Когда в отделение вернулся дознаватель Алексей, оказалось, что заявление, действительно, анонимное, и Алексей должен был не вламываться в таверну с попыткой ареста, а проверить информацию. Ну… в идеале. Так-то подобное заявление просто не идёт в работу, в принципе.

И самое интересное, что Марта не кричала, брызгая слюной, не пунцовела, а просто сначала спокойно выслушала оправдания, что дознователь был так возмущён травлей людей, что в праведном гневе ворвался в нашу таверну совсем чуть-чуть… (то есть полностью превысив) свои служебные полномочия, а после выслушивания этого — сухо сообщила, что доведёт эту версию до отца.

Алексей совсем взгрустнул, но вот только мне его было совсем не жалко.

А если бы этот дознаватель ворвался арестовывать моего отца за травлю людей, когда там не было аристократок? Он бы, вероятно, под конвоем и под взгляды охреневших посетителей, вывел отца в таких же кандалах, как у эльфа?

Представляю, какой бы начался сарафан… вернее сломанный телефон. Не удивлюсь, если рано или поздно слух видоизменился бы с «Ульфа арестовали за то, что он якобы травил людей в своей таверне», до просто «Ульф травил людей в своей таверне» или до совсем абсурдного «Ульф убивал людей в своей таверне», ведь от отравил до убил не так далеко — отравить-то можно и насмерть…

В общем, на аншлагах в нашем скромном заведении точно можно было бы поставить крест.

Задумался.

Графиню к нам привела баронесса Лив, которую, судя по их разговорам за столом, привёл барон Мечников.

А кто привёл Мечникова? Кто ему посоветовал к нам зайти? Кто тот, кто буквально спас нашу таверну

Интересно было бы узнать нашего благодетеля… ведь если бы не графиня, даже думать не хочу, что могло случиться.

Мало того, теперь у нас с этими аристократками вроде как уже намечается сотрудничество, что может сильно упростить мне воплощение моих затей в жизнь.

В общем, если встречу того, кто отправил к нам барона Мечникова — расцелую!

Закончив с дознавателем, Марта тут же организовала ещё и «собеседование» с эльфом. Просто приказала его двум конвойным завести эльфа к комнату на этом же этаже неподалёку, а самим из этой комнаты удалиться, и они выполнили её приказ вообще без вопросов!

Стало ещё интересней — да кто же её отец⁈ Но спрашивать в лоб «слушай, а кто у тебя папа?», я как-то постеснялся.

Ну да ладно, информация не секретная, в другом источнике выясню.

Комната оказалась чем-то вроде обеденной зоны для персонала магистрата — какая-то посуда на тумбочках возле стен, стеллажи с кружками, кувшины и… остаточный усреднённый запах еды. Как будто всякого намешали — и суп и кашу и компот. Но главное, тут был длинный обеденный стол на десяток человек. Вот его-то мы и заняли.

Сидящий напротив нашей четвёрки эльф, наконец, соизволил проявить какие-то чувства — лёгкий интерес. Теперь он осмотрел наши лица более внимательно, и слегка кивнув графине, чётко поняв кто тут главный, на чистейшем русском, точнее на… ангрийском языке, (ведь как я недавно узнал — страна в которую я попал, называется Ангрия), спросил у графини:

— Леди? Зачем я тебе понадобился?

Спросил вежливо, но без лишних политесов. А у меня сразу в голове возник вопрос — у людей и эльфов один общий язык что ли или данный конкретный эльф просто выучился говорить по-человечески?

Хотя есть ещё и третий вариант — магия. Может, эльф как-то магически обучился языкам? В этом мире, где есть магия, надо иметь это ввиду.

Графиня ответила уклончиво и задала свой вопрос:

— По определённой причине. Куда ты держал свой путь?

Это я буквально перед тем, как зайти в условную «переговорную», попросил Марту задать этот вопрос.

Почему?

Потому что ну вот куда бежал этот немец? То есть эльф. Он же собирался куда-то добраться, где-то осесть.

И сейчас, небось, обдумывает план как сбежать (я бы на его месте обдумывал), и добраться до того места, где он собирался осесть.

Если всё срастётся, и он окажется ценным специалистом для нас, то не хотелось бы в один «прекрасный» день его потерять.

