Конец интерлюдии.

Проснулся я на этот раз не от петуха.

Ну, ещё бы! Оба наших горлопана теперь живут на дальнем краю участка, и их «ку-ка-ре-ку» долетает до моего окна лишь слабым отголоском.

Хорошо! Тихо!

Видимо, поэтому, впервые за долгое время я проснулся, когда солнце уже встало. Полностью выспавшимся.

Спустившись вниз на кухню, я увидел картину, которую уже где-то видел…

За столом, с идеально прямой спиной, снова сидел Алдарон. Только в этот раз, перед ним стояла пустая кружка. И смотрел он свлим гипнотическим взглядом уже не на печь — а на эту самую кружку.

Под глазами у эльфа залегли этакие тени. Едва заметные — всё-таки, кожа у ушастых, похоже, и правда, не такая, как у людей. Но мне, как бывшему руководителю, который насмотрелся на сотрудников после всяких там «корпоративов», эти тени были вполне себе знакомы.

Я усмехнулся:

— Не спалось?

Эльф медленно поднял на меня взгляд:

— Ваш напиток… коварный!

— Я же предупреждал, что три чашки на ночь — это перебор!

Алдарон помолчал. А затем, подвинул пустую кружку на пару сантиметров в мою сторону и потребовал:

— Кофе!

Хе-хе!

Вот так — всегда. Сначала — «съедобно», а потом — «кофе», вместо «доброго утра»!

Но кофе я ему, всё-таки, сварил. Пусть, хоть с утра будет бодрым.

Я же, пока эльф медленно, этак смакуя, потягивал свою «съедобную» кружку, сходил в ледник.

Проверить тесто.

То самое — правильное. Которое я поставил вчера утром, перед завтраком.

Снял с миски полотенце и… довольно улыбнулся.

Тесто поднялось раза в полтора, не больше — в холоде дрожжи работают лениво. Но вся поверхность была в мелких пузырьках, а пахло оно уже не просто мукой, а чем-то… хлебно-кисловатым. С лёгкой ноткой пива.

То, что надо!

Дело в том, что в холоде дрожжи почти не размножаются, зато в тесте успевают поработать ферменты из самой муки. Они потихоньку расщепляют крахмал на сахара.

Отсюда — и вкус пиццы, и румяная корочка, которая в печи пойдёт теми самыми «леопардовыми» пятнышками. А клейковина за это время выстраивается сама — безо всякого вымешивания до седьмого пота.

Ткнул пальцем в тесто — ямка медленно выправилась обратно.

Сутки — это, конечно, минимум. Но к вечеру будет уже полтора. А это — вполне уже достаточно!

Так что, да…

Сегодня вечером будет самая настоящая пицца. Неаполитанская!

Марта приехала, как и обещала — с утра.

И сходу, даже не поздоровавшись толком, взяла быка за рога:

— Хайнц, что из всего, что ты задумал, начнёт приносить деньги быстрее всего?

Я даже немного опешил от такого напора, но задумался.

Теплицы? Нет. Плёнок пока нет, а даже когда будут — надо ещё что-то вырастить. Курятники? Тоже — нет. Пока гибриды вылупятся, пока подрастут…

Пицца? Это классное блюдо, но оно одно из многих.

Оставалось одно, что могло принести прибыль максимально быстро:

— Кофейные лотки.

Глаза Марты блеснули. Похоже, ответ ей понравился.

— Сколько тебе нужно времени, чтобы открыть первый?

Хм…

Если по уму — то, конечно, вопросов там куча.

Во-первых, место. Лоток должен стоять там, где с утра идёт много народу. У рынка, например. Или у ворот.

Во-вторых: как греть воду. Печь в лоток не поставишь — я это Марте ещё тогда, в магистрате, говорил.

Но правда теперь, у нас есть обогревательные камни! А что, если камнем греть не воздух, а, например, противень с песком? В песок закапываешь медную посудину, и кофе варится. Так варят кофе на востоке — «кофе на песке». Правда, и посудину эту — турку, точнее, «джазве», придётся заказывать у кузнеца. Которого я уже какую неделю собираюсь посетить…

В-третьих, посуда. Одноразовых стаканчиков тут нет и не предвидится. Значит, придётся делать, как со стеклотарой в моём детстве — сдал бутылку, получил деньги. Только тут будет глиняная кружка под залог. Выпил кофе, вернул кружку — получил свои пять медяков обратно. Не вернул — ну что ж, значит, купил кружку. И возвращать можно хоть на следующий день…

Ну, и в-четвёртых. Люди. За лотком кто-то должен стоять. И этот кто-то должен уметь варить кофе.

