— В плане? — прищурился я.

— Без твоего личного согласия повесить Клятву невозможно.

— То есть тот, на ком она есть, сам согласился на нее? — удивился я, вспоминая Хабена.

— Конечно, — кивнул Могильщик. — Просто другое дело, что тебя к этому можно принудить. Ну, сам понимаешь. К примеру, что лучше — умереть на месте или принять Клятву? Несложно догадаться, что человек выберет.

— Я понял, — кивнул я. — Значит, принудить несложно.

— Да. А потом она уже обеспечивает определенную верность.

— Как именно она работает? Что-то вроде рун на теле?

— Нет, — качнул головой старик. — Скорее, что-то вроде энергетической закладки внутри самой крови. Нарушаешь заложенные в нее условия — и начинаешь ощущать последствия. У кого-то это просто сопровождается дикой болью, а где-то, где условия жесткие, нарушение сразу приводит к быстрой смерти.

Я секунд двадцать размышлял о сказанном.

— Ее можно снять? Убрать?

— Другой Одаренный Крови может снять. Если он, конечно, не слабее того, кто ставил Клятву.

— Я так понимаю, этот вариант мало реалистичен?

— Естественно, — вздохнул Могильщик. — Найти Одаренного Крови вообще сложно. Очень сложно. Их истребляют. Как и некоторые другие… Дары.

И тем не менее, — подумал я, — Хабен с таким Одаренным столкнулся. И этот человек сейчас где-то рядом. Вряд ли встречаясь с кем-то Хабен уезжал так уж далеко.

— Вы знаете таких? — спросил я. — Ну, одаренных Крови.

Могильщик ухмыльнулся, обнажив почерневшие зубы:

— Что, хочешь, чтобы тому твоему знакомому сняли Клятву?

Я вздохнул.

— Если существует подобная возможность, хотелось бы о ней знать. Не только ради него, но и вообще. Раз есть кто-то, кто их ставит, то неплохо бы знать как этому…противодействовать.

Могильщик остановился и согласился.

— Разумно. А что до того, знаю ли я таких? Скорее знал. Мало из тех, кого я когда-то знал, до сих пор живы. А одаренных Крови я знавал. И один из них скрывался в Глубинах.

— Скрывался от кого? — подал голос Нурл.

— От Надзора, ясное дело, — сплюнул Могильщик. — Скверная организация.

Мы с Грэмом переглянулись.

— Потому что отлавливают и убивают неугодных Одаренных? — спросил я.

Отношение к Надзору Могильщика было ожидаемым. Как и любого нормального гнилодарца. Они ведь тоже ходили по грани. Вроде их и не принимают, но и не преследуют целенаправленно. Но это довольно тонкая грань, которую легко перейти.

— Потому что это сплошное лицемерие, — фыркнул Могильщик. — Одних они отлавливают и убивают на месте, а других — тех, что послушнее или чей дар нужнее, — заставляют работать на себя и используют для своих целей.

— Я вижу, старик, — заметил Грэм, — ты сталкивался с Надзором?

— Ага, — кивнул Могильщик, и его глаза опасно блеснули. — Убил два их отряда, когда они пытались преследовать того самого Одаренного Крови, который ушел в Глубины. Только после этого до них дошло, что может не стоит он того. Эх… хороший был парень.

— А что с ним стало? — прищурился я.

— Связался не с теми людьми, — хмыкнул Зикар.

— Гиблые? — сделал предположение Рыхлый.

— Они самые.

Все вокруг замолчали, осмысливая сказанное. Убить несколько отрядов Надзора и при этом жить припеваючи в Кромке — это надо уметь. Вернее, обладать такой силой, с которой будут считаться. Вот только раньше Могильщик был намного слабее. Это слова Гнуса. И всё равно его силы хватило на подобное.

— А что? — пожал плечами Могильщик, заметив нашу реакцию. — Я и допросил парочку из них перед смертью. Много интересного узнал. Так что, если я говорю, что они мерзкие, то так оно и есть.

— В плане? — уточнил я, надеясь, что он расскажет подробнее. Уж что-что, а это касалось меня напрямую.

Но Могильщик неожиданно не стал вдаваться в детали.

— Мерзко — это ведь не когда человек просто плохой, — скривился он, словно съел кусок лимона. — А когда он делает вид, что он хороший, и под знаменем этого «хорошего» творит кровавую грязь — вот это я не люблю. Меня хотели убить и я убивал. Это…нормально. Такова жизнь. Так живет Зеленое Море, так живут люди, так живут звери, так живут насекомые. И я никогда не говорил, что я хороший, никогда подобным не прикрывался. Я просто выживаю, как могу, как и другие гнилодарцы. А в выживании законов нет.

