— Я не уверен на этот счет. Мне сказали, здесь такое обсуждают.

— О да, — она кивнула и посмотрела на меня как-то странно. Ее лицо могло выражать буквально что угодно. Она напомнила мне Эрика Формана из «Доктора Хауса», тот тоже любил корчить такие рожи. — Я провожу вас, за мной.

Вместе мы прошли через несколько коридоров. Мимо меня пронеслась каталка со стариком — он тянул дрожащие руки к потолку, а врачи тащили его вперед, перекрикивая друг друга какими-то медицинскими терминами.

— Сюда, — медсестра толкнула дверь.

Я увидел достаточно просторную комнату со стульями, составленными в форме круга. Пол устилал пушистый ковер, у окон в ряд стояли столы, а одну из стен занимал книжный стеллаж. На стульях уже сидели люди и что-то обсуждали.

— Это что, библиотека? — спросил я.

— Да, но сегодня — это место для совещания «ОИБ».

— Кого?

— Община Иоанна Богослова, — с некоторым раздражением повторила она. — Легко запомнить. Он тоже видел будущее. Апокалипсис!

— Ага, да.

— Присаживайся пока.

Я занял одно из мест и осмотрелся. Тут было пять человек помимо меня. Мое присутствие смутило их, они замолкли.

— Нечасто к нам новенькие приходят, — сказал наконец один из них, зрелый мужчина. Выглядел он лет на шестьдесят. — Как звать тебя?

— Джош.

— А меня Кларк. Это Гэбби, Санчез, Проныра и Тони, — перечислил он всех. Каждый помахал мне рукой или хотя бы кивнул. Мы обменялись любезностями.

— Ты тоже… — Гэбби, женщина с розовым макияжем и футболкой с группой «Kiss», подвинулась поближе, чтобы прошептать мне на ухо: — Ты тоже из будущего?

— Вроде того.

— Откуда?

— Ну… из какого года?

— Из какой страны, — сказал вдруг смуглокожий подросток Санчез. — Мне вот на вид шестнадцать, но на самом деле я ханец. Я служил в китайской армии, — он с презрением посмотрел на свои руки. — А теперь я хилый лаовай! Никто здесь не может приготовить хороший гобаожоу. Никто не знает о героях Ба Сянь. Я не помню своего имени, но я помню, как говорить на путунхуа…

И затем он затараторил на непонятном мне языке. Мне невольно вспомнился наш администратор Лэ из Нью-Йорка. Тот тоже произносил какую-то тарабарщину.

— Он всем это говорит, — улыбнулась Гэбби. — Что он китаец из будущего.

— Я не из будущего! — возбудился Санчез и вскочил с места, указывая на нас пальцем. — Это вы все из прошлого!

— Я из России двадцать первого века, кажется, — сказал я не слишком уверенно. — Но я мало что помню.

— О, и я тоже из России! — улыбнулся Тони, мужчина в просторной рубашке и с жесткими усами. Он встал со стула и подошел ко мне с распростертыми объятиями. — Дай обниму тебя, товарищ!

Я встал и дал ему себя обнять. Похлопал его по спине.

— Если говорить точнее, я из Советского Союза, — продолжил Тони и сел на место. — Меня раздавил самосвал на стройке в Париже.

— А что ты делал в Париже?

— Строил коммунизм, — сказала за него Гэбби. — Он всем это говорит.

— Эй, дорогуша, хочешь верь, хочешь нет, но ваш запад со своим капитализмом рухнет к концу века. И тогда ленинизм зашагает по планете. Это будет в октябре 2001 года. И мы, русские, будем строить атомные станции в Париже. Сама увидишь, если доживешь. Все-таки медицина здесь не очень… То ли дело у меня дома… Там все было бесплатным.

Я призадумался. Вспомнились фильмы о современной мне России. Там никаким коммунизмом и не пахло. Вспомнился весь Балабанов, комедии и даже внезапно рекламы и музыкальные клипы, которые раньше мне на ум не приходили. Вспомнилась еще куча американских фильмов, которые тоже ни о чем таком не свидетельствовали. Внезапно пролетела перед глазами сцена из «Интерстеллара» Нолана, где прямо говорилось, что СССР развалился, проиграв в Холодной войне.

В общем, воспоминания о кино хлынули обильным потоком, и мне отчетливо стало ясно, что никакого Советского Союза в будущем нет и не будет.

А это значило ровно одно. Тони — просто шизофреник, который выдумал будущее. Ведь не может же быть так, что мы из альтернативных версий времени? Бред.

