— Мы оставим им деньги, — ответил герой дочери. — Не будем ничего воровать, а честно заплатим. Эй, есть тут кто?

Никто не ответил, естественно. Герой сорвал ножом крепление для замка и вошел внутрь. Увидел кушетку, печку и полки. Он обыскал помещение, сняв меховые рукавицы и отложив в сторону фонарь. Пошевелил банки, коробки и нашел наконец жестяную банку с порошком внутри. Сунул в него палец, поскреб ногтем (соль уже слежалась от времени) и вышел наружу. Развел соль в пластиковом походном стаканчике, добавив туда воду из фляги, дал попить дочери.

Девочка сделала глоток и поморщилась, вполне искренне.

— Соленая.

— Так надо. Выпей еще.

Сара сделала еще несколько глотков, как вдруг издали раздался шум. Летел вертолет. Супруги подняли головы, а их дочь перестала пить.

— В дом! — приказал Рубен.

Вертолет тут же промчался над крышей лесного домика (другого на самом деле, но откуда зрителю это знать?). Качнулись кедры, снег опал с вечнозеленых крон. Герои выглядывали наружу, опасливо смотря в обледеневшее окошко.

После затемнения кадр снова расцвел красками. Рубен перевалил через снежный гребень и оказался на краю утеса. Под ним лежала живописная долина с городом-призраком на берегу замерзшей реки.

— Господи, это что… — проговорила Клэр.

— Сейчас… — ответил Рубен, вытащил из кармана карту, развернул ее и раскрыл на руле снегохода. — Не понимаю. Здесь же ничего не должно быть.

— Может, мы заблудились?

— Нет. Я брал азимут по компасу, я умею ориентироваться. Здесь правда ничего нет.

— Мы поедем туда? — спросила Сара у отца за спиной.

— Другой дороги все равно нет, — ответил он.

— А если там живут призраки?

— Не бойся, солнышко, призраков не существует.

Несколько экранных минут семья спускалась с горы к городу, проезжала по давно заброшенным улицам. Затем следовала ночевка внутри ветхой ратуши и знакомство со стариком.

— А почему город так назывался? — спросила Сара у старика перед сном.

— Марреро, — ответил он, протягивая руки к печке. — Так звали одного мексиканца, он нашел в местном ручье самородок в двадцать фунтов золота. После этого сюда все и поперлись, да, сэр.

— То есть он разбогател? — спросила девочка.

— На время, — старик слегка усмехнулся.

— А потом?

— Связался с белой женщиной. Такого от него терпеть не стали, и в конечном итоге повесили.

— Как повесили? — спросила Клэр.

— За шею, — ответил старик, как будто это все объясняло.

— А почему тут никто не остался? — поинтересовался Рубен.

— Как и везде. Сперва река перестала приносить золото. А потом началась оспа.

— Оспа? — Клэр резко отодвинулась от него.

— Ну да, оспа. Болезнь такая, от нее по всему телу…

— И вы говорите об этом только сейчас? — возмущенно проговорила Клэр.

— А вам-то чего бояться? Вы все равно привиты. Я сам тут живу уже двадцать лет и до сих пор не умер.

Когда мама с дочерью уснули, старик поманил героя на улицу, мол, поговорить надо. Они вышли вдвоем на крыльцо ратуши, оказавшись под яркой луной, хорошо освещавших их лица бледным светом.

— За вами идут, — сказал старик.

— С чего ты это взял?

— Догадался. Несложно понять, что вы от кого-то бежите, парень. Сюда просто так не приходят.

— Мы просто путешествуем…

— Ага, — он хмыкнул. — Зимой, с ребенком и через горы. Отличный способ похоронить всю свою семью.

— Эй, полегче! — у Рубена случилась вспышка злости. — И вообще. Это не твое дело, старик.

— Конечно, согласен, — спокойно продолжил он, не показав ни тени обеспокоенности. — До тех пор, пока эти парни не придут сюда — это не мое дело. А когда они придут, то что тогда?

Рубен прикусил язык и отвернулся, уставившись на пустую улицу.

— А вообще, парнишка, ты бы лучше не злился на меня. Я так-то тебе помочь хочу.

— И чем ты нам поможешь?

— Сюда попасть можно через перевал, но там просто так не пройти. Скоро снегопад начнется, и туда даже совсем дураки не сунутся.

