[Анализ материала…]
[Анализ завершен]
[Объект: глина обожженная, гранулы]
[Примечание: температура обжига недостаточна, обжиг неравномерный]
Так-то тут и без анализа ясно, кладка еще вишневая, а глине надо почти до желтого, так что единичку можно было и не тратить. Правда, я надеялся, что хоть самые мелкие возьмутся, но нет, ни одна горошина. Что-ж, на то они и эксперименты, а брак тоже к делу пристроим, вон дороги отсыпать точно сгодится.
К этому времени подтянулись южане, обоза в Северан пока нет, и ждать его гости решили у горна, тут теплее, а старший встал как обычно поодаль и принялся наблюдать. Теперь их вполне себе выпускают за пределы деревни, но насколько мне известно недавно у них был серьезный разговор со старостой.
Кто-то будто бы сам слышал, что они долго молчали в доме у старосты, а потом коротко обсудили варианты оплаты за все эти технологии, которые успели тут подсмотреть. Мол, вам рассказали, а вы в ответ ничего, а так дела не делаются. Впрочем, я тоже собирался с ними поговорить на эту тему, действительно ведь, раз уж начали друг с другом сотрудничать, то почему бы не делать это по справедливости.
Гастарбайтеров я им уже предлагал, вот пусть хотя бы весной и пришлют сюда артель из тысячи крепких мужиков, как раз на это время я планирую прокладку дороги на север, к источникам и дальше, а там рук лишних точно не найдется. Извести бы еще найти на весь бетон, который у меня в планах вылить посреди леса, а то наше месторождение так рано или поздно совсем закончится. Я ведь когда его в первый раз увидел, сразу подумал, что этого хватит целый город отлить, а в планах уже не только Порог, но и еще объекты.
Урдах без лишних слов повесил ватник на колышек подальше от искр и отобрал тачку у угольщика, который как раз прикатил вторую, и тот замер налегке и с черным лицом, явно не определившись, радоваться ему или обижаться.
А третий подсел к топке и, подумав, сам стянул шубу до пояса, а под открытым небом я такого за ним еще не видел.
— Камень спешки не любит, — проронил старший, покосившись на ящик с горохом.
— Так я и не спешу, — буркнул я. — Это он не торопится.
К обеду кладка прогрелась как следует, и терпение у меня окончательно закончилось. Ну а что, сколько можно ждать? Жарить надо, опыты не ждут! Поддувало я открыл до упора, паренек у натяжителя с облегчением отпустил рычаг, и крыльчатка из шелеста перешла в вой. Угля я подкинул от души, он быстро побелел, а кладка из вишневой стала оранжевой, и следом в бункер ушло второе ведро.
— Во, теперь загудело! — одобрил мужик у колеса и на всякий случай отошел подальше.
На этот раз с десяток шариков вывалился на скат такими, как надо, раздутыми и с гладкой корочкой, и я даже успел обрадоваться. А потом из топочного проема понесло паленым, и, заглянув внутрь, я увидел, что у самого огня на стенке бочки нарастает темный бугристый вал. Остальные шарики там поплыли и прикипели к шамоту, а каждый новый оборот наматывает на это кольцо следующих.
Понял, принял, немного перестарался. Жар там перемахнул за нужную полоску, и глина попросту потекла, но при этом остановить бочку не выйдет.
Поддувало я прикрыл, но кольцо от этого никуда не делось, и счищать его пришлось на ходу. Встал я на колени у топочного проема, завел кочергу внутрь, и через пару секунд конец у нее сам налился краснотой. Жар бил в лицо так, что мокрая тряпка сохла на глазах, а правая рукавица задымилась и запахла жареной кожей.
Урдах молча ухватил меня сзади за пояс, и не зря, на очередном рывке я вполне мог нырнуть в топку головой вперед. Кольцо срывали кусками, я поддевал, а бочка сама переворачивала отломанное и сбрасывала на скат, и оплавленные лепешки шипели и потрескивали в ящике.
На больших печах в моем прежнем мире такие наросты, насколько я помню, сбивали чуть ли не из ружей, палили прямо в жерло, а у меня из всей артиллерии кочерга да южанин на страховке.
— Блин, — подвел итог мужик у колеса, выудив одну из лепешек палкой.