Получается, всем остальным тоже верить нельзя. Это просто собрание душевнобольных. Мне и так было некомфортно, а теперь стало и вовсе паршиво. Идти сюда было плохой идеей.

В комнату зашел еще один человек. Врач — это я понял по белому медицинскому халату. Мы пересеклись с ним взглядами, и он мне моментально не понравился. Он выглядел как-то… неуместно. Слишком много в нем ощущалось силы, не только физической, но и моральной. Доктор подавлял волю своим взглядом. Мне потребовалось усилие, чтобы выдержать нашу зрительную дуэль — он так и не отвернулся, хотя взгляд у меня был тяжелый. Я тоже продолжил смотреть на него, пока он не уселся на стул напротив.

— Итак, — начал доктор. Голос у него был хриплый, прокуренный. Я заметил шрам на верхней губе. — У нас новенький. Кажется, я где-то вас видел.

— Мне часто об этом говорят, — я не сводил глаз с его зрачков. Он совсем не моргал, смотрел пристально и надменно. — Меня зовут Джош.

— А фамилия?

— Просто Джош, — почему-то раскрывать личность перед этим человек мне не хотелось. Я обычно прислушивался к интуиции, поэтому не стал изменять своим привычкам.

— Что ж, хорошо… «просто Джош». Меня зовут Джон Доу, можно «Мистер Доу». Добро пожаловать в наш клуб единомышленников. Здесь мы обсуждаем варианты будущего.

— Так точно, — кивнул «китаец» Санчез. — Будущего. Я бы хотел вернуться в него. Я все еще верю, что это возможно. Раз я попал сюда, то могу попасть и туда.

— Куда, мистер Санчез? — доктор хищно улыбнулся. Я увидел отпечаток злой иронии на его лице. — Вы же говорили, что умерли?

— Я… да, — растерялся «китаец». — Меня убило гранатой. Когда мы штурмовали Тайбей.

— В каком году? Вы вспомнили?

— Да, я долго думал об этом. Это было в 2032-м году, сэр. Мистер Доу. Я помню, как мы отмечали Чуньцзе. Помню число «32», оно было везде.

— Это точно был тот год? Насколько я знаю, в Китае свой календарь.

— На Праздник Весны мы пользовались григорианским, мистер Доу. Это точно.

Доктор Доу посмотрел на свой планшет, перелистнул бумаги, пробежался глазами по строчкам и написал что-то ручкой. Писал он уверенно, вдавив стержень в планшет с такой силой, что бумага скрипела.

— Я вкратце скажу вам, мистер… Джош, — обратился ко мне доктор, — наши госпитали раскиданы по всей стране. Мы ищем людей вроде вас в каждом городе, в каждом штате. И находим — и покупаем билет сюда. Тони, например, работал таксистом в Нью-Йорке, а милашка Гэбби — стриптизершей в Небраске.

— Эй! — Гэбби смущенно отвернулась.

— Как вы наверное знаете, этот госпиталь принадлежит Епископальной церкви, — продолжил Джон Доу. — Мы чтим Книгу Откровения и верим, что Иоанн не просто увидел будущее — он лично пережил его, а затем вернулся в прошлое, чтобы предупредить нас.

Я усмехнулся. Они что, считают библейского пророка путешественником во времени? Вроде Марти Макфлая и дока Брауна? Смешно.

— Думаете, у Иоанна была машина времени?

Доктор улыбнулся мне, в этот раз добродушно, по-отечески. Но на меня этот фокус не подействовал, доверия у меня не прибавилось.

— В некотором роде, да. Все здесь — тоже путешественники.

— Это только на словах, — заметил я.

— Верно. Но жизнь в будущем открывает тайны прошлого. И это уже можно проверить эмпирически. Все присутствующие здесь часто «угадывают» события, которые еще не произошли. За последние два года этот клуб «угадал» в среднем шесть событий из десяти.

— Например?

— Смерть Брежнева. Ливанская война. Новый альбом Майкла Джексона. А еще — убийство Папы Римского в 81-м.

— Папу Римского убили? — удивился я. — Когда? Я об этом не слышал.

— Конечно не слышали. Потому что он выжил. Было всего лишь покушение, которое удалось предотвратить, вовремя сообщив об этом куда нужно. Наш клуб имеет определенное влияние в высшем обществе.

— Мы звезды! — Гэбби зажмурилась от удовольствия, говоря это. — Про нас знает даже президент Рейган!