[Примечание: питание утрачено полностью. Расход покрывается за счет Основы носителя, многократно сверх меры]

[Рекомендация: восстановить питание]

Над этим списком я просидел долго, некоторые строчки перечитывал не раз, и чем глубже вникаю, тем меньше мне всё это нравится.

Узлов, значит, сто девяносто шесть, а это для такой маленькой вещицы даже не знаю, бред какой-то и работа с микроскопом, не иначе. Обруч в обхвате всего ничего, под среднюю голову, а в ширину всего три, вместе с зубцами поверхности набирается на две сотни квадратных сантиметров с небольшим.

Размажь их по ней ровным слоем, и на каждый придется меньше одного. Но сидят они иначе, золото между камнями служит сплошной проводкой, а вся начинка собралась гнездами вокруг оправ, по полтора-два десятка на квадратный сантиметр.

Изломы ментальные, только не в чистом виде, а с другими направлениями вперемешку, то есть работают они, надо понимать, с головой. Своей или чужой не знаю, но не только с ней, а что из такой смеси выходит система и сама не знает, мне же на этой ступени и подавно не разобраться.

Отпечатаны поколениями носителей, подобное я уже видел в мече у Кральда, каждый хозяин оставляет в оружии частичку себя, только там их восемь, а тут, похоже, отметилось всё семейство за многие века.

Настроена корона под эту кровь, чужому она может и голову снести, вот почему Леонар так встрепенулся. А на Созидание это, выходит, не распространяется, и мне ее трогать можно, только болтать об этом я пока не стану, а то еще примерить предложат.

А вишенкой на торте идет сердце хрустального голема, которое питало всю эту красоту, а теперь разрушено начисто. Отсюда и аппетит у короны, источник у нее погас, а потребители остались, и тянут они из того, кто ее носит, причем, если верить анализу, многократно больше положенного.

— Ну что там? — не выдержал король.

Понять его можно, молчал я долго, а штука и правда непростая.

— Ну, что я могу сказать, — замялся я. — Сломался кристалл.

Глаза у Леонара, которые до этого горели ярче волосяна, остановились на мне, и по лицу у него прокатилась целая гамма чувств. Сперва он растерялся, а потом, кажется, заподозрил, что я над ним издеваюсь.

— Это всё? — выдавил он наконец.

— Ну а что, правда, в основном, — я пожал плечами. — Кристалл вот этот сломался, надо поменять, тогда и заработает. Только так себе, тут ведь и помимо него огрехов хватает.

— Тут такое дело, мастер Рей, — Леонар потер переносицу. — То, что кристалл сломан, честно говоря, заметил даже я, а уж наши рунологи и подавно. Вопрос в основном в том, как его починить.

— Так я ж говорю, поменять, и всё, — не сдавался я. — Как это делается, пока точно не знаю, но попробовать могу.

— Насколько ты мог заметить, запасного кристалла у меня с собой нет, — подколол меня Леонар.

— А, ну да, заметил, заметил, есть такое, — признал я. — Ну, это как бы сердце хрустального голема. Найдем его, придумаем, как вынуть, и почему бы нет? Сделаем.

— О! — Леонар выпрямился над кроватью. — Сердце хрустального голема? Как ты это понял? А такие разве существуют?

Последний вопрос он задал уже не мне, а обернулся к деду с лопатой, но тот и не шелохнулся, стоит себе у порога, опершись на черенок, и разглядывает мой пол.

— Признаться, не слышал, чтобы такие у нас водились, — староста чуть нахмурился. — Но могу и ошибаться. Если вы не против, я бы позвал наших охотников, вдруг они что-нибудь подобное встречали.

— Да, конечно, позовите, — закивал король. — Раз вы им доверяете, других вариантов я всё равно не вижу.

Староста приоткрыл дверь, бросил стражнику пару слов, и тот умчался по улице, а слышно его было еще долго.

Пока ждали, король взялся за меня всерьез, ему непременно надо знать, что это за хрустальный голем такой и где он водится, причем вопросы у него не кончались, а ходили по кругу.

— А он кусается? — добил меня Леонар напоследок.

— На его месте и я бы не дался, если б из меня сердце выковыривали, — хмыкнул я. — А вообще я сам понятия не имею, ни где его искать, ни как он выглядит. Это пока одни предположения, путь подсказал, что в короне стоит именно такой кристалл, вот и всё.