Примерно всё это я Марте и выложил.

Графиня молча выслушала и, немного подумав, кивнула:

— Место — на мне. Камни — тоже на мне, куплю ещё. Людей подыщу на рынке — сам выберешь и обучишь. Ну, и всё остальное тогда, тоже на тебе.

Да что ж она так торопится-то?

Вчера — на всех парах за камнями поскакала. Сегодня — с порога «что быстрее принесёт деньги»…

Впрочем, спрашивать не стал. Захочет — сама расскажет.

А вот, про курятник я ей, наконец-то, рассказать успел. Что нужны люди для разбора.

Графиня одобрительно кивнула в ответ.

И уже через полчаса кучер Марты привёз с рынка четверых работников…

Старый курятник они разобрали меньше, чем за два часа.

Ну, а что там разбирать-то? Жерди да доски, которые, похоже, держались больше по привычке, чем на гвоздях. Вернее, на местном их аналоге — на скобах из проволоки.

Доски я сказал сложить у поленницы. Мёртвое дерево — эльфу без надобности, а вот для печи — в самый раз.

Дальше же начиналось самое интересное.

Под курятником за много лет накопился толстый слой земли вперемешку с куриным помётом. И это — не мусор.

Это — золото!

Куриный помёт — одно из лучших удобрений! Вот только, свежий он — «горячий». Азота в нём столько, что он просто сжигает корни растений. Свежим помётом можно не удобрить грядку, а убить её. Ему нужно перепреть. Полгода, а лучше — год. В куче, вперемешку с соломой и листьями.

Так что верхний слой земли я велел работникам снять и отнести на край поля, к теплицам. В компостную кучу. Через год этому компосту цены не будет!

Я покосился на эльфа, который с отрешённым видом наблюдал за работниками:

— А ускорить, чтобы перепрело, можешь?

Алдарон медленно повернул ко мне голову. И посмотрел так, что я даже не стал дожидаться ответа.

Понял, понял! С помётом мы тоже не работаем…

Место, где стоял курятник, я присыпал золой из печи, чтобы отбить запах. В идеале — известью бы, но где её сейчас взять?

Ничего! Пристройка будет стоять не на земле, а над землёй.

Наконец, участок был готов, и я повернулся к эльфу:

— Твой выход!

И тут же, по уже сложившейся традиции, начал перечислять, что мне нужно.

Вход — с улицы. Свой, отдельный. Вип-клиенты не должны проходить через общий зал. Это их отдельное место, и с самого порога они должны это чувствовать.

Второй вход — в зал таверны. Неприметный. Чтобы еду можно было носить с кухни, не обходя всё здание по улице.

Окна чтобы смотрели на поле. Большие. Чтобы сидишь, ешь — и смотришь на простор до самого леса. Теплицы я специально поставил так, чтобы они вид не загораживали.

Пол — приподнятый над землёй на четверть метра, на балках. Чтобы снизу продувало, и не тянуло сыростью. Дерево на сырой земле гниёт быстро, а нам эта пристройка нужна надолго.

И главное — стена, обращённая к полю, должна открываться. Целиком. Летом — распахнул ставни, и у тебя открытая веранда. Зимой — закрыл, и у тебя уже тёплый зал.

Алдарон выслушал всё это, не перебивая. А потом, коротко кивнул, уронил зёрнышко прямо в присыпанную золой землю и сжал в руке своё полено-накопитель.

Ну, а дальше пошла магия…

В этот раз, из земли начало стремительно расти дерево. Потом, оно начало как-то странно расти вширь — будто бы изнутри него прорастала какая-то пузатая бочка.

А в один момент, ствол треснул, и раздулся вширь — принимая формы будущего строения. Ветви сплелись, уплотнились и стали крышей. Между углами здания поползли гибкие побеги, сплетаясь в стены — плотно, без единой щели. А с поля…