Можно попытаться создать такие условия для него, чтобы осесть он захотел у нас. Тогда и побега не будет.

Эльф с абсолютной безэмоциональной маской на лице, ответил на вопрос графини:

— Дознаватели уже спрашивали этот вопрос. С тех пор мой ответ не изменился.

— А мы не дознаватели. Так куда ты хотел добраться?

Эльф будто не заметил вопроса:

— Кто же вы тогда, если не дознаватели?

Графиня приподняла правую бровь:

— Вообще-то тут мы задаём вопросы.

Эльф пожал плечами:

— А я решаю, отвечать или нет. И на твой вопрос я ответил, а на свой пока ответа не услышал.

Графиня коротко взглянула на Лив, и показала взглядом, что говорить с эльфом тяжело, после чего сказала, посмотрев Алдарону прямо в глаза:

— «У меня уже спрашивали этот вопрос и мой ответ не изменился» — это не ответ.

— А что же тогда? — Натурально удивился эльф.

Это я понял потому, что его брови на миллиметр поднялись вверх.

Графиня начала злиться:

— Я. Спросила. Куда. Ты. Держал. Путь.

На что эльф аж немного вперёд подался:

— Я. Уже. Ответил. На. Этот. Вопрос.

— Поня-я-ятно… — Покачав головой протянула Марта и откиналась назад на спинку стула. — Теперь понятно, откуда у тебя синяки.

Синяки?

Пригляделся.

Хм… так у него лицо припудрено, потому он таким бледненьким кажется. И если приглядеться внимательнее, а не пялиться на уши, то видно, что припудрено, чтобы скрыть синяки на скуле и на лбу.

После слов про синяки в глазах эльфа сверкнуло что-то недоброе и он просто отвернул голову.

Так, чего-то собеседование с самого начала пошло куда-то не в ту сторону.

Эльф на простые вопросы ответить не может, свой норов показывает, а графиня аристократическую спесь подключила, мол, «ты чего это тут с уважаемыми людьми пререкаешься, собака?».

— Что ж, я отвечу на твой вопрос. — Графиня отлипла от спинки стула и подалась вперёд, смотря на лицо Алдарона. — Я хочу понять, достоин ли ты того, чтобы стать моим… нашим рабом или оставить гнить тебя в тюрьме.

Эльф аж слегка хмыкнул:

— Ты не там ищешь рабов. Даже потратив на меня деньги, раба ты не получишь. Эльфы неприемлят рабство.

На что графиня этак немного зло усмехнулась:

— Считать ты можешь что угодно, но от этого правда не изменится — ты очень скоро можешь стать рабом. И то, что ты это не приемлешь, твой статус не поменяет, свободным ты от этого не станешь. Если рыба возомнит себя птицей, в небо всё равно улететь не сможет.

Так, лучше не становится, пора уже вмешиваться мне.

— Но у тебя есть шанс не стать рабом. — После этого моего заявления на меня удивленно посмотрели все три аристократки. — Для этого тебе нужно попасть к нам. У всех остальных ты будешь рабом и по статусу и по-факту, как тебе и сказала Марта. А у нас лишь по статусу, а по-факту… по-факту нам нужен не раб, а тот, кто любит и умеет работать с растениями. Или работу с растениям эльфы тоже неприемлят?

А вот теперь на лице ушастого отобразилась задумчивость. Он явно что-то прикидывал в голове, но через секунд двадцать выражение задумчивости сменилось на лёгкую заинтересованность:

— Приемлят…

Надо же какой прогресс! Оказывается, всё-таки можно нормально отвечать на вопросы, а не огрызаться, когда тебя спрашивают.

— Ну вот и постарайся заинтересовать нас настолько, дабы мы были готовы отдать деньги, чтобы вытащить тебя из рабства.

Да, софист из меня получился что надо!

Склоняю человека, то есть эльфа, неприемлящего рабства, к тому, чтобы он сам просил нас выкупить его в… рабство.

Впрочем, лишь номинально. Мне и правда рабы нафиг не сдались — слишком у них мотивация работать низкая.

Видимо я говорил о том, что мне рабы не нужны, вполне убедительно, так как эльф теперь сидит задумчивый.

Ну всё, а теперь можно отдавать бразды правления «допросом/собеседовпнием» Марте.