Птица спикировала на забор, приземлившись рядом с спящим Седым, который от такой подставы чуть не грохнулся на землю, ухватившись в последний момент коготками в бревна забора.

Я быстро подошел к птице и отвязал корзинку.

— Спасибо, Орла.

Птица издала довольный клекот и тут же улетела.

Я развязал корзинку. Внутри оказались куски мутного, серого янтаря — янтарь Каменного Древа. Рыхлый не забыл.

Я покрутил кусок, полностью блокирующий живу, в руках. Именно этим я и попытаюсь изолировать кость Стража до лучших времен.

Но чуть позже. Сейчас остролист.

Я вернулся в дом и продолжил эксперименты.

Красный Дол.

Местное отделение Гильдии Приручителей.

Кирос стоял в просторном, тускло освещенном зале гильдии, заложив руки за спину. Воздух здесь был пропитан запахом крови и плоти. Но оно и не удивительно. На огромных каменных столах перед ним лежали три изуродованных трупа. Химеры. Их тела обработали специальным раствором, чтобы они не разлагались так быстро, хотя остановить этот процесс все равно было невозможно.

Старый приручитель внимательно осматривал тела. Они были сшиты из фрагментов разных зверей: лапы пещерных медведей, на боках пластины костодеров, чешуйчатые хвосты каменных ящериц (хвоста было аж три) с острыми кончиками, ну и в довершение — пасть огромной черной рыси.

Но самое главное — на каждом шве, стягивающем плоть, взятую от разных существ, виднелся выжженный символ. Именно эти знаки не давали мертвой плоти развалиться.

— Что думаете, Великий Мастер? — почтительно спросил один из сопровождающих его приручителей.

— Не зови меня так, — сухо отозвался Кирос, не отрывая взгляда от швов. — Я давно не Великий Мастер. Я просто старый, уставший приручитель, которому вы подкинули лишних проблем.

Кирос наклонился ниже, заглядывая в развороченную грудную клетку одной из тварей. По его команде двое помощников с крюками послушно раздвинули ребра. Старик долго изучал сплетение чужеродных органов, затем тяжело вздохнул и выпрямился.

— Что скажете? — не выдержал Гариус, глава местного отделения Красного Дола, стоявший прямо возле двери. Мужчина явно нервничал.

— Скажу, что работали грубо. И очень неумело, — ответил Кирос. — Смотри сюда, Гариус. Что ты видишь?

Он подвел мужчину к первому столу, затем ко второму и третьему.

— Химер, — коротко и непонимающе ответил тот.

Кирос раздраженно постучал костяшками пальцев по своему лбу.

— Думать надо головой, Гариус. Присмотрись. Первая тварь разваливалась на ходу, швы гноятся, символы нанесены криво. Вторая уже стабильнее. Третья уже что-то способное сражаться. Каждая химера лучше предыдущей. Это первое. Отсюда очевидный вывод: работали начинающие. Они учились прямо в процессе.

Кирос прошелся вдоль столов.

— Второе. Работала пара. Один Одаренный с Даром Плоти — он сшивал сосуды и мышцы. И один Темный Приручитель — он вдыхал в этот кусок мяса псевдо-жизнь и связывал разум. Они где-то откопали Мертвую Вязь и применили ее на практике. Я бы даже сказал, что кто-то им сунул ее и сказал: «Учитесь, ребята». И это и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что они слабые, а плохо потому, что за ними кто-то стоял. Такие знания на дорогах не валяются.

— При всем уважении, Мастер Кирос, — недовольно сказал Гариус, — Я вообще впервые в жизни вижу химер вживую! Откуда я могу знать такие тонкости? Я их видел только на старых гравюрах в закрытых архивах Гильдии.

Кирос тяжело вздохнул.

— Ясно. Плохо ты учился, Гариус. В книгах есть гораздо больше, чем одни старые картинки, надо просто знать где искать. И нужные книги у нас есть…вернее, были. Когда-то. Давненько я не заглядывал в архивы. Может что и изменилось. Ладно, это всё мелочи. Охотники след не взяли?

Гариус отрицательно покачал головой.

— Ни охотники, ни наши лучшие следопыты.

Кирос бросил последний взгляд на мертвых химер, развернулся и пошел к выходу из зала.

— Пошли.

— Куда? — растерялся глава отделения, семеня следом.

— Взгляну на место, где ваши люди их убили, — бросил Кирос. — Может замечу то, чего не заметили охотники и следопыты. Глаза у меня видят всё еще неплохо.

Спустя несколько часов отряд приручителей с Киросом во главе на огромном ездовом ящере прибыл на вытоптанную поляну границ Кромки, где земля была залита черной кровью химер.

