, а старший задержался и еще раз покосился на мои ладони, причем стоял он уже шага на два ближе прежнего.
А дальше по-хорошему стоит пойти с супом разобраться, проверить, как он там в своей яме, и подумать о ракетном топливе. Правда, к горшкам меня нынче пускают только в сопровождении, седьмой пункт никто не отменял, так что сперва придется ловить Корша и выпрашивать конвой к собственному добру. Водорослей по пути мы собрали не так уж много, но Кейн заверил, что они растут и в нашей реке, как раз недалеко от поворота на железную рощу, значит наберем, это не проблема.
Но есть еще столько дел, ту же мельницу я до сих пор не посмотрел, как ее там поставили, вдруг ошиблись где-нибудь, хотя кирпичную муку она подает, а больше от нее ничего и не требуется. Да и стены потихоньку поднимаются, плиты встают на место одна за другой, и спешить с ними ни к чему, раз и без меня управляются, можно наконец заняться чем-нибудь своим, и по душе мне сейчас одно, пойти и устроить себе душ.
Работы там на вечер, если не мудрить, а топтун на мехах подождет до лучших времен. Начинать, как положено, надо с пола, ведь мокрую зону, как у нас говорили на стройке, первым делом отделяют от сухой, а моя глина каждую лужу еще припомнит.
Раствор пришлось добывать у мешалок, и я развернулся обратно к реке, набрал два ведра, а третье прихватил пустым там же, у бочек их стоит целый ряд, и одно из них, получается, мое.
Вокруг решетки я снял лопатой верхний слой пола на десяток сантиметров, а по краю набил бортик. Раствор внутрь пустил с уклоном и проверял его кружкой воды, ей полагается уходить к сливу достаточно быстро, но чтобы при этом самому потом в этот слив не скатываться, и с третьей поправки она побежала куда надо.
Основы на схватывание я не пожалел. Руну гидрофобизации наложил где-то на бортике, но думаю на метр бетона должно хватить и одной. Правда включится она, очевидно, попозже. Разумеется, связал с восстановителем и накопителем, ну и на этом моя рунология подошла к концу. И это, кстати, обидно. Есть у меня материалы на примете, где могут прятаться и другие интересные руны, хотя в последнее время в структуре материалов мне попадаются все те же восстановители и накопители, просто в слегка иных вариациях.
Дело в том, что руны можно слегка корректировать в зависимости от структуры материала. Если напечатать абсолютно одинаковый накопитель на глине и на деревяшке, работать они будут совсем по-разному. А если то же самое куда-нибудь, скажем, на лоскут кожи нанести, то вообще реакции будет ноль, там руна должна пропечатываться глубже и использовать стоит чуть более извилистые линии. В общем, сложно это всё, но не для четвертой ступени созидания, теперь материалы сами подсказывают мне как ту или иную руну лучше наложить.