Я промолчал, понимая, что по сути Могильщик прав. У всех свои цели, просто многие прикрываются красивыми словами, скрывая за этим кровавую подноготную.

Какое-то время Могильщик молчал.

— Они сильны? — нарушил я это молчание.

— Для кого как, — хмыкнул старик. — Такому как ты хватит и обычного опытного охотника, какой там Надзор. Но для большинства Одаренных одной группы Надзора хватит. Не зря тот Одаренный убегал. Что-что, а ищейки у них хорошие. Но на любую силу всегда найдется сила побольше. Помни об этом, травник.

Я мысленно вздохнул. Пусть сейчас разговор на эту тему вроде как закончен, но ничто не мешает мне потом расспросить Могильщика про Надзор поподробнее. Уж он знает и как они работают, и какого типа одаренные входят в группы преследующие, неугодных,. Правда, все это потом. Думаю, когда он получит лекарство для своей руки то станет еще разговорчивее.

Вскоре мы вышли к месту, которое червь, видимо, устроил себе под логово. Это было что-то сильно напоминающее каменную воронку в лесу. Твердые породы здесь выходили прямо к поверхности, поднимаясь несколькими ярусами. Кое-где валялись сброшенные, потускневшие пластины брони камнегрыза, размером с хороший щит. В камне зияли два огромных открытых зева тоннелей.

— Вот оно как! Не знал об этом месте, — тихо заметил Грэм, рассматривая это место.

— Почти граница Глубин, — заметил Могильщик, — Просто очень близкая. Тут Глубины словно врезаются в Кромку.

— И тут мои земляные черви бесполезны. — добавил Рыхлый, — Слишком много камня. Те, что у меня есть для камня, с трудом прогрызают эти породы.

— Какой у вас вообще план? — деловито спросил Грэм, когда мы встали на безопасном расстоянии над ближайшим зевом тоннеля.

— План простой, — ответил Могильщик, поворачиваясь к деду. — Ты, Грэм, должен ранить его.

— Эти пластины будет тяжело пробить даже моей секирой, — Грэм поднял одну из пластин, валяющихся на камне, — Я пытался.

— Тебе и не нужно бить в пластины. Бить нужно между стыков, там он уязвим, — спокойно ответил Могильщик. — Как только пустишь кровь, Гнус нашлет туда своих самых болючих, ядовитых слепней и прочую мерзость, и они начнут жрать его изнутри. Но одной раны будет мало, нужно с десяток. Поверь, эту тварь даже яд не проймет.

— Для чего это всё тогда? — прищурился Грэм — Если ее это не проймет.

— Потому что это позволит Рыхлому продавить ментальную защиту твари и ее волю. Сознание камнегрыза будет занято болью и паникой, он будет реагировать на физическую угрозу. В такие моменты даже такие древние твари уязвимы. Это наш единственный шанс.

Могильщик умолк, Грэм обдумывал его слова.

— В общем, ты, Грэм, наносишь удары. Гнус атакует каждую рану. А ты, Нурл, защищаешь Рыхлого любой ценой. — повторил Могильщик.

— Понял, — глухо отозвался камнеголовый.

— А ты? — спросил Грэм у Могильщика.

— А я сейчас эту тварь выманю именно к этому выходу.

— Как? — удивился я.

— У меня есть свои способы. Вдобавок, именно я не дам ей уйти обратно вглубь. Думаешь когда вы ее начнете атаковать она не попытается сбежать? Еще как попытается! Но мои твари уже ждут, и заблокируют проход с двух сторон.

Грэм кивнул. Похоже, его план полностью устраивал.

— А ты, Элиас, — повернулся ко мне Зикар, — Стоишь подальше, и не подставляешься. Ты мне еще обещал руку вылечить.

— И вылечу, — чуть самонадеянно ответил я.

Могильщик кивнул и мы начали ждать.

Он сидел с закрытыми глазами и, похоже, тянулся через связь к своим насекомым.

Почти час он сидел полностью неподвижно, и Грэм от нечего делать стал ходить и собирать искореженные, помятые пластины камнегрыза. Всего таких среди каменных завалов и отвалов породы было с десяток, не больше. Но и они нам пригодятся. Рыхлый был сосредоточен. Он понимал, сейчас вся затея, весь успех дела зависит от того, как быстро он возьмет под контроль тварь. И возьмет ли.