Я же ходил по кругу этого провала и изучал каменные породы. Искал хоть какие-то намеки на пустые кристаллы и их осколки. Не нашел. Но не мог же камнегрыз просто так это место выбрать своим «логовом»?

Увы, корнечерви были бесполезны — эту породу им было не прогрызть.

— Скоро будет. — неожиданно раздался в тишине голос Могильщика. — Готовьтесь.

Как и в прошлый раз, когда мы с Грэмом столкнулись с камнегрызом, о его приближении возвестила вибрация, исходящая от камня и усиливающаяся с каждым мгновением всё больше и больше.

Мелкие камешки начали дрожать и подрагивать.

Гул нарастал.

Я напряженно стоял подальше от тоннеля и словно отсчитывал мгновения.

Наконец-то гул достиг предела и камень, который скрывал тоннель, взорвался и вверх взвилась туша камнегрыза. Взметнулось густое облако каменной пыли. Сквозь него я увидел длинное, сегментированное тело в обхват двух-трех взрослых мужчин.

Могильщик довольно ухмыльнулся. Похоже, каким-то образом именно его насекомые довели существо до взбешенного состояния.

Тварь обрушила и выбросила в сторону целые куски каменной породы. Теперь всё вокруг наполнилось грохотом камней, которые разбрасывал этот подземный червь.

— Рыхлый! — рявкнул Могильщик. — Давай, живее! Мои насекомые уже сдохли от ее крови!

Гнилодарец уже мчался к камнегрызу. Нурл тяжелой поступью следовал за ним, готовый стать живым щитом. Хотя я слабо представляю как он должен прикрывать его. Такая махина и камнеголового пришибет. Несколько секунд — и Рыхлый прикоснулся двумя руками к пластинам твари.

Та в тот же миг вздрогнула как от удара.

— Грэм! — крикнул Могильщик. — Давай, чего ждешь!

— Так команды! — фыркнул он и сорвался в Рывок.

Его фигура смазалась, и он оказался у твари через долю мгновения. Секира вспыхнула рунами, мышцы на руках старика вздулись и он с нечеловеческой силой обрушил удар под углом, целясь прямо в стык между броневыми плитами.

Первый удар прошел вскользь, высекши сноп искр. А вот второй, последовавший сразу за первым, вошел точно между пластинами. Из длинной раны брызнула густая, желто-зеленая жидкость.

Я смотрел на громадное, в несколько обхватов сегментированное тело и не представлял, как против него именно сражаться, а не подчинять. Как вообще убить подобную тварь?

— Есть! — коротко рыкнул Грэм, нанеся еще один удар и отскакивая от слепого выпада массивной головы.

Тварь не раскрывала свою пасть.

Гнус сидел в стороне с вскинутыми вверх руками. Гудящее облако его насекомых взвилось и черным потоком устремилось прямо в сочащиеся раны.

Камнегрыз, уже окончательно обезумевший от боли, взвился всем телом, с жутким скрежетом ломая камень над собой (часть его оставалась еще в тоннеле) и разбрасывая камень словно пушинки. Тут я вдруг понял, что таким летящим камнем может пришибить и меня, и стал внимательнее, приготовившись уклоняться. Мелкие камни, словно пущенные из пращи, летели во все стороны. Парочка даже едва не угодила в Могильщика, но он принял их на своих насекомых, теперь тремя тучами вившихся вокруг него. Только теперь, когда тварь выбралась из тоннеля почти целиком, я осознал истинные ее габариты. Десяток метров сегментированного, бронированного…червяка, которого даже рунное оружие с усилением берет лишь в уязвимых точках.

А нет, одну пластину Грэм таки вмял прямо в тело твари.

Грэм, словно танцуя вокруг существа, нанес еще три быстрых удара. Раны были не смертельными, даже не серьезными для такой массы, но свою задачу они выполнили — в каждую новую щель устремлялись насекомые Гнуса, проникая под броню. На лице старика само собой растянулась улыбка.

Похоже, он вошел во вкус.

А тварь не могла избавиться от насекомых и показавшимся из тоннеля хвостом начала молотить вправо-влево. Рыхлому приходилось несладко: он стоял с закрытыми глазами у середины туловища твари, единственной относительно неподвижной части, и, вытянув дрожащие руки, пытался ее подчинить. Его постоянно отбрасывало назад, а Нурл его тут же возвращал обратно и прикрывал своим телом от случайных ударов. Вдруг тварь раскрыла пасть и взревела. В тот же миг прозвучал голос Могильщика.