Кирос бодро спрыгнул на землю и, наклонившись над местами, где пролилась кровь, принюхался.

— Кровь Химер ведь, Гариус, не кровь — это особая алхимическая субстанция. О чем это говорит? А?

— О том, что кроме приручителя и одаренного плоти нужен еще и алхимик?

— Именно. Вижу, начинаешь соображать, — довольно хмыкнул Кирос, а потом приказал, — Всю землю, пропитавшуюся кровью, собрать. Начинайте.

Приручители зашевелились, а из походных сумок Кироса в тот же миг на землю тут же брызнули десятки крошечных, юрких ящериц, которые словно ищейки начали обшаривать сначала место, где убили химер, а затем разбежались в разные стороны.

Кирос тем временем, закрыл глаза, погружаясь в сеть сознаний своих питомцев.

Пока остальные убирали землю в одну кучу, чтобы в дальнейшем перевезти ее, Кирос продолжал искать. Весь час он стоял не шелохнувшись. Гариус даже подумал, что он уснул, если бы не напряженное лицо старика.

Наконец, Кирос открыл глаза.

— Я нашел след, — тихо сказал старик. — Вызывайте охотников, Гариус. Боюсь, что мы там сами не справимся.

Мне нужен был не только эликсир, но и мазь. Передо мной стояла непрозрачная пузатая бутылочка, купленная у Берга, куда я слил получившуюся эссенцию.

[Эссенция Остролиста (Концентрированная).

Свойства: Мощная стимуляция клеточной регенерации. Сильно ускоряет сращивание костных и мышечных тканей.]

И это она чистая, и уже обладает довольно мощным эффектом. Вот только даже если я сделаю эликсир на основе этой эссенции, этого не хватит. Да, это запустит процессы восстановления внутри тела Могильщика, и заставит его старый, изувеченный организм сопротивляться воспалению и отторжению чужеродной плоти. Моя эссенция, сращивает и стимулирует регенерацию, вот только по сути рука Могильщика сейчас представляет из себя просто кусок чужой кости, да еще без плоти. Значит, мне необходимо что-то, что очень быстро нарастит плоть. Что-то вроде особой мази, на порядок мощнее той, что я делал раньше (которой лечил гнилодарцев), и сильнее алой пасты, которой я лечил Грэма, хотя и она довольно мощная.

Причем я уверен, что подобное можно сделать именно с нацеленностью на ускоренное наращивание плоти, нужны просто ингредиенты вроде тех, что я добыл на костяной тропе. Только в их случае ускоренно наращиваются кости. Впрочем, Могильщику и это тоже будет полезно.

В общем, я должен прыгнуть выше головы, потому что взамен мне нужна новая кора Древа Живы и та самая «золотая капля». Ради них стоит попотеть. Кроме того, в свете грядущих событий (а то, что где-нибудь, в какой-нибудь части Кромки да рванет, я не сомневался — слишком много всего происходит) Могильщик как временный союзник был слишком ценен. Сейчас, обладая Сердцем Роя и приращенной рукой Первородного, он — едва ли не самый могущественный Одаренный в ближайшей части Кромки, пусть его сила и нестабильна. Да, есть еще Джарл, но не уверен, что в схватке с Могильщиком поставил бы на него. Слишком долго этот старик живет и слишком много знает, чтобы его убил охотник, пусть даже и такого ранга, как Джарл.

Я помнил подавляющую мощь руки Первородного, и мог лишь представить, какая сила в ней скрыта, а Могильщик эту силу худо-бедно, но контролировал. К тому же, яркий пример эффективности гнилодарца — это то, что едва он отправился с Нурлом в Глубины, как сразу добыл мне два ценнейших ингредиента — духовную росу и рассветные цветки.

Вздохнув, я прошелся по трем десяткам листьев перед собой. Мне нужно было подобрать те из них, которые наиболее «резонировали» с целительным остролистом. Увы, когда я прикладывался ухом к баночке с эссенцией, я не «слышал» того, что «слышал» в листьях. Так что работать пришлось с листьями. Цель была простая: найти то, что усилит эссенцию и послужит поддерживающим ингредиентом, еще больше раскрывающим свойства остролиста. Изначально остролист, который я рассадил и размножил, выбирался как подходящий к крови Чернорука. Теперь же его следовало усилить. Я прикладывал к уху листья и искал подходящие растения. Из почти трех десятков подошло лишь пять. Да, я уже знал, что даже внутри куста определенные листья и ветки могли «резонировать» иначе, однако если они подходили к какому-то растению, то подходили в целом. Остальное уже было поиском недостижимого идеала.