На деле это мне выдала система, только про нее я никому не рассказываю. Да и сам догадался бы, если подумать, каналы короны стекаются к центральному камню и от него же разбегаются по обручу, значит, источник сидит именно там, самое логичное место для сердца. Питающий узел, всё как положено.

Сперва у меня мелькнула мысль подставить вместо кристалла что-нибудь попроще, сердце глиняного голема, например, их у ручья хватает, или каменного, где он лежит, я знаю, сам его на карте пометил, чтобы не будили. Ради такого артефакта можно и попотеть, сходить да выдернуть, и через пару дней корона снова в строю.

Только сердце у нее другого сорта, глиняные я держал в руках, оба теперь сидят в бревне лазарета, и камень у них мутный и бурый, с примесями, грязнее, что ли. А этот кристалл цельный, из одного куска насквозь, да и форма не та, не голыш, а ровные грани, и вставили его сюда явно не просто так.

Изломы-то в короне в основном ментальные, и раз путь этот хоть отчасти работает с головой, грязь там ни к чему, нужен материал почище. А может, у хрусталя какая-то особая кристаллическая решетка, не знаю. Так или иначе, экспериментировать с тем, чего до конца не понимаешь, лучше на чем-нибудь подешевле, а не на короне целого королевства. Попробовать-то можно, вопрос в том насколько горячо меня будут хвалить если корона сделает дзынь и рассыплется в пыль от таких экспериментов.

Кейн с Вельтом явились на удивление скоро, не иначе, стражник гнал их бегом. Кто их тут ждет им объяснили сразу, так что поклонились оба по всей форме, Кейн стянул шапку и прижал к груди, а Вельт, глядя на него, стащил свою с опозданием.

Руку им король жать почему-то не стал, хотя они и не тянули. Мне-то он свою сунул сразу, да еще в смолу, видимо, у их величеств рукопожатие положено только тем, к кому потом можно прилипнуть.

Места на всех уже не хватало, так что Вельт остался у порога рядом с дедом, а Кейн встал у шторки.

— В общем, нам нужен хрустальный голем, — с ходу заявил я.

— Какой-какой? — не понял Кейн и обернулся к Вельту, но тот только мотнул головой. Спасибо хоть у виска не покрутил.

— Я так понимаю, вы не знаете, где такого найти.

— Да вообще не представляю, — Кейн почесал затылок. — Вроде такие тут не водятся.

— Ладно, — протянул я. — Тогда другой вопрос. Встречали вы где-нибудь в окрестностях хрусталь?

— Чего? — снова не понял Кейн и опять уставился на Вельта, но от того помощи не дождался. — Ты давай, Рей, опиши как-нибудь, что тебе нужно, что ли.

— Ну, хрусталь, — я покрутил пальцами в воздухе, рисуя что-то с гранями. — Камень такой, без цвета. Может валяться где-нибудь в реке, может торчать из скалы. Что-то вот такое прозрачное, — указал на корону, — через что можно смотреть и видеть свет.

— Хм, — Вельт задумался. — Не встречал. Хотя ходил далеко.

— А я что-то такое видел, — вдруг отозвался Кейн. — Торчит шипами, всё верно?

— Да-да-да-да, что-то такое! — я чуть не подпрыгнул.

— У истоков нашей речушки, довольно далеко, — Кейн прищурился, выковыривая что-то из своей памяти. — Пробегал мимо и видел целую груду прозрачного камня. Там скала отвесная, и вот под ней его накрошилось.

— Опа. И что, твердый? Холодный на ощупь?

Горный хрусталь у меня дома тверже стекла, по нему и напильник скользит, а в ладони он долго остается прохладным, так что проверить можно и не глядя.

— Да откуда ж мне знать, я мимо пробегал, — Кейн сразу поднял руки. — Давно это было вообще. Я тогда за горной антилопой несся. Особой, между прочим. А у нее, знаешь, какой прыжок? Она полкилохорга в один скачок может преодолеть! А я не могу. Поэтому бежал, не отвлекался. Но камень прозрачный точно видел, и много его там.

Полкилохорга, если перевести на метры, это примерно километр, и либо антилопа там летает, либо Кейн гнался за ней так долго, что прыжки потом слились у него в один. Но удивительнее другое, Кейн впервые при мне признал, что кто-то бегает быстрее него.