Съемочная команда перебралась в лес неподалеку от города. Сняли сценку, как я еду с семьей по проселочной дороге, оставляя на снегу след от колес с цепями — их накинули, чтобы машина не скользила на льду.

Площадка находилась у полузабытого егерского домика посреди леса. Дорогу к нему очистил от снега трактор с ковшом, чтобы мы могли проехать на место. Тут сказать спасибо следовало Крису — он единственный, кто об этом подумал заранее.

Дом стоял на широкой прогалине, со всех сторон окруженной огромными деревьями. Над кронами возвышались горы.

Электричество в доме было, что противоречило нашему сюжету, поэтому розетки пришлось замаскировать заглушками, люстры снять. Лампочки замаскировали под керосиновые лампы. Светотехники будут сами выставлять свет с помощью своих ухищрений.

Декораторы притащили чугунную дровяную плиту, старую посуду. Холодильник, телевизор и прочие неподходящие по антуражу предметы загрузили в грузовик и увезли на арендованный склад в город.

В целом дом мне понравился. Жить в таком я бы не стал, конечно, но и на развалюху из хорроров он не был похож.

Каждый раз перед началом съемок мне перекладывали волосы — они и так были достаточно длинными, но нужно было показать, будто я отрастил их еще сильнее за тот месяц, что нас преследуют убийцы Кэсса. К началу съемок у меня и борода отрасти успела. На лицо наносили немного серого тона, а под глазами затемняли кожу, чтобы я выглядел уставшим.

По сценарию жена героя тоже изменилась — покрасила волосы. Однако на деле Мег ходила со своим натуральным цветом. Она решила, что станет брюнеткой для первого акта.

Начались съемки следующего эпизода. Мы вернулись в машину, задним ходом я выбрался назад на грунтовую дорогу. Вдали увидел, как ассистент оператора поднял руку вверх, и я тронул автомобиль вперед. «Форд» подкатил к воротам, мы втроем — я, Мег и Салли — вышли на улицу. Навстречу нам потопал агент по недвижимости, один из тех актеров, что мы подобрали в Лос-Анджелесе на совсем второстепенные роли.

Девочка поправила куртку и запрокинула голову, разглядывая горы. Так близко она еще их не видела.

— Ого! — совершенно искренне проговорила она.

Этого в сценарии не было, но Мартин махнул рукой, чтобы мы не останавливались.

Мег тоже огляделась, подыграв девочке.

Агент подошел совсем близко, улыбнулся профессиональной улыбкой. Мы поговорили на камеру, зачитав свои реплики, и затем двинулись за ним. Проход снимали сразу с нескольких ракурсов так, чтобы одновременно с этим показать сарай, деревянный сортир и колодец.

Салли, следуя сценарию, сразу же двинулась к колодцу. Когда она подошла, операторы переставили одну из камер к ней, а вторую выставили так, чтобы снимать нас. Колодец закрыли фанерой: на этом настоял Тодд, он не хотел, чтобы его малышка случайно свалилась в настоящий колодец.

Девочка положила ладони на колоду, после чего заглянула вниз.

— Осторожно! — я окликнул ее.

— Папа, там меня видно! Мое отражение! — она играла натурально, хотя ничего кроме поверхности фанерного листа видеть там не могла.

— Сара, отойди от колодца! — испуганно крикнула Мег.

Девочка обернулась, а потом улыбнулась и вдруг крикнула в колодец:

— Э-э-эй!

Никакого эха не послышалось, конечно. Момент придется переозвучить и дополнить на монтаже.

— Мам! Он отвечает! — сказала Салли, повернув голову к Мег, снова сунула голову к отверстию и крикнула. — Мы будем тут жить!

— Снято, — сказал Мартин. — Мег, теперь улыбка. Генри, поверни турель, снимаем крупным планом.

Мег улыбнулась, удачно попав в образ. Пересъемки не потребовались.

Остаток дня мы снимали бытовые сцены. К вечеру зашло солнце, наступила ранняя ночь, и в такой неприветливой обстановке мы засняли семейный ужин. Салли по идее играть с нами уже не могла, у нее был весьма короткий рабочий день, но она убедила своего папу, что хочет работать со взрослыми и совсем не устала. Он упираться не стал и позволил нам доснять эпизод, не разрывая один съемочный день на два.