— Наконец-то!

Видимо боль достигла критической точки, или же насекомые Гнуса сумели сумели проникнуть глубже.

Я перевел взгляд на него. Его чужая, мертвая рука была вытянута вперед. Я заметил как его собственные, особые насекомые облепляют морду твари и все три огромных облака в один миг начали влетать в открытую пасть камнегрыза. То поспешно ее захлопнул, но было поздно. Уже через двадцать секунд тварь неожиданно стала двигаться медленнее, а хвост перестал беспорядочно молотить вправо-влево.

— Хоть немного подействовало. — вздохнул Зикар.

Грохот начал стихать.

Я подошел поближе к Зикару.

— Что вы сделали?

— Пустил насекомых, которые усыпляют. — пояснил он, — Вернее, должны усыплять намертво. Но учитывая его размеры и устойчивость к ядам, он просто стал более вялым. Полностью его не вырубить.

— А почему он не уйдет обратно в нору?

— Я же говорил — я ему не даю. Оба выхода заблокированы. Он чует их и просто не решается прорваться. Вдобавок сейчас он пытается бороться с Рыхлым в своей голове. Сейчас должно пойти полегче. Тварь станет сонной…и даже его Дара должно хватить, чтобы перехватить контроль.

«Даже его Дара», — мелькнула мысль, — Значит, Могильщик довольно скромно оценивает Рыхлого. Похоже Грэм и Гнус нужны были именно для того, чтобы заставить тварь раскрыть пасть.

Выходит, Могильщик всё продумал до мелочей. И отследил, и выманил, и входы заблокировал, и паралитик через пасть пустил. По сути, вся эта охота без него бы не состоялась.

Грэм продолжал наносить удары, правда, тварь стала совсем неповоротливой и это стало совсем просто. Я видел, что он счастлив наконец-то бить в полную силу.

Нурл был скорее для подстраховки — следить, чтобы Рыхлого не расшибло ненароком. Ну а я в первый раз почувствовал себя…бесполезным. Даже мои симбионты тут, против этой твари, ничего бы не сделали — не те размеры и не тот уровень.

Вполне вероятно, у Могильщика и Гнуса наверняка есть что-то смертоносное в арсенале, чем они могли бы убить подобную тварь, но в том-то и загвоздка, что убивать ее нельзя. Камнегрыз нужен живым.

Рыхлый уже давно вспотел. Из его носа шла кровь, стекая по подбородку и падая на камень под ним. Он был на пределе, я это понял даже на расстоянии.

Однако он не сдавался, а пальцы одной руки у него скрючились от напряжения. Скорее всего, я так же выглядел, когда подчинял новых симбионтов. Скорее всего у Рыхлого сейчас произошел предельный расход живы и ему нужно осторожно и незаметно помочь, передать ему моей живы, это облегчит его состояние. И эликсир тоже надо дать, не помешает. Хорошо, что я уже по привычке прихватил несколько бутылочек.

В какой-то момент всё замерло. Камнегрыз перестал двигаться и неожиданно как-то послушно опустил морду вниз.

Грэм застыл с занесенной секирой, тяжело дыша. Нурл обеспокоенно присмотривал за телом камнегрыза. Гнус поднялся.

— Ну что? — хрипло спросил Могильщик. — Взял под контроль?

Рыхлый молчал секунд пятнадцать. А затем он вдруг открыл глаза. Белки были красными от лопнувших сосудов. Он медленно утер кровь, хлещущую из носа, и слабо, но торжествующе улыбнулся.

— Взял.

Я вздохнул с облегчением. Получилось! Грэм опустил секиру и выдохнул.

Однако почти сразу мое облегчение сменилось тревогой. Я почувствовал, как камень у нас под ногами начинает вибрировать. Точно так же, как когда первый камнегрыз приближался к этому месту.

Грэм громко ругнулся.

— Твою ж мать! — воскликнул Нурл, — Еще один!

Я посмотрел на Могильщика и…судя по выражению его лица, он тоже был знатно удивлен.

Друзья. Выпустил таки главу) Благодарю за вашу поддержку.))

Не забывайте ставить лайки и комментировать, это очень вдохновляет))

Я не раздумывал. Просто отпрыгнул подальше, а потом сделал еще пару шагов назад. Конечно, отпрыгнул только я, остальные оставались на своих местах. Но оно и понятно — камнегрыз их не убьет, а меня вот снесет и не заметит, поминай как звали.