— Блин, — согласился я, и оба мы имели в виду разное.
С обеда к горну пожаловали рыбаки, вчерашние забастовщики, вроде как погреться, а вроде как и поглазеть.
— Мы, вообще-то, бастуем, — предупредил самый звонкий и протянул руки к топке.
— Бастуйте, — разрешил я и сунул ему грабли. — Только с этим.
Звонкий покрутил их в руках, прикидывая, можно ли бастовать граблями. Впрочем, человекодень им Уль запишет, а потому забастовка у горна пошла куда бодрее, чем у трактира, и керамзит из ящика они растаскивают по земле, чтобы остывал ровнее.
Третий заход я решил взять временем, раз у огня шарики не успевают вспухнуть пока не потекут, пусть проскакивают пекло быстрее, а значит, наклон нужен круче. Колодки роликов у нас нарочно не вмурованы в бетон, чтобы их можно было подправить на ходу, но возиться с ними под горячей вертящейся бочкой удовольствие на любителя. Урдах держал клин клещами на вытянутых руках, а я бил кувалдой, и на каждом ударе барабан чуть вздрагивал и сыпал искрами из швов. Под верхние колодки в итоге легло по пластинке.
Шарики после этого и правда побежали к огню резвее, наружу вышли гладкими и даже блестящими, в стеклянной корочке, а на ветру начали лопаться один за другим с тихим щелчком.
— Стреляют! — восхитился пацан у ящика и тут же сунул один в карман.
Разломил я такой шарик, а внутри сырая серая глина, оболочка схватилась, а середка прогреться не успела, вода в ней так и осталась, и на холоде его разорвало изнутри. Годных из ведра набралась горсть, штук тридцать, да и из тех я бы не рискнул делать блоки.
Со стороны деревни долетел рев Хорга, кто-то там опять положил не туда, и мужики у колеса заработали шустрее, хотя отсюда до него порядочно, а дела у них, если подумать, никакого, за них все крутит река.
Молодая пряха пришла с узелком и долго стояла поодаль, глядя как Урдах таскает уголь. Подойти она так и не решилась и сунула гостинец мне, я передал его по назначению, и судя по хихиканью за спиной, этот обед теперь пересказывают уже с моим участием в главной роли.
Четвертый заход я начал с того, что вернул наклон наполовину, сменив пластинки под колодками на вдвое тоньше, а поддувало оставил посередине, ни туда ни сюда. И теперь наконец пошло, только не так, как хотелось. Крупные шарики вышли сырыми, мелкие пережглись и слиплись по двое и по трое, а из средних размером с ноготь вспухла почти каждая. Хороших набралось на четверть ведра, причем все одного калибра, и это первая настоящая подсказка за весь день, осталось понять, о чем она.
[Путь Созидания IV: 44% → 45%]
Целый процент за такую малость, щедро, особенно если не считать, сколько мы до этого загубили. Корш вывел на дощечке очередную строчку, у него, подозреваю, давно готова таблица всех моих заходов с итогами, и заглядывать в нее мне пока не хочется.
Радовался я ровно до того, как сменился ветер и задуло с реки, тяга то проваливалась, то рвала пламя в бочку, из топки снова потянуло паленым, и кольцо пошло нарастать по новой. До вечера я бы так и метался от дверцы к кочерге, если бы вовремя не сообразил, что хожу по кругу не хуже барабана.
Да уж, задачка, однако… Сел на чурбак, разложил в голове день по полочкам, и вот что вырисовывается, у чистой глины полоска жара на которой она вспухает слишком узкая. Чуть холоднее, и получается камешек, а стоит перегреть, и она течет и липнет к шамоту.
Уголь горит неровно, ветер меняется без предупреждения, и удержать такую точность на всей бочке не выйдет ни у кого, сколько у топки ни сиди. Вдобавок руками шарики катаются разные, а каждому размеру нужен свой жар, крупному побольше, мелкому поменьше, и угодить всем сразу нельзя. Врагов, стало быть, два, и с обоими так-то можно договориться.
Первого лечит бухляк, по крайней мере в теории. Мука из него, если ее обеднить, лежит в замесе смирно, а стоит дотянуться до нее пламени железного угля, как она берет Основу из огня, воду из глины и пухнет изнутри.