— И откуда ты знаешь? Про снегопад.

— Кости ломит. У меня всегда к снегопаду кости ломит, так и живу. А вот второй путь — через ущелье. Там можно проехать на снегоходах или даже на машине. Поэтому его нужно завалить. Завтра можем сходить — сдвинем камень, дорогу завалит.

— А мы как отсюда уйдем?

— А зачем вам уходить? — он повернул голову. — Дальше ничего нет. Дальше только горы… горы и смерть. Я знаю, я ходил туда.

— Но ты-то живой.

— С чего это ты взял? — сказал он и засмеялся.

Я хорошо помню, как мы взорвали валун и завалили ущелье его обломками. Но то происходило с моей перспективы, а теперь я насладился взрывом на общем плане. Выглядело это потрясающе: момент сняли с нескольких камер, как вблизи к ущелью, так и в отдалении. Шум от взрыва раскатился по зимнему лесу — и сразу же последовала короткая тревожная музыка, как бы намекающая, что именно в этот момент Рубен привлек внимание преследователей к себе.

Но боевики Кэсса не вышли на след в тот же миг. Перед этим зрителю показали несколько дней спокойной жизни. Как герой пил старое вино со стариком, как они вместе сходили на охоту за зайцами, как этот странный дед мило общался с Сарой, и как Клэр стойко переносила все бытовые невзгоды, легшие на ее хрупкие плечи.

Убираясь, она нашла городской архив на втором этаже ратуши. Из любопытства она вскрыла его, достала пожелтевшие бумаги, отяжелевшие от слоя полувековой пыли, начала читать их.

— Рубен, — увлеченно проговорила она. — Подойди сюда.

— В чем дело?

— Здесь никогда не было никакого Марреро.

— В смысле?

— В прямом. Не было человека с такой фамилией, и никого не линчевали. И про оспу ничего не написано.

Рубен подошел к окну и посмотрел на старика, который увлеченно рассказывал что-то Саре и активно жестикулировал. Девочка постоянно смеялась.

— Может, не все бумаги сохранились? — предположил герой.

— Рубен, он сказал, что город разбежался из-за эпидемии. Такое бы записали.

— Но он нам все равно помогает, — ответил Рубен после недолгой паузы. — Он выживает в этих горах уже много времени и ведет себя спокойно.

— Ты уверен, что он не врет?

— Может быть и врет… — Рубен вздохнул. — Ладно, и что ты предлагаешь?

— Ничего. Простой знай, что он сумасшедший.

Мирная жизнь продолжалась недолго. Вскоре начался боевой эпизод, поставленный целиком и полностью мной. И то, что я увидел… Черт возьми. У меня потекли слезы к концу эпизода, настолько монтаж идеально передавал мое видение. В этот момент я невольно ощутил еще больше уважения и дружеского согласия с Мартином, мне захотелось увидеть его девушку и расцеловать ее руки. Получилось именно то, что я задумывал в собственной голове. Длинные дубли, эффектные, шокирующе быстрые смерти, огонь, всполохи искр — и все это под тревожную музыку Морриконе, вроде той, что звучала в «Однажды на Диком Западе». Со звонким и тяжелым басом электрогитары, вкрапленной редко, но метко.

Бой получился очень понятным, без хаоса. С начала и до конца всего эпизода зритель точно знал расстановку сил и положение героев в пространстве. Битва ощущалась столкновением с неумолимой силой, которую, впрочем, шанс победить все же был. Крошечный, но был. И я как зритель на секунду поверил, что Рубен со стариком могут выжить, могут победить — ведь они почти сделали это, они убили больше половины врагов. Рубен здесь окреп, он сражался, показал наконец-то зубы, загнанный в угол, униженный, лишенный спокойной жизни и созревший для отпора.

Когда старика убили, я дернулся от неожиданности — а ведь я знал, что он умрет. Как и знал, что погибнет Клэр. Когда ее пристрелили, Мег рядом пискнула и отвернулась.

— Ох Боже мой… — на выдохе прошептала она, расплакавшись и прикрыв рот ладонями.

Да, этот эпизод получился даже лучше, чем я мог пожелать. Весь фильм страсти накалялись, и здесь тревога достигла своего апогея, вырвавшись через взрывы динамитных шашек, канонаду выстрелов, горечь порохового дыма и льющуюся кровь.