В следующем эпизоде Мартин расписал небольшую и единственную на весь фильм постельную сцену, но снимать мы ее сейчас не стали. Решили повременить немного, подождать до отъезда из Канады. К тому моменту мы с Мег уже достаточно хорошо будем понимать отношения своих персонажей, чтобы изобразить убедительную любовь на камеру. Впрочем, что-то мне подсказывало, что сыграть красивый, страстный секс мы могли бы уже сейчас. Меня тянуло к ней, и я не понимал, в чем тут дело — то ли я так сильно вжился в роль, то ли по-настоящему влюбился в нее.

Интересно, как там сейчас моя Роза?..

Переночевав в Хоупе, мы снова вернулись на площадку в лесу. Погода слегка переменилась, поднялся ветер — легкий совсем, не метель.

Согласно сценарию, Рубен бросал машину, загнав ее в кусты, и остаток пути до дома шел пешком. Но реальность внесла свои коррективы: в этой сцене не было никакого смысла. На снегу следы оставались очень четкие, неважно какие, от колес или от ботинок. Мартин с этим согласился, и я просто доехал до дома на «Форде».

В этой сцене я предложил выполнить трюк: проехать очень быстро по зимнику с парочкой эффектных заносов — на дороге я видел один удачный крутой поворот. Но режиссер мне отказал.

— Рубен бы от такой езды обосрался. Едь аккуратно.

Аккуратно я ехать не стал, потому что знал — мой герой к этому моменту уже убил человека и был готов к небольшому риску. Проехал я быстрее, чем требовалось, но гнать, так уж и быть, не стал. Мартина это более чем устроило.

Я подъехал к дому, мотор глушить не стал. Быстрым шагом вошел через дверь в помещение, освещенное фальшивыми керосиновыми лампами. Мег стояла у плиты и по-настоящему жарила овощи, а Салли сидела за столом и рисовала.

Короткий диалог, съемка испуганных лиц, поспешные сборы. В этом эпизоде было очень много мелких сценок, которые снимались короткими дублями. В конце Салли надела пуховик и не смогла застегнуться — язычок закусил молнию. Мег наклонилась, чтобы помочь ей, но Мартин ее остановил:

— Не надо помогать ей. Это хорошо передает, как сильно девочка нервничает. Давай еще раз.

То, как Салли все-таки смогла застегнуть куртку, сняли крупным планом.

Потом мы вышли из дома, подошли к лесной опушке, у которой стоял сарай. Я открыл двери, внутри стояли два снегохода. Обращаться с такой техникой я умел — навык остался, видимо, из прошлой жизни. Мег водить не умела, но этого от нее и не требовалось — за руль усадили дублершу. Еще не хватало, чтобы она перевернулась или разбилась.

Салли очень хотела поехать со мной, но отец ей запретил. Я в этом вопросе с ним был согласен на все сто процентов. Ее заменила дублерша, очень низкая совершеннолетняя девушка.

Снега лежало прилично, сугробы в лесу мне доходили по самую грудь, если даже не выше. Мы расселись по местам, завели технику. Затем Мег и Салли сменили дублерши — и втроем мы двинулись по снегу вперед, минуя деревья. Проехали немного, дав камерам поймать наше отбытие, а затем сделали крюк и вернулись назад на съемочную площадку.

Остаток дня посвятили еще нескольким бытовым сценам.

Следующий эпизод потребовал от нас подъема в горы. Выехать на новую площадку пришлось затемно, чтобы к утру добраться до места и расставить оборудование. Добирались на гусеничных вездеходах для лесозаготовки — обычные машины бы тут не проехали. Снегоходы вез транспортер, тоже на гусеницах, на платформе также были закреплены вентиляторы для пары сцен и… биотуалеты. Весьма неожиданная для меня часть сметы, но без них мы обойтись не могли — особенно учитывая, что в команде работала маленькая девочка, и ее нельзя отправить справить нужду в кусты, еще и в мороз.

За рулями сидели профессиональные водители тяжелой техники, и их услуги стоили весьма недешево, как и аренда этих лесозаготовительных машин.

Мы снимали на относительно безопасной туристической тропе, ведущей к вершине одной из местных гор. По узкой дороге, проложенной по хвойному лесу, встречались развилки с указателями к обзорным площадкам и лагерям.